Страница 5 из 6
– Буду рад – давно мечтал познакомиться со всеми вами, – одобрил я.
– Сейчас быстро выиграю и позвоню, – махнул он рукой напоследок.
Хороший мужик, юморной.
Третий сет оказался не менее медитативным, и я вернулся мыслями во вчерашний день. Часовая игра против Яна Нианзу расстроила и порадовала одновременно. Расстроило понимание того, что это нифига не уровень «топового» теннисиста. Хорошо, что в «Австралия Опен» будут участвовать не только мастодонты типа тех, с кем я обречен играть до конца карьеры. Обрадовало меня обнаружение в пацане потенциала и без дураков качественной академической подготовки – было бы странно, если бы жертва китайской спортивной системы ею не обладал. После игры, в раздевалке, мы с тренером Ло обсудили навыки Яна:
– Совсем не твой уровень, – заметил Ло Канг.
– Совсем не мой, – согласился я. – Занятная штука этот спорт: вот вроде бы все у Яна есть. Физическая подготовка – отличная…
– Ему нужно подтягивать выносливость, -перебил тренер Ло.
– По сравнению с «мешками», которых он обыгрывал все эти месяцы после ITF, Ян в отличной форме, – парировал я. – Но вы правы, тренер – выносливость у нас здесь главный параметр, и я обязательно посоветую Яну обратить на это внимание.
– Тоже я скажу его тренерам, – кивнул Ло Канг.
– Дальше, – продолжил я. – У нашего юного спортсмена имеется широкий арсенал ударов и тактических приемов. Видно, что учили его очень хорошо.
– Достойно, – поправил тренер.
– Однако в этом я вижу и проблему – богатый арсенал заставляет его путаться, мешкать с принятием решений, а если соперник умеет менять стиль и исполнять неожиданные приемы по ходу игры, Ян вообще впадает в ступор.
– И с психикой у него проблемы, – добавил Ло Канг. – Заметил? Он сломался задолго до момента, когда вы столкнулись на корте.
– Боится, – согласился я. – Попробую подключить деда Джинхэя, пусть расскажет Яну про величие Дао.
– Хорошая идея, – поддержал меня тренер. – Но я бы посоветовал тебе не питать больших надежд и вообще стараться участвовать в подготовке Яна поменьше.
– Потому что если он облажается, его тренеры не постесняются спихнуть провал на меня, – проявил я понимание. – Но мне ли не все равно? Нужно попытаться сделать хоть что-то: будучи единственным китайским теннисистом такого уровня, я ощущаю тоску и одиночество.
Преувеличил, но совсем немного!
Глава 6
Не я один боюсь проверок на допинг, поэтому предпочтение наша дружная компания отдала богатой палитре блюд на основе морских даров. Поначалу приподнятое неформальным знакомством атмосфера за столом в самом пафосном ресторане Брисбейна (то есть такой себе ресторан, вообще не высокого китайского уровня) очень быстро полетело в тартарары, сменившись грустью и апатией. Нет, поражение Федерера в сегодняшней игре не при чем, у нас тут проблема посерьезнее. «Мы» – это я, Рафаэль Надаль, Эндрю Маррей и Федерер. Реально узкий круг, и у меня от сидения за одним столом с ними в душе гремели фанфары, вызывая неуместностью угрызения совести.
– Живешь, живешь, и не знаешь, где тебя встретит смерть или травма, – вздохнул Рафаэль Надаль. – И я даже не знаю, что хуже.
Иван знал ответ на этой вопрос – да, без возможности заниматься любимым делом жить не сладко, но это все-таки жизнь, которая у нас одна, и другой уже не будет.
– Эндрю, у вас там во всех гостиницах такая дерьмовая система безопасности? – уныло и без малейшего желания подколоть спросил Федерер англичанина-Маррея.
Мне и в голову не приходило, что гибель Джоковича ударила вот по этим взрослым, состоявшимся мужикам едва ли не сильнее, чем по мне. Да, я виноват настолько, что хоть вешайся, но они Новака знали много лет, успели сдружиться, а еще испытывали острый приступ корпоративной солидарности. Что-то вроде «комплекса выжившего» – на месте Джоковича мог оказаться любой из нас.
– Даже отвечать на это дерьмо не стану, – отмахнулся англичанин. – Я Новаку ничего не должен после того, как помог его семье получить призовые. А что сделал ты?
