Глава 7
Руки слегка подрагивали, когда с наступлением вечера следующего дня я шла в покои к Фатиме, первой жене Хамдана…
Сегодня он к ней придет…
И мне придется им прислуживать…
Эти мысли так сильно, так яростно били по вискам, что даже отвлекали внимание от все еще зудящих ступней.
Волшебные крема в больнице шейха действительно имели животворящий эффект, но… раны на ступнях все-таки были ощутимые, ведь не только беспощадная пустыня была виной моих повреждений, но и жесткая рука начальника охраны, который не жалел палки, чтобы наказать меня за строптивость, унизить и подавить при встрече с шейхом…
Когда я зашла внутрь, Фатима даже головой не повела.
На этот раз она была без чадры. Ее густые иссини-черные распущенные волосы обрамляли острое, скуластое лицо. Недоброе, но и не некрасивое. В ней чувствовалась порода и прозорливость. Она не была девочкой. Скорее ровесницей Хамдана.
Глобально они были парой друг другу. Два хищника…
Мягкая музыка стелилась по комнате, в такт играющему пламени свечей.
Фатима что-то читала при свете лампы у кровати. Значит, грамотная.
Еще бы. Она наверняка высокого происхождения. Какая-нибудь шейха, принцесса…
– Расставь закуски на стол. Не перегружай его. Шейх не любит нагромождения. И придет он сюда за легкой трапезой, а не объедаться,-даже не подняла на меня глаза.
Я молча сделала то, что она просила.
Едва не рассыпала конфетницу с пахлавой, когда двери в покои отворились нараспашку,
Он…
И запах благовоний стелется вокруг его высокой фигуры.
Уд, амбра… Они удивительно ему подходят…
Я ведь знаю его природный запах… Словно бы созданный для этих драгоценных арабских ароматов.. Словно бы рожденный для этой гармонии.
Он смотрит на Фатиму, которая грациозно откладывает книгу и, улыбаясь, встает к нему, а потом переводит тяжелый взгляд на меня.
Не знаю, как себя вести.
Имею ли право сейчас поздороваться? Или меня снова обожжет унизительная пощечина.
Решаю просто опустить глаза.
– Рабыня уже может стоять на ногах?– спрашивает вдруг он, критически оглядывая мои ступни.
Фатима подходит к нему и повисает на шее, потягиваясь, словно бы кошка.
– Думаю, у нас есть более интересные темы, чем обсуждение ног рабыни, не находишь, мой повелитель?
Он не отвечает, но обхватывает ее талию в тиски.
А другие тиски сковывают мое сердце…
Господи, что означает это самое «прислуживать в покоях»… В голову лезут самые ужасные мысли.
Нет, я не смогу смотреть на то, как он и она…
От этих мыслей даже голова кружиться начинает.
– Ты, помоги господину!– вдруг резко приказывает она,– когда приходит повелитель, ты обязана снять с него бурнус и обувь. Здесь он должен чувствовать себя расслабленно!
На толику секунды наши глаза с ним снова пересекаются.
Я нервно сглатываю, пока Фатима отходит к столику и наполняет два украшенных драгоценными каменьями бокала бузой.
Делаю несколько нерешительных шагов к Хамдану. Дрожащими руками берусь за застежку бурнуса. Невольно касаюсь подушечками пальцев его кожи. Меня простреливает…
Он наблюдает за мной. Выше на полторы головы. Видит мое смятение, мои покрасневшие щеки…
– Прости мою рабыню, повелитель! Она совсем неопытна…
Ее слова сейчас- совсем не кстати.
Почему у меня ощущение, что все внимание на мне…
Фатима смотрит. Она явно смотрит.
Это не просто попытка наказать меня, показать мое место.
Я нутром чую, что-то тут не так…
Когда я снимаю с него верх и он остается с голым торсом, садится на кресло.
Повторных намеков не нужно.
Я сажусь на колени и стягиваю один сапог. Потом второй.
В ужасе понимаю, что на моем платье довольно смелый вырез. Нет, оно скромное, без украшений, в нейтральном песочном цвете, но вот только в такой позе ложбинка между грудей очень уж выделяется.
И он смотрит туда.
Это пытка какая-то.
Господи, помоги мне.
Когда это все закончится.
– Расторопнее!– снова возмущается жена,– господин, прошу к столу.
Ее фраза, адресованная Хамдану, мягкая, воркующая.
Он в последний раз лезвием бритвы проходится по моему силуэту, а потом молча встает и садится за стол.
– Будешь прислуживать. Каждые три минуты обновляй закуски. Так, чтобы не мы вспоминали о тебе, а ты сама следила за временем.
Хамдан больше не поворачивает ко мне головы.
Они разговаривают между собой. В основном на наречии, в котором я разбираю далеко не все, но стоит вслушаться- начинаю улавливать, опираясь на корни в словах (прим.– арабский язык имеет корневую структуру, потому при сноровке к диалекту можно быстро привыкнуть, зная литературный язык как основу).
