Однако так было не долго. В то время как Византий боролся за независимость, в расположенном к северу от Греции Македонском царстве развернул бурную деятельность недавно занявший престол царь Филипп II.
Он произвел множество перемен в государстве, собрал и обучил великолепную армию, в которую вошли вооруженная длинными копьями пехота – так называемая фаланга – и конница, призванная оказывать поддержку фаланге. Обнаруженные в стране золотые месторождения позволили Филиппу получить средства для подкупа политиков греческих городов-государств.
Благодаря искусным интригам Филиппа, его умению распорядиться золотом и отлично организованной армии Македонии удалось распространить свое влияние на весь север. Однако покорились Македонии далеко не все. Например, упертые фиванцы удивили греческий мир тем, что в 371 году до н. э. наголову разбили войско спартанцев и стали в Элладе доминирующей силой. Не подчинились Македонии и Афины, так и не восстановившиеся после ужасного поражения, но по-прежнему пользовавшиеся авторитетом за великие подвиги прошлого.
Между тем Филипп мастерски разыгрывал свою партию. Он не предпринимал широкомасштабных действий, которые могли бы вызвать активное сопротивление, а, усыпляя бдительность Афин и Фив, продвигался к цели еле заметными для противника шагами. В какой-то момент афиняне с удивлением обнаружили, что Филипп уже контролирует значительную часть северных территорий, даже не предоставив им случая перейти к решительным ответным действиям. Опасность распознал один лишь афинский оратор Демосфен[6 - Демосфен (ок. 384–322 до н. э.) – афинский оратор, вождь демократической антимакедонской группировки. Призывал греков к борьбе против захватнической политики Филиппа II (речи против него – «филиппики»); добился создания антимакедонской коалиции греческих полисов; после подчинения Греции Македонией отравился. (Примеч. пер.)], но ему не удалось передать свою озабоченность гражданам Афин.
В 342 году до н. э. Филипп почувствовал, что готов совершить бросок на Восток, во Фракию, населенную племенами варваров, которые под твердой рукой Филиппа могли стать отличными солдатами. А за Фракией, в пятистах километрах от македонской столицы Пеллы, находился Византий и вожделенные проливы.
Овладев Византием (не важно – хитростью или силой), Филипп перекрывал «линию жизни» афинян и без особого труда становился хозяином всей Греции. Более того, контролируя Византий, он мог повторить путь Дария I, только в обратном направлении – расчистить путь между континентами и выйти на просторы Азии. Амбиции Филиппа не знали границ, и он вполне серьезно намеревался войти в Персию и взять под контроль как можно больше земель некогда великой, а ныне переживавшей упадок империи.
Началась Восточная кампания исключительно успешно. Армии Филиппа заняли Фракию, города северного побережья Эгейского моря и в 340 году до н. э. вышли к окрестностям Византия.
Горожане тут же обратились за помощью к прежним хозяевам, от которых отделились всего пятнадцать лет назад. Афины сразу откликнулись на призыв, хотя в отместку за решительный выход из афинской конфедерации могли и не делать этого, справедливо полагая, что за все нужно платить. Однако обстоятельства не позволяли действовать по воле эмоций – Византий контролировал пути транспортировки зерна, а за это стоило побороться. Афины направили на север свой флот и спасли защитников города от голодной смерти. Поскольку у Филиппа флота не было, Византий он взять не мог. Предпринималась попытка атаковать город ночью, но нападавших выдала яркая луна, и солдаты Филиппа отступили. Фракию царь удержал, однако получить контроль над проливами так и не сумел.
Победители ликовали: им удалось дать отпор самому Филиппу! Они благодарили покровительницу Византия – Гекату, богиню луны, чей свет спас город. В память о событии была отчеканена монета с изображением символа ночи – полумесяца и звезды, который и в наши дни остается своеобразной визитной карточкой города.
Как бы то ни было, одно поражение Филиппа еще не означало полного разгрома его войск. Неудачная попытка взять под контроль проливы лишь означала, что ему не удалось захватить Грецию малой кровью. Значит, придется воевать по-настоящему. Умелое управление войсками сведет дело к одной-единственной битве. В 388 году до н. э. у города Херонея (неподалеку от Фив) фаланга македонцев наголову разбила отборные войска фиванцев и обратила в паническое бегство афинян.
