Анна Карелина "Цена пророчества"

Цена пророчества
Анна Карелина

Эренвел (однотомники) #5
Веслана мечтала об обычной деревенской жизни, но старинное пророчество решило иначе. Теперь она – пешка в чужой игре. Пифия, за которой охотятся драконы, короли и нежить.

Но что делать, если предсказание лжёт? И настоящая опасность – не армия мятежников, а зов древних сил? Сможет ли любовь выжить там, где рушатся королевства и меняется мир?

Анна Карелина

Глава 1. Веслана

Волчий вой полоснул по ушам совсем близко, и я, не помня себя от ужаса, рванула к реке. В лесу от них не укрыться: настигнут, окружат, раздерут стаей так, что и клочка одежды не останется.

Я неслась, не разбирая дороги, по первому выпавшему снегу. Острый наст колол босые ступни, ледяная корка резала кожу в кровь, но боли я не чувствовала – только животный страх.

Откуда взялся этот лютый зимний холод в середине жаркого лета, я понять не могла, как и то, куда в одночасье сгинула родная деревня. Но гадать времени не было: за спиной уже слышалось тяжёлое, хриплое дыхание и хруст валежника.

Волк всегда быстрее человека. Будь я оборотницей, может, и потягалась бы, но я всего лишь деревенская девушка, хоть и с даром[1 - Стихийный дар – способность творить магию, благодаря одному из четырёх видов стихии (огонь, вода, земля и воздух).]. Не обогнать мне лесного зверя. Один шанс – вода. Хищники её не любят, авось не кинутся следом в бурлящий поток.

О том, что станется со мной в ледяной воде, я старалась не думать.

Вот и обрыв. Край земли, за которым виднелась спасительная чернота реки. Прыжок! Острые зубы клацнули в волоске от моей лодыжки, ткань платья затрещала и лопнула по шву. Я нелепо взмахнула руками, хватаясь за воздух, и камнем ушла на глубину.

Ледяная вода обожгла, выбивая дух. И я забарахталась, пытаясь выплыть, но тяжёлая юбка тянула ко дну. Рядом, рассекая воду клинком, в реку вошёл огромный зверь. Открыла рот, чтобы завизжать, но лишь наглоталась студёной воды, когда поток крутанул меня и со всего маху приложил о подводный валун.

В глазах потемнело. Глупая смерть… И где? В родной стихии, что всегда оберегала.

А потом сильные руки, словно клещи, вцепились в ворот и рывком выдернули меня на поверхность.

– Совсем дурная?! – рявкнул кто-то над ухом.

Не дожидаясь ответа, незнакомец бесцеремонно взвалил меня на плечо, словно мешок с мукой. Я моталась на руках мужчины, который, отчаянно ругаясь, пробивался к берегу. Он боролся с бешеным течением, скользил по камням, но упорно шёл, не выпуская меня из странных объятий.

Сквозь мокрые волосы я видела только его профиль: прямой нос, волевой подбородок и светлые пряди, прилипшие к щеке. А ещё глаза – голубые, холодные, как озёрный лёд в начале зимы. Они сверкали недовольством.

На берегу нас уже ждали. Небольшая стая волков переступала лапами на снегу, и стоило нам выбраться, как звери начали вставать на задние лапы. Хруст костей, вытягивающиеся силуэты… Волколаки[2 - Волколак – оборотень, перекидывающийся в волка.]!

Я приняла их сперва за обычных зверей, а это княжеские воины. Но откуда они здесь?

– Чего застыли? – гаркнул мой спаситель, сгружая меня на мёрзлую землю. – Огонь разводите! И плащ дайте!

Вскоре меня, дрожащую как осиновый лист, высушили бытовым заклинанием и усадили у костра. Моё лёгкое льняное платье было совсем не по нынешней погоде и грело плохо, но жар огня начал понемногу выгонять стужу из костей.

С расспросами никто не лез. Воины занимались делом, а я молчала, пытаясь унять дрожь.

Откуда взялся целый отряд княжеских волколаков? Почему снег лежит сугробами? Где я вообще нахожусь? Вопросы роились в голове, как рассерженные осы, но я прикусила язык. Придёт время, и всё узнаю.

