Ольга Коротаева "Пряник для Кнута"

– Стойте! – хватаю мужчину за рукав и указываю взглядом на коробку. – Оттуда… Слышите? Тик-так! Тик-так!

Мимо, помахивая папкой, проходит женщина в сером костюме. Кажется, я видела её в комиссии по приёму. Услышав мои слова, дама испуганно вскрикивает:

– Бомба? – И, отбросив бумаги, бежит к выходу. – Бомба! Там бомба!

Полицейские переглядываются и быстро уводят подсудимого, а я без малейших сомнений прыгаю на Кнута, закрывая его своим объёмным телом. Последнее, что вижу – широко распахнутые глаза мужчины, а потом хруст коробки и…

Тишина. А затем шуршание бумаг и раздражённый голос помощника прокурора, который не испугался и открыл злополучную коробку:

– Нет тут бомбы. Будильник кто-то подкинул. Шутники, блин! Найду, кто это придумал, и засуну ему часы в…

– Саша! – раздаётся ледяной голос Клима. – Вызывай скорую.

А я горестно понимаю, что в первый же рабочий день разбила своё будущее. Точнее, сбила с ног, придавив всем своим немалым весом. Спровоцировала панику и сорвала процесс. Слышала, выгоняли и не за такое. Но хуже, что Кнут теперь точно меня возненавидит!

Хочется рвать на себе волосы, умолять прокурора простить меня, но я знаю, что всё это бесполезно. Кнута не разжалобить, он лицо закона! Потому его обожают и ненавидят. Приподнимаюсь и, поправив пиджак, отрицательно качаю головой.

– Не нужно скорой. Я не пострадала.

– А вот я пострадал, – тем же тоном продолжает Клим и смотрит на меня снизу вверх, обвиняя. – Кажется, ты всё же сломала мне пальцы.

Холодею… Так хрустнула не коробка?

Александр, роняя ношу, в ужасе хватается за голову, и вокруг разлетаются листы. Ну и помощник! Я решительно достаю из кармана телефон.

– Скорая помощь?

Диктую адрес, а вокруг нас собираются зрители, и шепотки, доносящиеся до меня, не оставляют сомнений, что причина травмы прокурора известна всем. И от этого так стыдно, что едва могу сохранять невозмутимое лицо.

«Сначала дождусь скорую, – убеждаю себя и внимательно слежу, чтобы никто к Кнуту не прикасался, а он сам не двигался. Ведь это может усугубить травму. – А уже потом полезу под плинтус, провалюсь под землю и посыплю голову пеплом!»

Прокурора увозят на каталке, а ко мне приближается Киров. Да ещё с таким довольным выражением лица, что становится только хуже. Глянув на рассыпанные документы, мужчина хлопает меня по плечу и, наклонившись к уху, шепчет:

– У тебя действительно убойные аргументы. Спасибо за помощь!

– Не за что, – громко возразила я. – Ведь я вам не помогала.

– С этим я бы проиграл, – он кивнул на документы, которые поспешно собирал Александр. – Но ты подарила мне отсрочку, а Кнуту – несколько дней в больнице. Теперь я точно выиграю. Молодец, жиртрест в юбке!

Глава 3

На ватных ногах выхожу из зала суда, ощущаю на себе чужие липкие взгляды, слышу неприятные шепотки, вижу усмешки.

– Вот оно – моё хвалёное везение, – говорю подругам. – Сработало отлично, как и всегда.

Судьба очень любит меня. Стоит только случайно оседлать волну удачи, как тут же провозит лицом об асфальт. И так было всегда.

– Я бы рыдала и бежала за Кнутом, умоляя о прощении, – сочувствуя мне, всхлипывает хрупкая София. – А ты спокойная, как удав!

– Главное, чтобы этот удав в обморок не грохнулся, – тепло усмехается Амина и снисходительно глядит на меня с высоты своего двухметрового роста. – А то придётся снова вызывать скорую помощь. Вы же помните, что у Лины всегда лицо как у статуи? Она ещё в садике с таким же выражением посмотрела на обёртку съеденной конфеты и деловым тоном сообщила воспитательнице про аллергию, и лишь затем отключилась. А вот родители Пряника устроили такой переполох, что заведующая ещё полгода вздрагивала при виде Аделины!

– Да уж, – рыженькая Оля хихикает в кулак и смотрит на меня, весело прищурившись. – Твои родители – это нечто! На каждом школьном собрании они устраивали такое шоу, что классная тебя люто возненавидела. Мне кажется, больше всего её бесила твоя невозмутимость в любой ситуации!

Воспоминания моих подруг счастья не добавляют. Ещё недавно мы так радовались, что, познакомившись ещё в яслях, вместе отучившись в школе, а потом в университете, будем вчетвером работать в одном суде. И вот мне улыбается удача – меня заметил сам Клим Кнут! Но потом опять жестокий удар судьбы. Я оказываюсь за бортом и без малейшей надежды работать с кумиром.

