Миллион за мечту
Галина Колоскова
– Не буду тратить ваше и своё время. Сделаю предложение сразу. Я готов инвестировать в вашу кофейню. Полностью. От ремонта до закупки оборудования. Лучшее место в центре. Мои финансы, ваши – концепция и душа.
У меня перехватывает дыхание. Бесплатный сыр кладут в мышеловку. Илья резко выпрямляется в кресле.
– На каких условиях? – в голосе мужа слышится вызов.
Арсений медленно отодвигает от себя планшет и складывает руки на столе. Его взгляд скользит по мне, а потом возвращается к Илье.
– Условие одно. И оно не для бизнеса. Оно личное.
В воздухе повисает тяжёлая, звенящая тишина. Я инстинктивно вжимаюсь в спинку кресла.
– Я предлагаю сделку, – продолжает он, не отводя от нас взгляда. Но обращается не ко мне, а к Илье. – Миллион долларов. Наличными. Сразу…
Галина Колоскова
Миллион за мечту
Глава1
Катя
Я стою у плиты, перемешиваю гречку. В жидкую кашу из остатков крупы зажарила последнюю луковицу. Похлёбка, а не ужин. Но сегодня двадцать пятое, а до зарплаты ещё пять долгих дней. В крошечной кухне съёмного муравейника на окраине Москвы пахнет дешёвым растительным маслом и тоской. За спиной слышен ровный гул трамвая – вечный саундтрек. Он умолкает на несколько часов ночью, напоминая, что город живёт своей жизнью, чужой и безразличной.
– Пахнет хорошо, – обнимает меня сзади Илья, прижимаясь губами к шее.
Сильные мускулистые руки теперь постоянно в царапинах и ссадинах. Он устроился разнорабочим в сервис по ремонту автомобилей. Мечтает стать автомехаником, но пока только моет, подносит, чистит. Шёпот в ухо приносит не возбуждение, а тяжёлый вздох. – Устал и готов съесть слона.
Верю. Проклятая усталость въелась в него, как машинное масло под ногти. Ему бы сейчас слопать хороший кусок мяса, а не это варево.
– Пахнет голодом, – откликаюсь я, пытаясь шутить.– Ничего, скоро зарплата. Приготовить слона не обещаю, но курицу точно зажарим!
– Не, Кать, правда, хорошо. По-домашнему.
«По-домашнему» режет слух. У нас нет дома. Есть коробка в панельной многоэтажке. За неё ежемесячно отдаём половину его зарплаты. Вторая уходит на кредит за моё заочное образование и еду. Я научилась считать каждый рубль. Пять тысяч с зарплаты администратора в ближайшем кафе я откладываю в жестяную банку из-под чая, спрятанную на антресолях. Это наш «фонд».
Мы садимся за стол, который служит и обеденным, и письменным, и гладильной доской. Илья протягивает пачку денег – его очередная получка.
– Держи, хозяйка. Думал будет больше, но высчитали за разбитую фару.
Он растягивает губы в улыбке, но в глазах радости нет. Я пересчитываю купюры. Сердце сжимается. Снова меньше, чем в прошлый раз.
– Ничего, – шепчу я, больше для себя. – Ничего, Илюш. В следующем месяце повезёт.
– Конечно, повезёт! – он оживляется. Серые глаза на секунду загораются тем огнём, что был в них до переезда в Москву. – Представляешь, сегодня пригнали «Мазерати». Такой зверь! Хозяин – пацан, немногим старше нас. Говорит, сам с нуля, на кликах в интернете поднялся. Значит, и у нас всё получится.
Он начинает рисовать наш будущий успех. Нашу кофейню. Не сетевую, а уютную, с диванами, с книгами, с ароматом свежей выпечки и моим фирменным капучино с корицей. Он будет управлять, а я – создавать атмосферу. Мы будем работать на себя. Никому не будем должны.
– И название придумал! – он хватает мою руку шершавыми, тёплыми пальцами. – «Две половинки». Как мы.
Я смотрю на его восторженное лицо. Люблю Илью так сильно, что больно дышать. Люблю за эту веру. За способность видеть свет в конце тоннеля, который мне всё чаще кажется бесконечным. Я верю ему. Но уже сомневаюсь в воплощение сказки. В Москве кроме нас ещё минимум десять миллионов мечтателей. Где на всех набраться кафешек? Вслух же произношу:
– Здорово, – и губы сами растягиваются в улыбку. – «Две половинки». Мне нравится.
Если бы в моей рациональной душе было настолько же беззаботно. Половинка чего? Счастливого билетика, который мы, кажется, уже давно проели?