Одержав победу, Филипп учредил и возглавил Союз греческих городов. Началась подготовка к вторжению в Персию, но перед самым походом македонский царь пал от рук убийц. Дело отца продолжил сын – знаменитый Александр Македонский (Великий). Александр завоевал все Персидское царство и распространил греческую культуру по всей Западной Азии, доминирующие позиции которой сохранятся в регионе на протяжении более тысячи лет.
В 323 году до н. э., сразу после смерти Александра, соперничающие друг с другом полководцы начали растаскивать великое царство по кускам. Не избежал этой участи и Византий, неоднократно переходя из рук в руки. Однако все было не так плохо, как может показаться на первый взгляд. При всей бессмысленности и затратности междоусобиц правление македонян (полководцев, а затем и царей) обеспечило в этот период греческим полисам сохранение некоторой самостоятельности. В целом выходило, что теперь города жили гораздо лучше, чем во времена независимости. Так, Византий сохранил статус свободного города и, в отличие от остальной части греческого мира, где создавшееся положение иначе как катастрофой не назовешь, переживал период невиданного развития и подъема.
В 280 году до н. э. с севера на Грецию обрушились кельтские племена галлов. Они захватили Македонию, убили очередного военного, который только что объявил себя царем, и за два года ввергли страну в анархию и разруху. В 278 году до н. э. галлы оказались уже в Малой Азии; справиться с ними удалось только через полвека.
В непростые времена кельтского нашествия Византию удалось избежать разрушения лишь благодаря баснословным подношениям галлам. Несколько раз приходилось отдавать последнее, лишь бы откупиться от окруживших город племен. Потери компенсировались чрезвычайно высокими пошлинами за проход через проливы, а непомерные сборы объяснялись кельтской угрозой.
Наверное, можно понять, в каком сложном положении оказался Византий, но едва ли от этого легче жилось торговому люду и населению, страдавшему от роста цен на хлеб. Одним из греческих городов-государств, резко осуждавших действия Византия, был Родос. Он располагался на острове в юго-восточной части Эгейского моря, в пятистах шестидесяти километрах к югу от Византия. Благодаря островному положению и наличию сильного флота в годы после смерти Александра Великого городу удалось отбить все атаки македонских полководцев и остаться действительно свободной греческой территорией.
Родос жил торговлей и, чтобы обеспечить свободу мореплавания, боролся и с пиратами, и с сухопутными центрами силы, которые препятствовали развитию торговли, вводя несправедливые пошлины и ограничения. Сборы Византия именно такими и были. Несмотря на то что угроза галльского нападения с годами становилась все более призрачной, а в 232 году до н. э. вообще перестала существовать, пошлины за проход через проливы оставались заоблачными.
Используя превосходство своего флота, жители Родоса решили наказать монополиста. В 219 году до н. э. они нанесли поражение защитникам Византия и не просто потребовали снижения сборов, а добились их полной отмены. Между тем Византий не остался без средств к существованию. Как признанный центр торговли город зарабатывал хорошие деньги.
Приход римлян
К этому времени в Средиземноморье начало ощущаться влияние еще одного центра силы. На Апеннинском полуострове постепенно и на первый взгляд почти незаметно стал возвышаться Рим. К 202 году до н. э. он одержал победу над большим торговым городом Карфагеном и занял главенствующее положение в Западном Средиземноморье (правда, перед этим Рим сам оказался на грани катастрофы)[7 - Более подробно об этом и о других событиях ранней истории Рима вы можете прочитать в моей книге «Римская республика» (1966). (Примеч. авт.)]. Если бы македонские монархии объединились, они могли бы блокировать Рим и не позволить ему расширять свои территории. Однако, подобно греческим городам, они, похоже, предпочитали воевать между собой и покориться Риму поодиночке.
В 192 году до н. э. Рим начал войну с крупнейшей македонской монархией – империей Селевкидов, занимавшей значительную часть азиатских земель, прежде принадлежавших Персии. Рим вышел из войны победителем, и в 190 году до н. э. войско римлян впервые высадилось в Малой Азии. Удача и здесь сопутствовала римлянам, и влияние Рима заметно выросло.