Я невидимка. Обновляю еду, меняю местами, подливаю бузу.
– Как тебе будущая четвертая жена, Хамдан? Вчера ты встречался с ней и ее отцом… Говорят, она прекрасна, как роза зари!
– Ты знаешь, Фатима, брак с ее кланом- это политическое решение. Мужчина должен думать головой при таких вопросах, а не желаниями…
– Ты прав…– выдыхает она,– стратегия верная, повелитель, союз с высокогорным кланом Шаар даст тебе непобедимость и окончательно укрепит на престоле… Тем более, если мы говорим об их мятежном духе.
– Я все-таки не уверен в ее брате,– выдыхает тяжело Хамдан,– этот урод беспринципен и властолюбив настолько же, насколько и порочен…
– Порочен?– усмехается она, томно облизывая губы,– я слышала, что Ихаб порочен и ненасытен. Женщины любят его. Он учился в Европе. Не устану повторять, что женщины сами создают пороки в мужчинах… Но разве это не его слабость? Сыграй на этой порочности…
Он поднимает на нее глаза. Отпивает из бокала.
– Он прибывает завтра? Сколько будет гостить.
– Несколько дней,– выдыхает Хамдан,– борюсь с собой, чтобы преодолеть неприязнь и не убить сукина сына. Этот союз и правда нужен мне. Старик клана ничего не решает. Это стало понятно после его приезда. Там рулит всем именно Ихаб. Потому придется принимать его с почестями и радушно…
– Уверена, что твой гарем справится,– смеется она,– не поскупись, правитель. Напитай его пороки. И тебе воздастся с лихвой…
Хамдан усмехается,
– Лейс уже во всю готовится. Завезли каких-то новых девиц. Пусть выбирает. Мне не жаль.
– Красивые? – лукаво приподнимает она бровь.
Хамдан знающе улыбается, откидываясь на стуле.
– Не красивее моих лун…
Атмосфера между ними накаляется. Мне неприятно, душно, гадко, не знаю, куда себя деть.
Все эти мои попытки сейчас обслуживать стол жалкие. Я сбиваюсь по времени, становлюсь неуклюжей.
Когда невольно опрокидываю очередные орешки на стол, Хамдан зло цепляет глазами. Его взгляд жадно пробегает по моей оголенной руке и снова поднимается к декольте.
Все это как-то чудовищно неправильно…
– Пусть она уйдет отсюда.
Фатима стреляет по мне острым взглядом и повелительно машет.
Я сбегаю наружу, касаюсь двери и долго-долго дышу…
Пульс в горле.
Боже, что это сейчас было…
Глава 8
Скромная коморка, ставшая мне единственным местом уединения, где можно снять маску покорности и попытаться перевести дух перед очередной схваткой с миром, который опасен, чужд, враждебен и полон неизвестного – это все, что осталось от личного пространства.
Я смазываю ноги лосьоном, который дали мне в больнице, смотрю на себя в небольшое зеркало- под глазами синяки, похудела.
Мне страшно. Мне объективно страшно. Я боюсь даже глаза поднять на шейха – там столько тьмы и гнева… И в то же время, кто, кроме него, здесь мог бы быть мне другом? Никто. Вот в этом парадокс. Для него я хотя бы эхо прошлого. Для других- просто смазливая рабыня… Меня пережуют и выплюнут…
Прислуживать им сегодня было унизительно. Почему шейх это допустил? Показать мое место? Избавить от иллюзий? Так их давно уже нет…
Он не отправил меня в гарем, сделал рабыней Фатимы. Зачем? Потому что я не соответствую его высоким стандартам в отношении девочек для утех? В гаремах ведь такие, наверное…
На столе стоял поднос с вечерней трапезой- я даже к ней не прикоснулась. Аппетита не было…
Когда в дверь постучали и потом тут же вошли, явно намекая, что стук- это не разрешение на вторжение в зону моего пространства, я тут же подобралась.
Лейс.
Тот странный мужчина с цепким взглядом.
Я пока не понимала, что от него ждать…
– Как прошел прием у шейхи Фатимы, Виталина?
Он уже и имя мое знает. Улыбка мягкая, но я не расслабляюсь. Ни на секунду.
– Штатно…– ответила сухо, отвела взгляд.
Он закрыл за собой дверь и сел на кресло у окна. Головой кивнул на еду.
– Тебе нужно есть, русская птичка. Опрометчиво с твоей стороны. Поверь мне, выживание во дворце- это дело индивидуальное. При этом не имеет значения, раб ты, евнух, любимая наложница, жена или даже сам правитель… Наш мир жесток, но прекрасен…
Прекрасен тем, что он, как мираж- может превращать сказку в реальность… У вас, на Западе, чудес почти не происходит, а тут… И последний станет первым…