– Может, самой обратиться в главное управление кадров с прошением о переводе? – задумываюсь я. – Надо узнать, какую квалификацию мне нужно получить…

– Вот об этом и говорю, – обнимая меня, перебивает София. – Никогда не покажешь своих истинных эмоций. Ты в отчаянии! Мало того что потеряла шанс на работу с кумиром, так ещё о Кнуте переживаешь.

– Может, навестишь его в больнице? – предлагает Амина.

– Хочешь, чтобы Лина его добила? – иронизирует Оля.

– Опять этот твой сарказм, – недовольно ворчит Софа. – Уж сейчас могла бы промолчать. Лине и так плохо!

– Оля права, – вмешиваюсь я, чтобы предотвратить надвигающуюся ссору. – Лучше какое-то время держаться от Кнута подальше. Может, повезёт, и он позабудет о Прянике?

Все трое хмыкают, и я сдерживаюсь, чтобы не вздохнуть.

Почему-то я остаюсь в памяти других навечно. Меня узнают даже те, с кем ходила в ясли. Может, потому что всегда выделялась на фоне стройных сверстников?

– Эй, новенькие, – к нам подходит начальник отдела кадров, но смотрит только на меня. – Кто из вас напал на прокурора?

Сердце сжимается до размера камушка и падает в желудок. Неужели меня и отсюда уволят? Вот и всё. Лица подруг сочувственно вытягиваются, а я делаю шаг вперёд и произношу:

– Это недоразумение. Я решила, что в коробке бомба, и хотела закрыть собой прокурора.

– Потрясающий героизм, – иронизирует мужчина и кивает. – Следуй за мной. Остальные – хватит отлынивать от работы. Марш по кабинетам!

Махнув девочкам на прощание, иду за начальником отдела кадров, прощаясь с местом, где собиралась работать. Входим в кабинет, где никого, кроме нас, нет. Приближаемся к столу, с которого мужчина берёт папку и, раскрыв, протягивает мне.

– Распишись.

– Заявление об увольнении по собственному желанию? – уточняю я, сдерживаясь, чтобы не порвать лист на мелкие клочки.

– Срочный перевод в прокуратуру, – усмехнувшись, сообщает мужчина.

– А разве так бывает? – искренне удивляюсь я.

Не обращая внимания на моё изумление, начальник продолжает:

– Ты теперь личная и единственная помощница Кнута! Тень, следующая за прокурором днём и ночью…

– И ночью? – недоверчиво переспрашиваю я.

– Двадцать четыре часа в сутки, – кивает начальник отдела кадров.

Беру папку в руки, быстро пробегаюсь взглядом по строчкам. Да это же контракт на рабство!

– Личная помощница, – читаю и хмурюсь, вспоминая всё, что известно по кадровым расстановкам. – Разве в прокуратуре есть такая должность?

– Теперь есть. – Мужчина понижает голос: – Ввели сразу, как только прокурору по твоей милости наложили гипс на обе руки!

– Помогать в бытовых нуждах? – Эти слова я даже читаю несколько раз, подозревая, что мне мерещится. Вскидываю взгляд на мужчину. – У меня обязанности сиделки?

– В том числе, – сухо кивает тот. – Из-за тебя Кнуту придётся испытывать некоторые неудобства в обычной жизни. Прокурор не может нанять прислугу или сиделку со стороны, потому что многие захотят воспользоваться его беспомощностью. Выход только один – выделить человека из системы. Ты подходишь лучше всего!

– Так я должна держать его вилку? – выгибаю бровь.

– И не только вилку, – заявляет начальник отдела кадров. – Ты же большая девочка, Пряник. Всё понимаешь.

Будь я мамой или папой, уже рвала бы на себе волосы, ведь мой кумир из-за меня теперь даже не может самостоятельно сходить в туалет. И мне ему в этом помогать? Стоит представить жизнь, которая у меня начнётся с момента, как только подпишу бумагу, холодею и, положив папку на стол, отвечаю:

– Эта работу может выполнять его помощник Александр. Так будет лучше.

– Для этой должности нужна женщина, – холодно говорит мужчина и приподнимает лист с распоряжением о переводе. – Кстати, вот тут заявление об увольнении по собственному желанию.

Ощущаю себя загнанной в угол и, решившись, подписываю первый документ. Начальник отдела кадров довольно улыбается и добавляет:

– Кстати, с этого момента ты невеста прокурора.

Вздрагиваю, из ослабевших пальцев выскальзывает ручка.

– Что вы сказали? Почему невеста?

– Чтобы ни у кого не возникло вопросов, почему ты помогаешь Кнуту держать штаны, – добивает меня мужчина. – Именно поэтому нужна женщина, о которой в прокуратуре никто ничего не знает.

Вот попала!