В 133 году до н. э. умер, не оставив наследников, пергамский царь Аттал III. Свое царство, лежавшее в западной части Малой Азии, он оставил Риму, который впоследствии превратил его в свою азиатскую провинцию. Прочие царства Малой Азии, еще со времен Александра Великого объединенные греческим языком и культурой, стали послушными марионетками Рима, отличаясь лишь степенью своего падения. Сопротивлялось лишь Понтийское царство на северо-востоке полуострова, но в итоге сдалось и оно. К 62 году до н. э. римский полководец Помпей превратил все некогда самостоятельные царства Малой Азии и Сирию в римские провинции или зависимые государства во главе с царями-приспешниками Рима.
Византий тоже оказался под пятой римлян. В действительности правящая верхушка сама давно пошла на сближение с Римом, видя в нем защитника от греческих и македонских царств, заинтересованных в первую очередь в низких пошлинах.
Конечно, вполне предсказуемо, перемены никак не сказались на размере пошлин. Римляне сами были вынуждены их платить, а потому стремились к сокращению издержек. В итоге Византию позволили остаться «свободным городом», то есть разрешили жить по своим законам, но с условием, что эти законы не будут идти вразрез с интересами Рима. Следить за выполнением условия отряжались специальные назначенцы. Более того, Византий платил Риму налоги и не мог самостоятельно принимать решений о контактах с другими частями римского мира.
Безусловно, получил кое-что взамен и Византий. По мере того как римское господство все шире распространялось на страны Средиземноморья, в регионе становилось спокойнее. Поутихли бесконечные распри и борьба за главенство в регионе. Вопрос был решен – доминирующей силой стал Рим.
Однако необходимо упомянуть и о пятидесятилетием периоде гражданской войны, всколыхнувшей римский мир в I веке до н. э., который закончился в 31 году до н. э. При Октавиане, внучатом племяннике Юлия Цезаря, прежние республиканские институты Рима претерпели реорганизацию, и была создана Римская империя. Ее первым императором стал Октавиан, взявший себе имя Август.
На протяжении последующих двух веков все Средиземноморье, в том числе и Византий, жили в обстановке почти полного мира. Никогда прежде, да и позже тоже этому региону не удавалось так долго жить без войн. Были, правда, сражения на границах империи, восстание в Иудее, а в 68 и 69 годах[8 - Даты событий, произошедших после Рождества Христова, то есть относящихся к новой эре, можно обозначать «и. э.», однако в книге мы не будем этого делать. Например, говоря о 400 годе до нашей эры, напишем «400 год до н. э.», а о 400 годе нашей эры просто – «400 год». (Примеч. авт.)] – борьба за власть после смерти императора, но все это были почти не заслуживающие внимания эпизоды, так сказать, легкая рябь на водной глади истории.
Наряду с некоторыми другими странами грекоговорящего мира Византий по-прежнему обладал определенной автономией. В частности, мог выбирать своих правителей – по крайней мере, в первое столетие существования империи. Однако со временем пришел конец и этому «мягкому сепаратизму». Все острее вставала задача унификации экономики и социальной сферы составных частей империи, с тем чтобы государство могло дать отпор врагам, не дремавшим у ее границ.
Например, на восток от Малой Азии и Сирии располагались обширные территории восточной половины прежней Персидской империи. С закатом Македонской империи местные власти здесь заметно окрепли. При двух династиях персидских царей – Аршакидах (в их правление страна называлась Парфянским царством) и Сасанидах (они возвратили стране прежнее название – Персия) – в течение семи столетий этот район постоянно беспокоил Рим[9 - Более подробно о землях к востоку от Римской империи можно прочитать в моей книге «Ближний Восток» (1968). (Примеч. авт.)].
Когда Рим, чьи экспансионистские устремления заметно пошли на спад, попытался собраться с силами и дать отпор Парфии, вдруг выяснилось, что даже номинально свободные города на Востоке – это потенциально слабое звено управленческой системы. Правивший в 69–79 годах император Веспасиан положил этому конец. Руководствуясь интересами обороны, он сделал все островки самоуправления составными частями Римской империи. Реформа затронула и Византий. Объявляя горожанам о том, что город перестает считаться свободным, он с некоторой долей презрения заявил: «Вы забыли, что значит быть свободными».
Он был прав, хотя о вине города здесь можно говорить лишь отчасти. В течение двух столетий Византий пользовался лишь номинальной свободой. Фактически его независимость была пустым звуком. Когда же Веспасиан отобрал у города «свободу», он на самом деле лишил его лишь призрачной независимости.