Над огнём, подвешенный на треноге, уже булькал закопчённый котелок. Оборотни споро заваривали травы – густой дух чабреца и зверобоя поплыл по поляне.

На плечи мне опустился тяжёлый, пахнущий кожей, но тёплый плащ.

– Спасибо, – прошептала я, повернувшись и снова наткнувшись на тот самый сердитый взгляд льдистых глаз. И невольно вжала голову в плечи от такой суровости.

– Говорить умеешь, уже хорошо. А то я думал, совсем двинулась разумом, – фыркнул он.

– Милош, не стращай девчонку. Ей и так досталось.

К нам подошёл крепкий мужчина постарше, с окладистой рыжей бородой, в которой запутались снежинки, и добрым прищуром карих глаз.

– Да пребудет с тобой Светлая[3 - Светлая Матерь – главная Богиня. Всё доброе, светлое, правильное связано с ней.], милая девушка! Я – Зорейн, глава этого отряда. А тебя как величать?

Я с опаской покосилась на того, кого назвали Милошем. Он стоял, скрестив руки на груди, и всем видом выражал, как ему в тягость возиться со мной.

– Веслана, – ответила я кротко, хотя кротость в моём характере отродясь не водилась. Жизнь научила быть тихой, но не смирной.

– Весланушка, дай угадаю: ты очнулась, а вокруг лес незнакомый? И не знаешь, где родные?

– И откуда снег, – добавила я, протягивая озябшие, посиневшие ноги ближе к огню.

Милош молча, не говоря ни слова, стянул свои сапоги и кинул их передо мной.

Хорошие, добротные, из толстой кожи, внутри мех. Единственное – огромные, нога в них, как пестик в ступе, гулять будет. Но спорить я не стала.

– Спасибо, – тихо сказала я, украдкой глядя на спасителя.

Он лишь кивнул, продолжая хмуриться. Между бровями залегла глубокая складка, делавшая его старше своих зим[4 - Зима – единица измерения времени, примерно равная земному году.]. Всё ещё злился за нечаянное купание? Да нас высушили вмиг, он и продрогнуть не успел.

– Ты летом пропала? – неожиданно резко спросил Милош, присаживаясь на бревно напротив.

– Я не пропадала, – покачала я головой. – Я здесь живу.

– Пропала, – мягко, но настойчиво исправил меня Зорейн. – Веслана, послушай, дочка, внимательно…

– Какой король сейчас правит? – перебил его Милош, буравя тяжёлым взглядом.

– Тицианн, – растерялась я от такого напора, но быстро припомнила. – Несколько зим назад на престол взошёл, молодой ещё.

Повисла тишина. Слышно было только, как дрова трещат.

– Ого… Больше трёхсот зим, – присвистнул темноволосый парень, тот самый, что сушил мою одежду магией.

Я переводила ошалелый взгляд с одного мужчины на другого, чувствуя, как внутри всё холодеет похуже, чем в реке.

– Уже много зим правит его сын, Караган, – вздохнул Зорейн.

– Как сын? Какой? У него же жены не было, княжна погибла, а больше он не женился…

– Уже сто пятьдесят зим на троне Караган I. Потому и думаем мы, что пропала ты триста зим назад.

Я вскочила. Ноги в огромных сапогах запутались, но я устояла, с ужасом глядя на этих сумасшедших.

– Сядь, всё равно догоню, – лениво буркнул светловолосый, даже не шелохнувшись.

– Вы чепуху городите! Какой снег? Какие триста зим?!

Милош закатил глаза, словно объяснял очевидное малому ребёнку:

– Оглянись! Видишь свою деревню? Дым из труб? Нет? А она прямо здесь стояла, по твоим словам. И зима на дворе, настоящая. Ты очередная пифия[5 - Пифия – магиня, обладающая способностью предсказывать или видеть будущее. Из-за защиты водной стихии много зим считалось, что они полностью исчезли.], которую водная стихия припрятала. Спасла, сохранила, а теперь вот со снегом выплюнула обратно.