– О, я слышал об этом, – оживился Надаль. – Ублюдки-организаторы решили сэкономить и оставить себе выигрыш за занятое Новаком третье место. Вот кто надавил на них угрозами напустить журналистов, – с уважением посмотрел на Маррея.
– Подло, – оценил я поведение организаторов.
– Привыкай, малыш – это бизнес, – пожал плечами Федерер. – Пока ты приносишь теннисной машине деньги, они будут целовать тебя в задницу. Оплошаешь – выбросят как отработанный материал, не забыв повесить на твоей могиле красивый некролог.
– Иллюзий нет, – развел я руками. – Мертвецы полезны только могильщику, при всем уважении к Новаку.
– Китаец, – припечатал меня Надаль. – Деньги для вас главнее всего.
Если бы все было так просто.
– Но капитализм-то у вас, в не у нас, – парировал я.
Чего жертве стереотипов объяснять? Все равно при своём мнении останется, потому что оно с рождения вбивалось ему в голову Системой.
Федерер хохотнул и разрядил обстановку:
– Будь осторожен, Рафаэль – этот «малыш» неплохо кусается.
– В нашем бизнесе нельзя показывать слабость, – салютнул мне запотевшим стаканом с безалкогольным коктейлем на основе лимонада и мяты Маррей. – Познакомишь меня с красоткой-Джейн? – решил испортить момент.
– Ни за что, – откинулся я на стуле, сложив руки на груди. – Она – приличная девушка из хорошей семьи и будущий врач. Зачем ей почти женатый мужик средних лет с непонятными перспективами?
Люди грустить не любят, и у кого поднимется рука осудить нас за недостаточное количество пролитых по Джоковичу слез? Видит Небо, жизнь продолжается несмотря ни на что.
Зарядившись позитивом и радуясь обретению новых приятелей, с которыми иногда можно посидеть в кафешке, я вернулся домой и на протяжении парочки оставшихся до «отбоя» часов делал из Яна отбивную на корте, намереваясь сломать надломленного самим собой пацана окончательно, а потом попытаться собрать во что-то способное продвинуться по турнирной сетке (она поначалу у Яна вполне щадящая) хоть немного.
– Это – позор! – на исходе второго часа заявил я. – Ни одного очка! Смотри – я даже не вспотел, а ты едва дышишь! И ты – лучшее, что нашлось у Ассоциации?
К моему удивлению пацан не нашел ничего лучше, чем броситься на колени и удариться лбом о корт:
– Простите, учитель Ван!
– Имей смелость хотя бы смотреть мне в глаза! Ты же мужик и будущий коммунист!
– Простите! – подскочил Ян, глядя на меня мокрыми от слез и пота глазами.
Я прочитал в них очень много грусти и разочарования собственной немощностью, но с удовлетворением отметил небольшой огонек реваншизма.
– Извини, – пожал я плечами. – Это даже не твоя вина. Ты отлично демонстрируешь всё, чему тебя учили долгие годы. Ты – хороший спортсмен, Ян, и однажды из тебя может получиться отличный тренер. Может быть один из твоих учеников однажды даже выиграет ITF-другой.
Настолько сомнительные извинения сработали на пацана гораздо круче уничижительных высказываний: к последним жертва китайской спортивной системы привыкла, и сопровождаемое покаянным поклоном «простите» выглядело до жути отработанным. Не воспитание, а дрессировка.
За пару секунд выражение лица Яна сменилось отчаянием, высочайшим горем, апатией, смирением, а потом – что очень хорошо! – спокойствием:
– Благодарю вас за высокую оценку, учитель Ван.
Сила воли в наличии – вон как качественно лицо в непростой ситуации держит! С таким материалом работать можно!
– Что планируешь делать дальше? – спросил я.
– Тренироваться днем и ночью! – бодро отозвался Ян, вытянувшись по стойке смирно. – Выложиться на двести процентов! Доказать, что достоин дарованного мне Ассоциацией шанса защищать спортивную честь Китая!
И это – тоже отработанный поведенческий шаблон.
– Нормально, – одобрил я. – Окажись ты слабаком и рохлей, я бы отказался тратить на тебя время. Но ты не таков, а у меня есть целая неделя на то, чтобы научить тебя секретам достойного мировой вершины мастерства. Идем, Ян, сегодняшней ночью тебе придется обойтись без сна.