Не важно, имел Византий независимость или нет, но в период установившегося в Римской империи мира богатый торговый город процветал, а его жители даже забыли слово «война». Вероятно, учителя рассказывали школьникам о великой осаде города Филиппом Македонским и о том, как удалось ее ликвидировать, однако с тех пор прошло уже пять веков, лишенных каких-либо героических событий.
И вот наступил роковой 192 год – император Коммод был убит, а Римскую империю сотрясали схватки претендентов на престол. Вскоре их осталось трое: на западе страны – Клодий Альбин, в центральных районах – Септимий Север, на востоке – Песценний Нигер. Все они были командующими армиями, и, что таило особую опасность, силы их войск оказались равны.
Самым решительным и территориально ближайшим к Риму оказался Септимий Север. В 193 году он вошел в город и провозгласил себя императором. Альбину и Нигеру это, естественно, не понравилось. Главная опасность исходила от Нигера – признанного полководца, который контролировал восточную, наиболее процветающую треть империи. Под его властью находился Египет, откуда Рим ввозил большую часть продовольствия. Поведи Нигер игру более расчетливо, он, вероятно, стал бы императором сам.
Но Нигер успеха добиться не смог. Возможно, переоценил свои силы. А предприимчивый Север уже через тридцать дней пребывания у власти оставил столицу и выступил в направлении Византия, который Нигер считал своим оплотом.
Север приказал одной из частей своей армии осадить Византий, а с основными силами направился в Малую Азию, где планировал разбить войска Нигера. В 194 году армия Севера трижды сражалась в Малой Азии с противником и каждый раз одерживала победу. Наконец Северу удалось схватить и обезглавить Нигера.
Однако эта победа не означала, что Север покончил и с Византием. Много столетий назад Виза не ошибся – сама природа защищала город в бухте Золотой Рог, заметно осложняя задачу захватчикам, в том случае если его жители действительно собирались стоять насмерть. Так, без помощи извне небольшой город противостоял империи целых два года.
Возможно, лучше было бы сдаться сразу, но городские власти не ждали от мрачного Севера ничего, кроме смерти, и потому надеялись, что некие привходящие неприятности (ведь у Альбина еще были войска на западе) отвлекут его внимание от Византия и вынудят предложить приемлемые условия сдачи.
Однако надежды не сбылись. Север продолжил осаду и не позволил Альбину рассредоточить его главные силы. В 196 году Византий признал свое поражение и подвергся жестокому разграблению: виднейшие горожане были убиты, а оборонительные стены разрушены до основания. Византий лишился статуса города и низводился до уровня деревни. На следующий год досталось и Альбину – его войска были полностью разбиты.
Империя продвигается на Восток
Византий долго не мог прийти в себя от катастрофы. Север, правда, в знак раскаяния и примирения приказал отстроить город заново, но медленное возвращение к былому процветанию прервалось пятидесятилетней анархией, которая охватила всю империю после убийства в 325 году Александра Севера, внучатого племянника Септимия Севера.
Хаос позволил племенам варваров и вполне цивилизованным соседям проникать в страну и безнаказанно убивать и грабить. Так, Балканы часто подвергались набегам германских племен готов, а Малая Азия – военным рейдам персов.
Возрождение империи наступило, когда в 284 году к власти пришел Диоклетиан. Он восстановил почти умершую экономику страны, при этом основные усилия сосредоточил на более богатой и урбанизированной восточной половине империи. Во главе западной части империи он поставил своего соправителя.
Диоклетиан отдавал предпочтение Востоку во многом потому, что сам родился в Диоклее – небольшой деревеньке, от названия которой и было образовано имя нового императора, – в настоящее время это территория Югославии. Он не любил Рим, а единственный раз, когда он посетил его в качестве императора, оказался крайне неприятным. Кроме того, богатому Востоку угрожало значительно больше опасностей: процветающие города, которых там было довольно много, манили готов и персов. Бедные и малонаселенные провинции Запада же не были столь привлекательны для приграничных племен варваров.
