А во?вторых, кто, кто вдохновил его на подвиги, дорогой дневник?!
– Полина, судя по тону, ты обиделась, – таки заметил Леонарду.
Я молча и безразлично тырила орехи из его ладони.
– Но я не понял на что. Женщины уязвимей мужчин. Они доверчивы. Добры. Привязчивы.
– Ты будто о породе собак рассказываешь!
– Полина, ты утрируешь.
– Вроде хорошие слова. Сами по себе. А звучат они так, что каждое как обвинение.
– Ты не поняла. Я хотел сказать…
– …что женщины глупы. Бесхребетны. Надоедливы. Но постеснялся так сразу в лицо. Всё же мы не так давно знакомы. – Я поднялась в эмоциональном порыве.
– Ты куда?
На выход. Я – на выход. Покажите, где он, и я выйду на ближайшей остановке.
Снаружи стало светлее. Дождь закончился. Лучи пока вынуждены были пробиваться через вату облаков, но местами она казалась тоньше. Ещё чуть?чуть, и синь неба выглянет сквозь прорехи. Пойти, что ли, прогуляться? Мозги проветрить.
Успокоиться.
Но там мокро и неуютно.
– В туалет! – провозгласила я и натянула побитые жизнью лапти. – Нельзя?
– Можно, – легко согласился Лео. – Огонёк дать?
– Я уж как?нибудь и так не промахнусь! – поджав губы, пообещала я и отправилась вглубь рукотворной пещеры.
Меня тянуло на приключения, а направление было одно – во тьму. Глаза понемногу адаптировались к отсутствию света. Я шла, а вокруг ничего не менялось. Всё те же брёвна частоколом по бокам. Усыпанный каменной крошкой пол. Постепенно темнело, и вскоре мрак стал таким густым, что, казалось, можно потрогать его руками.
Осторожно нащупывая дорогу ногами и вытянув руки, чтобы не влететь лбом в стену, я двинулась вбок. Мы, конечно, не планировали оставаться здесь надолго. Но всё равно прямо на красной линии присаживаться было как?то неловко.
Я развернулась, чтобы устроиться поудобнее, но оступилась на каком?то шатком камешке, потеряла равновесие и в ужасе опрокинулась назад. Автоматически раскинув руки, я влетела в стену затылком и нижепоясом. Там что?то хрустнуло и сдвинулось. Дорогой дневник, очень хотелось бы верить: не потому, что я способна ломать горы… кхе… кормовой частью.
Я подскочила словно ужаленная.
Ну зачем всякие булыжники разбрасывать! Где попало. А люди потом пугаются чуть не до инфаркта!
Бум! Бах! Ба?ба?бах! Бом! Булыжник – или что там – падал и падал. Грохот становился глуше, но не стихал. Пальцы захолодели. А если бы в шахту полетела я, а не камень?
– Полина!!! – испуганно заорал Лео.
– Да всё нормально. Успокойся, – уверила я, натягивая штаны.
Пол подо мной шатнулся. С той стороны, куда свалился камень, послышалось леденящее «ш?ш?ш?ша?а?а» с глухим «а?а?а» на выдохе.
Теперь у меня захолодело всё.
Ноги неожиданно приклеились к земле, а коленки ослабели, и я чуть было не присела снова, но вдруг вспомнила, что могу нечаянно опрокинуться, и всё, следом за булыжником – бам?бух?ба?бабах – и прямо к «ш?ш?ш?ша?а?а» в пасть.
Я завизжала.
Позади что?то упало и раскатисто загрохотало. Большое. И твёрдое. Потом ещё. И ещё. Ближе. Громче. Злее. «Ш?ш?ш?ш?ша?а?а!» – напомнило о себе нечто, омывая меня волной адреналина сверху донизу. Я завопила и драпанула со всех ног навстречу Верховному магу Ледении.
Лео нёсся ко мне с огоньком. Везде, думаю: огонёк?фонарик освещал путь, а огонь в глазах выдавал, насколько у него подгорало ниже поясницы.
– Ты как? – Он быстро осмотрел меня, ощупывая руками на предмет целостности, будто осмотра было недостаточно.
– Т?т?там… Т?т?там… – Мне никак не удавалось закончить.
«Ш?ш?ш?ш?а?а?а» – сделал это за меня неизвестный гораздо ближе, чем раньше.
Волосы на затылке зашевелились.
– Бежим! – скомандовал Леонарду, и мы рванули, дорогой дневник, как кот от тапки.
«Ш?ш?ш?ша?а?а?а!» недобро летело за нами в облаке пыли под аккомпанемент ударных. Всё обо всё ударялось, сыпалось, рушилось… Когда мы выбежали к выходу, барабанная перепонка держалась на честном слове.
Лео походя очистил наше убежище от всего полезного, перепрятав его в невидимый чулан.
За время, пока меня не было, солнышко сумело пробиться в паре окон и теперь кинематографично испускало лучики на траурную после пожара землю.
Под ногами в очередной раз содрогнулось.
Перед входом в рудник была выбита небольшая площадка, от которой на запад уходила дорожка, больше напоминающая широкую тропинку. Она была усыпана щебнем, щедро сыплющимся по склону. Особенно сейчас.
Лео схватил меня за руку, и мы помчались, прикрывая головы от камнепада.
– Что это было? – Я пригнулась на бегу, и скальник размером с полкирпича бухнулся позади меня, разлетаясь на осколки, один из которых больно врезал мне по голени.