– Да, учитель! Я готов не спать ни единой ночи до турнира! – воспылал пацан энтузиазмом.
Простоват, но это нормально для китайских спортсменов – например, футболист из сборной Юй Дабао даже школу не закончил, и ничего, это не мешает ему эффективно пинать по мячику.
По пути к дому я хранил таинственное молчание, а Ян из чувства ранга не лез с расспросами, хотя было видно, насколько мощно его грызет любопытство. Он же действительно поверил, что я поделюсь с ним чем-то таким, из доступного одним только небожителям. А я собственно так и сделаю – физиологически у Яна все есть, вопрос в переводе его в категорию «доли процента», а это уже вопрос не только спортивных кондиций.
– Как прошло? – спросил встретивший нас в гостиной (новости смотрит) тренер Ло.
– Прекрасно! – бодро ответил я. – Нам нужен телевизор.
– Забирай, – крякнул Ло Канг и протянул мне пульт.
– Садись, Ян! – указал я пацану на диван и подошел к стоящей под телеком приставке.
Так, диск…
– Твой первый и важнейший урок будет не из тех, к которым ты привык, – понагнетал я и выбрал на телевизоре нужный источник сигнала. – Тебе предстоит научиться кое-чему у лучших учителей из никогда не существовавших на самом деле.
Телевизор показал логотип игры «Yakuza 0».
– Стиль – это главное качество для любого спортсмена! – протянул я геймпад опешившему от происходящего Яну. – Стиль – твое главное оружие! Стиль – это то, что уподобляет тебя всесокрушающему потоку! Твой стиль академичен – в этом твои сила и слабость. Он дает тебе все необходимое для победы, но он же делает тебя предсказуемым. Способ выйти за рамки прост: нужно выработать в себе умение заимствовать приемы из других стилей и плести из них свой, уникальный танец с ракеткой!
– Я понял, учитель! – пришел в восторг Ян. – Это какой-то теннисный симулятор? Куда нажимать?
– Это – лучше, – улыбнулся я. – Тренер Ло, могу я попросить вас последить, чтобы Ян не халтурил и играл на сложности «хард»?
– Я в этом цирке не участвую, – отмахнулся Ло Канг и пошел наверх. – Где же эта долбаная псина, когда она так нужна? – пробубнил себе под нос.
– К старости человек перестает воспринимать что-то новое – в этом проблема наших тренеров, – доверительно поведал я Яну.
– Я никогда не играл в игры и не понимаю, что такое сложность «хард», – пожаловался он.
– Ща, – отобрав геймпад, я запустил игру на максимальной сложности. – На, тут обучение есть, разберешься, а я спать пошел. Помни – меняй стили и учись удивлять врага! – выдал ценный совет и пошел ложиться спать.
На первое время юному падавану хватит, а там придумаю что-нибудь еще.
***
Переобуваются, сволочи! Это я про связавших свою жизнь с Австралией китайцев – вторая игра турнира, в рамках которой я столкнулся со стариной Марреем, в плане плакатиков на трибунах была для меня вроде бы приятнее: моих фанатов прибавилось, и я готов поклясться, что узнал многие лица, во время прошлой игры покоящимися в тени плакатов в поддержку Федерера. Болеть за «андердогов» в силу тех или иных причин можно, но благодаря первой моей победе многие вспомнили, что они вообще-то китайцы, а значит болеть за такого сильного представителя их бывшей Родины приятнее. Живое подтверждение моей эффективности в качестве орудия китайской «мягкой силы»!
Игра шла привычно и предсказуемо – часть геймов «забирал» Эндрю, часть (бо́льшую часть) – я, и до победы оставалось совсем немного. Занятно «доли процентов» оборачиваются: я готов поклясться, что за прошедшее с прошлых наших игр время Маррей «прибавил», и мне приходилось сложнее, чем тогда, когда он относился ко мне с пренебрежением – как к выскочке и везунчику, которым я тогда окружающим и казался. Недооценка противника – великая вещь, но теперь мне придется до конца карьеры пахать на общих основаниях. То есть – я как никогда близок к своему первому поражению. Не прямо сейчас, а потенциально. Не хочу.
Тренер Ло вчера был весел – ему привезли собачку. Сейчас происходит оформление международного ветеринарного паспорта для щенка – без этой бумажки ввезти пса в Китай не получится. Синяки под глазами Ло Канга, доселе свидетельствующие о лишенной сна и покоя ночи – без мохнатого «телохранителя» тренеру в каждом углу мерещились пауки с ядовитыми и очень мощными хелицерами – с этого дня пойдут на убыль.