После ужина, пока Илья моет посуду, я лезу на антресоли за своей банкой. Наш «фонд». Высыпаю содержимое на одеяло. Мелочь, смятые сотки, гладкие пятисотки и тысячные. Всё, что удалось собрать за три месяца. Медленно, рубль за рублём, пересчитываю. тридцать семь тысяч шестьсот двадцать рублей.
На кофейню нужно минимум три миллиона.
Комок подкатывает к горлу. Я сжимаю кулаки. Это не просто деньги. В них вложены наши сны, бессонные ночи, молодость, превращённая в жалкие бумажки. Это его сбитые в кровь пальцы и мои ноющие от постоянного стояния ноги.
Слышу громкий разговор Ильи за стеной. Он кому-то звонит. Голос срывается.
– Да я знаю, что просрочил! – почти кричит он. – Вы, думаете, мне делать нечего, как специально просрочивать? Скажите банку, чтобы подождал!
Кровь стынет в жилах. Я знала, что у нас долги, но не думала, что дело зашло так далеко. Он скрывал от меня. Ограждал. Как всегда…
Не выдерживаю и выхожу в комнату. Он уже сбросил вызов, сидит на краю дивана, опустив голову.
– Илья? Что случилось?
Он вздрагивает, поднимая на меня глаза. В них – паника. Значит всё ещё хуже, чем думаю
– Ничего. Ерунда. Телек включим?– пытается он уйти от вопроса.
– Илья! – получается резче, чем я хотела. – Какой банк? Сколько мы должны?
Он тяжело вздыхает и снова прячет лицо в ладонях.
– Сто двадцать тысяч, – глухой шёпот рвёт мои нервы. – По тому кредиту… помнишь, я говорил, что хочу взять на моё обучение? Они звонят каждый день. Угрожают коллекторами.
Чувствую, как с лица сходит краска. Мне дурно до тошноты. Сто двадцать тысяч. Для нас это космические, неподъёмные деньги. Наш «фонд» – просто насмешка.
– Почему ты мне ничего не сказал? – шепчу, чувствуя, как по щекам текут слёзы. – Мы же всегда всё обсуждаем вместе!
– Не хотел тебя грузить! – он вскакивает. Любимое лицо искажено злостью, отчаянием. – Ты и так как тень стала, всё считаешь, экономишь! Я мужчина! Сам должен решать проблемы, а не вешать их на тебя!
– Решать? – восклицаю я, и накопленное за полгода напряжение вырывается наружу. – И как ты их решаешь? Тем, что прячешь?! Так они никуда не денутся! Только копятся! Меняешь одно место за другим, в то время как я хватаюсь за любую подработку. Мы тонем в долгах, Илья! Понимаешь? Тонем, а ты продолжаешь витать в облаках, мечтать о «Мазерати»!
– А что мне ещё делать?! – он с надрывом кричит в ответ. – Не с тем живёшь? Рылом не вышел, да? Не такой успешный, как те мажоры, которых ты в своём кафе видишь? Может, тебе такого надо, который с нуля миллионы делает, а не гречку по вечерам жуёт?!
Его слова бьют больнее пощёчины. Мы никогда не позволяли себе такого прежде. Никогда! Воздух в комнате становится осязаемо густым, тяжёлым.
– Я… я не это имела в виду, – голос дрожит, не хочу скандалить. Сдаю назад, понимая, что строитель воздушных замков не готов говорить о проблемах. Голос дрожит.
– А что ты имела в виду? – он смотрит на меня с вызовом, но в его глазах я вижу ту же боль, что и у меня. Боль от бессилия.
Мы стоим посреди бедной, но когда-то любимой комнаты, как два врага. А между нами на одеяле лежат жалкие тридцать семь тысяч – осколки нашей хрустальной мечты, разбитой реальностью вдребезги.
Я не знаю, что сказать. Не знаю, как всё починить, вернуть назад. Я чувствую, что трещина, давно зреющая между нами, постепенно превращается в пропасть.
Илья первым отворачивается, хватает куртку.
– Я выйду. Подышу.
Он уходит, хлопнув дверью. Я остаюсь одна. Смотрю на захламлённую комнату, на банку с деньгами, на остывшую гречку в тарелках. И понимаю: так больше нельзя. Что-то должно измениться. Любви, самой сильной и настоящей, оказалось мало. Её съедает быт, топят долги, убивает постоянное, унизительное чувство безысходности.
Я подхожу к окну, прижимаюсь лбом к холодному стеклу. Внизу, в промозглом вечернем тумане, мигают огни бесконечного города. Он огромный, бездушный и такой же холодный, как это стекло. Он давит на меня всей своей массой.