Исходя из этих соображений Диоклетиан восстановил оборонительные сооружения Византия, сделав их такими же мощными, как и век назад, до того, как их разрушил Септимий Север. Диоклетиан занимался этим не из благотворительности, а для того, чтобы противостоять племенам готов. Из всех крепостей Византий оказался самой неприступной. В свое время это уяснили и Филипп Македонский, и Септимий Север.
При Диоклетиане центр империи сместился к Востоку: столицу, а вместе с ней и двор перенесли в Малую Азию, в Никомедию – город, расположенный в самой восточной точке побережья Пропонтиды, примерно в семидесяти километрах к востоку от Византия.
В течение почти половины столетия Никомедия оставалась одним из важнейших центров империи. Несмотря на то что неприятности не оставляли империю, в целом обстановка уже не напоминала прежнюю анархию. Правда, после отречения в 305 году Диоклетиана от престола последовал период яростных схваток претендентов на корону. Вскоре из их общей массы выделился и постепенно начал набирать силу Константин I.
К 312 году Константин I стал императором западной части империи со столицей в Милане – городом на севере Италии. Восточной же половиной империи в то время правил Лициний, его столицей была Никомедия. Между собой императоры поддерживали шаткий мир, достигнутый в результате «встречи на высшем уровне» в Милане, когда Лициний согласился жениться на сестре Константина. Время от времени мир нарушался, между императорами возникали трения и даже небольшие войны. А в 324 году произошел окончательный раскол, и императоры решили добиваться в стране единоличного правления.
Константин решительно продвинулся в восточном направлении, и вскоре две армии встретились около Адрианополя, в двухстах десяти километрах к западу от Византия. У Лициния было два преимущества: флот, значительно превосходящий флот Константина, и более удачные с точки зрения обороны позиции. Но он не сумел должным образом использовать флот и позволил Константину вытеснить его силы с занимаемых позиций. В последовавшей за этим битве пять тысяч лучников Константина зашли в тыл армии Лициния и разбили его войско. Это произошло 3 июля 323 года.
С остатками армии Лициний укрылся за стенами Византия, и вновь, почти через полтора столетия после Септимия Севера, римский император осадил город.
Если бы даже в тот момент Лициний использовал корабли, он все еще мог одержать победу, но Константин, понимавший важность преимущества на море, укрепил флот и под командованием своего старшего сына отправил на врага. Корабли Константина прорвали блокаду Лициния и открыли торговые пути в Черное море. Это дало Константину возможность обеспечить свое войско продовольствием и лишить его Византий.
Лицинию с небольшим отрядом удалось выскользнуть из города и добраться до Малой Азии, где он собрал еще одно войско. Константин не снимал с Византия осаду, а несколько пленных из числа приближенных воинов Лициния использовал для поимки противника. 18 сентября у Хризополя, расположенного через Босфор от Византия и чуть к северу от Халкедона, состоялась решающая битва. Победа вновь была на стороне Константина. Лициний опять уцелел, но на следующий год был пойман и казнен[10 - Через подземный ход Лициний бежал вместе с семьей и золотом в Никомедию. Оттуда послал к Константину свою жену Констанцию, чтобы она вымолила для него жизнь. Константин согласился сохранить жизнь своему зятю, но взял с него клятву, что тот никогда не будет претендовать на трон. Лициний поклялся и был отправлен на вечную ссылку в Солунь. Однако вскоре начал вести тайные переговоры с вождями северного племени готов, чтобы с их помощью захватить власть. Один из вождей донес об этом Константину, и в 325 году Лициний был казнен. (Примеч. пер.)].
Константин стал единоличным правителем Римской империи. Византий сдался на милость победителя. Однако на этот раз город не разрушили. Наоборот, у Константина были особые планы на этот счет – Византий ждали невероятные перемены.
Глава 2
Столица Востока
Город Константина
Император Константин славился тем, что его необычные идеи обязательно претворялись в жизнь. Не обошли они стороной и религию. За три столетия до Константина в Иудее жил известный проповедник Иешуа (по-гречески Иисус). Часть евреев провозгласила его Мессией (или, по-гречески, Христос), царем иудейским, чей приход был предсказан еще пророками древности. Римляне распяли Христа на кресте, а последователей, продолжавших верить в его божественную сущность, стали называть христианами.