Глава 4

Стоило поставить автограф под договором, как меня тут же берут в оборот. Не давая попрощаться с подругами, суют в руки коробку с делами и выталкивают из здания, у которого уже ожидает личный водитель прокурора и служебная машина Кнута.

– Мчись в клинику, – провожает меня взмыленный и обеспокоенный Александр. – Клим потребовал документы полчаса назад!

– Наверняка ещё до того, как ему наложили гипс, – ледяным тоном отвечаю я.

Мужчина округляет глаза.

– Как ты догадалась?

Выдаю полуулыбку Моны Лизы и умалчиваю, что пыталась пошутить, чтобы разрядить обстановку. Увы, юмор никогда не был моей сильной стороной. Водитель открывает мне дверцу, и я устраиваю коробку с делами на заднем сиденье.

Выпрямившись, беру вторую из рук Александра, как вдруг слышу громкий женский голос:

– Офигеть! Орешек, это же она? Вон там, у крутой тачки…

Забываю, как дышать, потому что ко мне бежит моя дорогая мамуля. Её короткое платье канареечного цвета развевается, демонстрируя всем желающим бирюзовые шортики шестидесятого размера, а широкое лицо расплывается в улыбке так, что на солнце сверкают золотые зубы.

– Моя дочка теперь крутой адвокат! – на бегу восхищается мама.

Она всегда фонтанирует эмоциями. За высокой и полной женой, напоминая колобка из-за невысокого роста и блестящей залысины, едва поспевает папуля. Хорошо, что в отличие от мамы он нашёл в гардеробе что-то строгое. Плохо, что чёрный классический костюм, который купили на похороны дедушки, папе теперь сильно мал.

Но отца это не сильно заботит. Махая обеими руками, он несётся ко мне.

– Пряничек, мы приехали поддержать тебя в твой первый рабочий день!

Ещё несколько секунд, и от крошек моей репутации вообще ничего не останется. Ловлю ошеломлённый взгляд Александра и спокойно сообщаю:

– Я их не знаю. – Торопливо залезаю в машину вместе с коробкой и велю водителю: – Скорее. Прокурору необходимы эти документы!

Когда машина трогается, оглядываюсь и с лёгким чувством вины смотрю на родителей. Они всё так же радостно машут мне вслед и кричат изо всех сил:

– Постарайся, Пряничек! Ты лучшая! Ты наша гордость! Наша лампампуля!..

Резко отворачиваюсь и, поймав через зеркало заднего вида любопытный взгляд водителя, симпатичного мужчины тридцати лет, медленно поднимаю коробку на уровень лица. С одной стороны, я уже привыкла, что родители устраивают шоу, и притерпелась к их фонтанирующей и неотвратимой любви. Но с другой – мне хотелось провалиться под землю от стыда.

– Просила же не делать этого, – бормочу в совершеннейшем отчаянии. – Как об стенку горох.

И вдруг понимаю, что всё могло быть гораздо хуже. Если бы меня не попросили отвезти Кнуту документы, с мамы и папы сталось устроить у здания суда какое-нибудь незабываемое представление.

Когда я пошла в первый класс, они плясали на школьном стадионе с помпонами в руках до тех пор, пока директор не вызвала полицию. А когда поступила в институт, бегали по кампусу, раздавая рекламные листовки с моей фотографией, и просили дружить с их дочерью и поддерживать во всём.

Благодаря родителям с первого дня я получила прозвище. Звёздного Пряника узнавали все студенты и даже преподаватели. Лишь благодаря подругам, которые знали, на что способна моя семья, и не отходили от меня, я пережила этот ужас!

Но сегодня я избежала большей части позора, укатив в неизвестном направлении, и родители не последуют за мной. Они же не знают о переводе! Осознав это, облегчённо выдыхаю и радуюсь произошедшему несчастью. Я научилась в любом неудобном положении находить преимущества.

Например, сейчас… Меня не уволили! Хотя ожидала этого. Я буду работать рядом с Кнутом! Хоть и не хочется думать о том, что мне откроются тайны кумира, о которых предпочитаю не знать.

При этом я буду занята круглосуточно и не придётся искать повод, как избежать публичного выступления перед соседями (наверняка уже организованного родителями), описывая мой первый рабочий день.

– Приехали, – слышу голос водителя и поднимаю голову, понимая, что машина уже несколько минут стоит. – Вам помочь отнести коробки?

– Если вас не затруднит, – отвечаю и вдыхаю аромат, витающий в автомобиле. Пахнет кожей и крепким мужским парфюмом. – Две сразу мне не унести, а оставлять важные документы в машине нельзя.

– Тогда припаркуюсь на стоянке!

Мы трогаемся, и я снова ловлю через зеркало заднего вида любопытный взгляд водителя.

– Я личная помощница прокурора на время его больничного, – решаю сразу утолить его любопытство. – Должно быть, некоторое время мы с вами будем часто видеться. Прошу, запишите номер моего телефона.