И тут мой смартфон, лежащий на столе, тихо вибрирует. Я смотрю на экран. Незнакомый номер. Обычно я не беру, но сейчас, в состоянии полной потерянности, машинально нажимаю на ответить.
– Алло? – говорю чужим, надтреснутым голосом.
– Катерина? – произносит приятный, спокойный мужской баритон. – Меня зовут Арсений. Мы виделись сегодня в кафе. Вы обронили блокнот. Мне удалось найти ваш номер.
Я морщу лоб. Блокнот? Не помню, чтобы я что-то роняла.
– Я… не понимаю, – отвечаю растерянно.
– В вашем блокноте очень интересные эскизы, – продолжает он, не обращая внимания на моё замешательство. – Эскизы интерьера кофейни. Я владелец нескольких заведений в центре. Мне нравится ваш вкус. Хочу предложить вам встретиться и обсудить возможное… сотрудничество.
Замираю, не в силах вымолвить ни слова. Сотрудничество? Владелец заведений? Звучит как розыгрыш или сказка. Слишком неожиданно. Слишком вовремя.
– Вы… Вы кто? – наконец выдавливаю я.
Он мягко смеётся, и в его смехе нет ничего злого.
– Я тот, кто может сделать вашу мечту реальностью, Катерина. Подумайте. Я позвоню завтра.
Он сбрасывает вызов. А я продолжаю стоять у окна, сжимая в потной ладони смартфон. Гляжу широко открытыми глазами в тёмное стекло. Там, в отражении, моё бледное, испуганное лицо.
Кто этот человек? И что на самом деле он хочет от меня? Вопросы бомбардируют измученный проблемами мозг. И у меня нет ответа.
Глава 2
За сутки до этого
Арсений
Я смотрю на панорамное окно своего пентхауса. Москва лежит внизу, как разбросанная горсть светящихся бусинок. Ночной город. Мой город. Я его завоевал, купил, отстроил. И теперь он мне отчаянно наскучил.
Совещание закончилось полчаса назад. Я оставил вице-президентов в состоянии, близком к кататонии. Разнёс в пух и прах их квартальный отчёт. Не из-за ошибок. Ошибки – это поправимо. Из-за отсутствия огня. Из-за тупого, покорного исполнения обязанностей. Они боятся меня. И в их страхе нет жизни, нет азарта. Только желание угодить и не высовываться. Как будто я тиран, а не человек, что платит им миллионы за взрывные идеи, а не за послушание.
– Арсений Петрович, машина подана, – голос помощницы выдёргивает из раздумий.
– Отменяй, – отрезаю, не в силах скрыть раздражение. – Я никуда не поеду.
Сегодняшний ужин в клубе – обязательная и пустая процедура. Всё те же лица. Те же разговоры о сделках, яхтах и молодых любовницах. Яхта у меня есть. Сделки заключаются почти без моего участия. А насчёт любовниц… Последняя, Алиса, позавчера потребовала за расставание не квартиру, а долю в одном из моих стартапов. Наглость. Расчётливая, предсказуемая наглость! Я дал ей деньги и вычеркнул из жизни. Как и всех до неё.
Мне сорок пять. Не возраст дряхлого старика, как любят шептаться за спиной. Возраст расцвета сил, опыта и… полного пресыщения. Я могу купить всё, что можно измерить в денежном эквиваленте. И именно поэтому ничто для меня не имеет ценности.
Надеваю пальто, выхожу из дома пешком. Без водителя, без охраны. Иногда делаю так, чтобы почувствовать себя живым. Чаще – не чувствую ничего. Прохожу мимо своего бизнес-центра, смотрю на горящие окна. Кто-то там пашет, как проклятый, надеясь когда-нибудь оказаться на моём месте. Бедняги… Они не знают, что здесь, наверху, холодно и очень одиноко.
Ноги несут меня к «Амстердаму» – одному из моих первых заведений. Сейчас он приносит копейки, но я не продаю его из сентиментальных соображений. Здесь всё начиналось. Здесь когда-то была душа.
Захожу внутрь. Полумрак, приглушённая музыка, дорогой интерьер. Узнаю управляющего. Он бросается ко мне с подобострастной улыбкой. Останавливаю его взглядом. Сажусь в дальнем углу, заказываю виски. Просто чтобы посидеть.
И тут замечаю её.
Новенькая официантка. Не вульгарная красотка, каких обычно нанимают в такие места. Она… другая. В её движениях нет вышколенной пластики, в глазах – заискивающего блеска. Она старательно выполняет свою работу. В данное время несёт поднос с бокалами. И в этот момент какой-то пьяный идиот встаёт и задевает её локтем.