– Поля, когда речь заходит о тебе, никогда нельзя быть уверенным в том, что «это было».
Вновь тряхнуло. Лео рванул меня к горе, присел на корточки и прижал мою голову к себе на грудь, накрыв руками. Рокот камнепада усилился. По дорожке застучали обломки скалы, и нас засыпало каменной крошкой.
Переждав сход, Леонарду подскочил с места и, даже не дав отряхнуться, помчался вперёд.
И меня за руку потащил, дорогой дневник.
– Так что это было, Полина? – не преминул уесть меня маг под градом из камешков. – Что у тебя там произошло?
– Я уронила камень.
– Откуда?
Этот вопрос поставил меня в тупик. Ответ «с пола» показался запредельным даже для моих нескромных способностей рушить представления о возможном.
– Не откуда, а куда, – поправила его я.
– И куда?
– Вниз.
– Логично, – согласился Лео. Сверху послышался шум надвигающейся осыпи, и маг снова прижал меня к откосу. – Так какой именно камень и куда именно вниз ты уронила? – Мы побежали снова.
– Большой камень. Очень далеко вниз. Он долго летел. А потом снизу раздалось это «ш?ш?ш?ша?а?а?а». Что оно, кстати, означает?
– Оно означает, что кто?то недоволен.
– Логично, – вернула я магу его же монету. – Правильно ли я понимаю: «кто?то» означает, что ты не знаешь, кто оно такое?
– Даже не догадываюсь. И скажу честно: знакомиться не хочу. А на камне, который ты уронила, было что?то написано или нарисовано? Он был большим?.. Или очень большим?
Лео развернулся, надавил мне на затылок, заставляя пригнуться, и прижался сверху, защищая от очередной волны камней.
– Я не видела. Там было темн?но?о! – Это Леонарду дёрнул меня за руку, дорогой дневник. И предчувствуя следующую реплику в духе «А какого хрена ты не взяла с собой огонёк, как я предлагал?!», продолжила: – Я так больше не буду.
С мамой, дорогой дневник, это срабатывало.
– Что именно не будешь? – уточнил этот формалист.
– Всё, – на всякий случай пообещала я. – Я всё больше не буду.
– Ш?ш?ш?ш?а?а?а! – разлетелось по окрестностям.
Я оглянулась.
Пока из рудника недовольное «оно» не выбралось. Но судя по степени недовольства, ждать знакомства осталось недолго.
Дорожка сделала резкий поворот, огибая выступ, и перед нами открылась новая локация, как сказали бы любители компьютерных игр.
Очевидно, рудник закрыли не потому, что в нём закончилась руда, а потому что нём начался «ш?ш?ша?а?а».
Или началась. Я ему под хвост не заглядывала.
Если у него есть хвост.
Рудокопы, дорогой дневник, просто переехали и обосновались по соседству. Вот именно их – рудокопов – мы сейчас и наблюдали. Последние находились под охраной. Точнее – конвоем.
Конвоиры легко выделялись на фоне измождённых людей, одетых в рваньё. Отличие было не только в одежде и степени ухоженности. Налицо (и на лице) было различие в расах. Рабочие были европеоидами, конвоиры – желтокожие, с характерными монголоидными чертами.
Рудокопы возмущались. Я бы даже сказала, бунтовали. Но на стороне монголоидов было оружие. И кандалы, которые сковывали трудяг.
К счастью, всю эту картину мы видели издалека и пока оставались незамеченными. Участники сцены были слишком заняты выяснением отношений.
Лео попытался оттащить меня назад, за скалу.
Но там, дорогой дневник, нас тоже ждал неприятный сюрприз.
Он был огромным и страшно уродливым. «Ш?ш?ша» оказался гигантским чёрным змеем. По крайней мере, та его часть, которая уже показалась из рудника. Чудовище было похоже на изображения китайских драконов. С крупной усатой мордой, покрытой выростами?пластинами. Морда медленно повернулась в нашу сторону и сузила пылающие алым глаза.
Я даже заорать не могла.
Меня просто пришило к месту. Я закаменела, будто под взглядом василиска. Не буквально. Физически я осталась собой. Но не могла шелохнуться.
– Полина! – окликнул Леонарду, вынуждая разорвать зрительный контакт со змеем.
Я повернула голову к спутнику и поняла, что могу двигаться.
И побежала. Хрен с ними, с рудокопами и вооружёнными родонцами! Они, может, не убьют. По крайней мере сразу.
Нам даже удалось какое?то время избегать внимания обитателей рудника. Но тут «ш?ш?ша?а?а» раздалось совсем недалеко.
Споры внизу в один момент утихли.
Головы как одна повернулись в нашу сторону.
Рты открылись в едином вопле ужаса.
Да, мы умеем появиться красиво!
Глава 7. Умный в гору не пойдёт, дорогой дневник. Но это не про нас
Рудокопы – или правильнее было бы назвать их старым недобрым словом «каторжане»? – прыснули кто куда, как тараканы от дихлофоса, но резкий оклик на непонятном языке заставил их застыть на месте.
Голос принадлежал азиату – родонцу, надо полагать, – который быстро, но с достоинством спускался с крыльца. Нарядный дом с резной отделкой и задранными кверху углами крыши контрастировал с нищими бараками так же, как его наряд с лохмотьями трудяг.