– 15-30! – прокомментировал завоеванное мною очко судья-на-вышке.
В миллионах баров, квартир и домов мои соотечественники-фанаты играют в новомодную игру: «Опустоши рюмку/стакан/пиалку каждый раз, когда Ван зарабатывает очко». Пить, конечно, вредно, но я горжусь тем, что «выживших» под конец матча как правило не остается!
Эндрю подал, я отбил, и сквозь пелену концентрации на игре органы чувств заметили подозрительную тишину на трибунах. Следом пришел голос комментатора:
– А что там творится в вип-ложе?
Блин, мячик-то летит! Отбиваем! Внезапно к привычным звукам добавился громкий женский голос:
– Свободу Тибету!!!
Что?! Какой еще нафиг Тибет?! У нас тут что, площадка для политических диспутов, а не спорт? Блин, да это же та самая «провокация», о которых предупреждал Фу Шуньшуй! Свисток судьи-на-вышке прервал игру, и Маррей с недовольным видом опустил ракетку. Нехорошо – в случае вмешательства «из вне» игру могут посчитать «не состоявшейся», а значит мы с англичанином потратили время впустую.
Зато у меня появилась возможность посмотреть на экран, показывающий крупный план вип-трибуны, перед первым рядом которых стояла крашенная блондинка средних, но уже стремящихся к «пожилым», лет. В руке она держала красненькую сигнальную ракетницу, и в данный момент пыталась из нее выстрелить в небо. Не получалось – то ли предохранитель не сняла, то ли просто ракетница бракованная. Дама потрясла ракетницей, заглянула в ее дуло – а вот этого делать никогда нельзя! – и, направив ракетницу в сторону, попыталась стрельнуть снова. Трибуны возмущенно взревели – ракетница сработала, и искрящийся снаряд влетел прямо в грудь какого-то пацана подросткового возраста.
– О нет!!! – взревела сторонница свободы Тибета, и в этот момент ее скрутила охрана.
– Ничего себе! Что это сейчас было?! – надрывался комментатор, пока экран показывал лежащего пацана, рядом с которым суетились мужчина и женщина средних лет.
Родители, полагаю.
– О господи, я убила его! Я не хотела!!! – доносился до нас через громкоговорители голос «ракетчицы».
Очевидно не хотела – просто тупая настолько, что даже оторопь берет: дожила же до своих лет, и, судя по тому, что имела доступ в вип-ложу, смогла обзавестись микрофоном с доступом к системе оповещения и сговорилась с операторами «запечатлеть» свой полезный перформанс, «доживала» она вполне немного, имея деньги и связи.
– Уважаемые зрители, просим вас соблюдать спокойствие! – перехватил аудиоряд кто-то незнакомый, но без сомнения солидный. – Оставайтесь на своих местах!
Раненного пацана тем временем заливали из огнетушителя, пытаясь потушить сигнальную ракету.
– Уважаемые зрители, по техническим причинам матч переносится. Вы можете вернуть билеты, либо воспользоваться ими для прохода на матч-реванш, – расстроил трибуны и нас комментатор.
– А я ее узнал! – поделился со мной Эндрю, когда мы сошлись для рукопожатия.
Отмена матча не повод нарушать спортивную этику.
– Она в кино про Джеймса Бонда снималась, в старом, 69-го года. Джоанна Ламли. Надеюсь, пацан выживет.
– Тоже надеюсь, – согласился я. – Пойду – вон мои как оживленно машут, хотят меня поскорее эвакуировать.
– Идиотка, – припечатал Джоанну Маррей и пошел к своим.
– Это непростительно!!! – поделился со мной эмоциями Фу Шуньшуй. – Мы не оставим эту провокацию без внимания! Подобные попытки вмешиваться во внутренние дела Китайской народной республики, а тем более – срыв важнейших для Большого тенниса матчей, должны пресекаться строжайшим образом!
– Ага, – ответил я. – Жалко пацана.
– Его жертва послужит миру хорошим уроком, – цинично заметил «куратор».
Я не лицемер, и мне незнакомый австралийский подросток тоже по ночам спать мешать не будет, но все-таки пошли жертве здоровья, милостивое Небо – он же ни в чем не виноват.