При Павле[11 - Имеется в виду святой апостол Павел (ок. 10–67 н. э.). (Примеч. пер.)] они активно проповедовали и обращали в христианство не только евреев, но и язычников, причем наибольшего успеха добились как раз со вторыми. Несмотря на то что временами римские власти преследовали новую секту, постепенно число ее сторонников и влияние росло. Последний и самый тяжелый период гонений пришелся на правление Диоклетиана. Но тяжкие испытания не отвратили новообращенных, а лишь укрепили их в своей вере. К 300 году христиане Римской империи представляли собой устойчивое меньшинство населения, жившего главным образом в городах.
Константин понимал, какую силу набирают фанатично преданные своей вере христиане. Язычники же, «молчаливое большинство», как правило, были пассивны, а жили разрозненно и на селе, что отнюдь не способствовало реализации замыслов императора. Константин принял решение делать ставку на христиан и воспользоваться их помощью.
Именно поэтому на встрече с Лицинием в 313 году он настоял на издании совместного эдикта о веротерпимости, который освобождал христиан от всех ограничений и давал им полную свободу вероисповедания. Однако Лициний по-прежнему сочувствовал язычникам, и через некоторое время именно его антихристианские шаги Константин использовал в качестве предлога для последней войны между двумя императорами. Константин стал первым императором-христианином (хотя крестился лишь на смертном одре), а позднее историки церкви почтительно назвали его Константином Великим.
Он переустроил экономическую жизнь империи; добился стабилизации национальной валюты; отчеканил новую золотую монету, которая в первоначальном виде – и по весу, и по содержанию благородного металла – просуществовала в течение многих столетий, когда в Западной Европе монеты практически исчезли из обращения. Купцы всей Европы доверяли валюте Константина и его последователей, свободно принимали ее, способствуя развитию торговле империи и в значительной степени – ее процветанию.
Но Константин не ограничился смелыми реформами в сфере религии и экономики. После победы над Лицинием он обосновался в Никомедии, куда столицу перенес еще Диоклетиан. Но в ознаменование возрождения империи Константин желал построить новую столицу.
Некоторое время он присматривался к Трое – городу, разрушенному греками пятнадцать веков назад и воспетому Гомером в «Илиаде», самой знаменитой эпической поэме всех времен. Для древних творение Гомера было сродни Библии, а сами римляне считали, что ведут свой род от троянца, одного из героев давней войны. (Это – легенда, не основанная на исторических фактах.)
Однако практические соображения взяли верх. Местоположение Трои (на выходе из пролива в Эгейское море) не могло сравниться с уникальным положением Византия (на выходе из пролива в Черное море). Константин лично убедился в этом при осаде Византия – город находился ровно посередине между наиболее беспокойными границами: с готами на Дунае и с персами на Евфрате. В случае беды прочные стены Византия, большое войско и боеспособный флот Константина делали город абсолютно неуязвимым. (Впоследствии это неоднократно подтверждалось на практике.)
Итак, Константин решил сделать из Византия новую столицу. На протяжении всей своей долгой истории город оставался лишь местом бойкой торговли – здесь не процветали науки или искусства. Жители его не отметились героическими подвигами и не явили миру выдающихся личностей. До Константина Византий был торговым центром, не более того.
Император не был сторонником полумер, он предпочел убрать все лишнее и начать с нуля. Территория, которую предстояло обнести оборонительной стеной, в его плане оказалась гораздо больше прежней. Стало понятно, что Константин вознамерился построить город не меньше Рима, а именно – «новый Рим». Он и расположил его на семи холмах.
Строительство градообразующих сооружений проводилось по римскому образцу: форум, здание сената, дворец. Для увеселения горожан выстроили ипподром, главным образом там устраивали состязания колесниц. Возвели новый ипподром на месте старого, сооруженного еще Септимием Севером, когда тот пытался загладить вину и восстановить разрушенный им город. По размеру ипподром Константина был больше и выглядел действительно по-имперски: более четырехсот пятидесяти метров в длину и около ста пятидесяти – в ширину. Размещалось на нем шестьдесят тысяч человек.
Изобразительное искусство империи давно пребывало в застое, но Константину, вероятно, и не нужны были новые произведения. Он хотел сохранить характерные черты прошлого, поэтому для украшения своей столицы приказал свезти из разных мест все самые лучшие скульптуры и живопись. Из Афин забрали даже статуи, созданные семьсот лет назад в золотой век античного искусства. Театры, бани, церкви, резервуары для воды, амбары – все это было выстроено рабами. (Благочестивые сказки верноподданных хроникеров следующих веков описывали разнообразные чудеса – например, что орлы приносили камни и мерную ленту, но мы не ошибемся, предположив, что вся эта работа была сделана руками рабов.)