Я с недоверием завертела головой. Лес тот же, и река та же… Но деревни не было. Ни домов, ни заборов, даже печных труб. Одни старые, замшелые холмики, похожие на могилы, там, где раньше стояли избы.

– Милош! – гаркнул бородатый Зорейн. – Зачем пугаешь девку? Ей и так тошно!

– Надоело с ними возиться. Все как одна: глазками хлопают, потом в истерике бьются, сопли на кулак наматывают. А эта ещё и дикая, того и гляди опять в прорубь сиганёт. Или ещё что выкинет, а мне бегать за ней по сугробам!

Голова закружилась, и я осела прямо на холодную землю, обхватив колени руками. Я раскачивалась, как одинокая берёзка на ветру, пытаясь осознать услышанное.

Дикий лес. Зима. Волколаки. И триста зим пустоты.

Воспоминания возвращались толчками, болезненно ударяя в виски. Вместе с кровью, разогнанной горячим отваром, вернулась память.

Проснулась я тогда среди ночи от липкого, необъяснимого ужаса. Наверное, вещий сон привиделся, но, как часто бывает, ускользнул, оставив лишь привкус пепла на губах.

Папа говорил, что я родилась пифией, вижу и знаю больше обычных людей и магов. Но это проклятье, а не дар. Сердце гулко стучало, как молоток в кузнице дядьки Маха.

Дом спал, и я, тихо выскользнув из-под одеяла, вышла на пустую улицу. Ноги сами понесли меня к речке, благо жили мы рядом, через небольшой лесок. Уже когда стояла на берегу, то поняла, чего мне не хватало всё это время: лая дворовых собак и пения ночных птиц. Я словно находилась во сне, когда отсутствуют посторонние звуки жизни вокруг. Но в воде чувствовалась защита, и, услышав позади шаги и страшное шипение, я, не раздумывая, скатилась по горке в реку.

Обернулась. На поляне, где недавно топталась я, стояли незнакомцы и зло на меня смотрели.

– Вернись, паршивка! – прошипела женщина.

Я видела, как длинный язык скрылся за треугольными зубами. Страх-то какой. Не согласившись с демоницей, я мотнула головой и успела нырнуть, когда по водной глади ударил магический хлыст, и надо мной всё загорелось.

Но я не вынырнула и не попала в лапы чужаков, а открыла глаза уже в заснеженном лесу.

Вспомнив всё, я посмотрела на Зорейна и спросила:

– Кто это был?

Он понял сразу, даже рассказывать подробно не пришлось.

– Слуги Тёмной[6 - Тёмная Матерь – противоположность, антипод Светлой Богини.], они пифий и оракулов[7 - Оракул – маг, обладающий способностью предсказывать или видеть будущее. Из-за защиты водной стихии много зим считалось, что они полностью исчезли.] уничтожали, потому что вы их суть видите. Но ты успела спастись, и река спрятала тебя во времени.

– Она меня позвала… – прошептала я, скорее себе в воротник, чем собеседникам.

Милош фыркнул:

– То есть сегодня ты по старой памяти, значит, сиганула? Рыбка ты наша отмороженная.

– Вон пошёл, если язык за зубами не держишь! – беззлобно ругнулся на него Зорейн.

Но Милош даже не пошевелился, понимая, что слова ничего не значат.

– А моя семья? – в горле снова застрял ком из слёз. Матушку с папой я любила. И младших братьев, хоть и озорными росли.

– Как понимаешь, они прожили свою жизнь. Счастливую или горькую, не знаю. Срок немалый. Но родню в архивах поищут, может, кто-то из потомков остался и тебя примет.

– Внуки двоюродные, например, – буркнул Милош. – Будешь прабабкой молодой, поди, плохо? Уважение и почёт.

И тут я не выдержала. Ну чем я заслужила его шутки?! Подумаешь, заставила искупаться! Нахал светловолосый!

Я спешно стянула сапог и запустила прям в лицо ухмыляющемуся парню. Он не ожидал и вместе с сапогом, прижав его как дорогой подарок, завалился на спину, упав с бревна.

А я и вторым кинула вдогонку. Жаль, тоже в голову не попала.