В город всячески привлекали население из других мест. Наконец, Константин решил перевести в Византий императорский двор, и желающие получить должность, высокое положение в обществе или открыть прибыльное дело устремились в новую столицу.
Последний штрих, завершающий создание облика обновленного города, был нанесен 11 мая 330 года. На площади, созданной по образцу римского форума, установили колонну со статуей бога солнца Аполлона наверху. Естественно, Константин не мог допустить, чтобы над площадью царила фигура языческого бога. Он нашел выход из положения – приказал отбить Аполлону голову и заменить ее своей. Как только статую установили на колонну (ей было суждено оставаться там почти восемь столетий), собравшаяся толпа стала бурно приветствовать правителя и читать молитвы. Этот день считается официальным днем провозглашения новой столицы[12 - Автор несколько сгущает краски: статуя Константина на римской колонне из храма Аполлона появилась лишь после его смерти; судьба же колонны действительно драматична, о чем будет рассказано далее. (Примеч. пер.)].
Так закончилась история Византия. Всего тринадцать лет не дотянул город до своего юбилея – тысячелетия со дня основания. На его месте теперь стоял «новый Рим, город Константина». Более тысячи лет он официально назывался «новым Римом» и был всем известен как «город Константина»: по-гречески – «Константину полис», по-латыни – «Константинополис», по-русски – «Константинополь». Именно под этим именем старому Византию суждено будет стать самым знаменитым городом эпохи, самым большим, богатым и культурным центром цивилизации.
Но и Византий не исчез бесследно из словаря истории. Новая монета, выпущенная в обращение Константином, на Западе получила название «византин» – по старому имени новой столицы.
Константин и религия
Признание Константином христианства имело важное значение и для римского права – император пересмотрел его с точки зрения христианских воззрений. Было отменено распятие на кресте (по вполне понятным причинам) в качестве меры наказания. Он также отменил бои гладиаторов, которые у многих вызывали ассоциации с мучениями первых христиан. Закон стал благосклоннее смотреть на вещи, одобряемые христианством (например, обет безбрачия), и жестче к тем, которые оно порицало (например, разводы).
Начало проявляться и отношение императора к язычеству. Так, он наложил запрет на установку собственных статуй в языческих храмах и отменил изображения языческих богов на монетах. Наказанием за нарушения становилось изъятие имущества языческих храмов в доход государства.
Между тем признание Константином христианства и строительство новой столицы в итоге оказали важное влияние на саму религию. Являясь защитником и владыкой христианской части населения, Константин I понимал, что как император он обязан помочь определиться с тем, каким должно быть истинное христианское учение.
Его не только не смущало то, что он может не обладать соответствующей квалификацией для решения тонких теологических проблем, он даже не задумывался об этом. В конце концов, христианином он стал не благодаря увещеваниям некоего миссионера, а, как он сам рассказывал, после того, как увидел не небе крест. (Крест стал в христианстве общепринятым символом всего за несколько лет до видения.) Император не сомневался в толковании знамения: веру он принял непосредственно от Господа, а значит, получил божественное вдохновение. Говоря о практической стороне вопроса, заметим, что в языческий период римский император являлся «главным понтификом», то есть главой официальной государственной религии. Константин же решил перенести эту традицию на современный период, считая, что теперь он станет главой христианской церкви.
Ранее Диоклетиан уже произвел некоторые изменения, связанные с положением императора. Его статус был заметно подкреплен восточной пышностью и сложными ритуалами, в значительной степени позаимствованными у врагов-персов. (Главенство императора в религии являлось неотъемлемой частью персидской государственной системы.) Для особо неверующих имелось немалое количество цитат из Библии, которые можно было использовать для подкрепления теории.
Но, как ни странно, сами христиане не оспаривали эту точку зрения. В течение столетий они были разделены на различные секты, и не было никого, кто мог бы выступать в роли третейского судьи между ними. И все-таки требовалась одна истинная вера и религия, чтобы остальные можно было считать ее вариациями, более или менее отличающимися от истины.
