Павел Смолин "Ван Ван из Чайны 4"

Приятно быть всеобщим любимчиком – первый раз меня видят, а рады так, словно тыщу лет знакомы и еще столько же не виделись.

Со стороны забора раздался заливистый лай обоих «подростков», и почти сразу за ним последовал наполненный служебным рвением вопль охранника:

– Змея!!! Немедленная эвакуация!!!

Лучше бы я в гостинице городской ночевать остался!!!

***

К середине первого сета я осознал истинное значение идиомы «день сурка». Полагаю, то же было верно и для моего соперника Роджера Федерера – удивить друг дружку нам после нескольких матчей нам было нечем. Ну кончились «фишечки», причем у Роджера в моих глазах они закончились давным-давно, еще до первого моего выхода против него на корт: карьера у мужика долгая, и все его «суперудары» и в целом технику игры можно с легкостью заценить через Интернет. Моя карьера несоизмеримо короче, но это компенсируется ее щедростью на игры заоблачной сложности – всё, «козыри» в рукавах кончились, и понявший, что я здесь надолго народ из верхушки мирового рейтинга дал себе труд изучить меня как следует.

Нет, это не скука, но привычная работа, делать которую я привык хорошо – вплоть до падения в обморок от истощения, вот насколько я крут. Воздух размеренно наполнял и покидал легкие, ноги, руки, тело и голова двигались строго столько, сколько нужно, рукоять ракетки привычно толкала руку «отдачей», и ни я, ни Федерер не стремились менять такое положение вещей. Быстро закончить не выйдет в любом случае – как ни странно, но только теперь, к этому матчу, мы с ним начали играть как и положено неоднократно встречавшимся на корте профессионалам. Нет смысла рисковать, нет смысла рвать жилы в начале матча, нет смысла транжирить драгоценные силы ради пары удачных очков в первом, ни на что по сути н влияющем сете.

Закончился он победой Роджера. Во время смены стороны я покосился на трибуны – полны представителями той самой китайской эмиграции, о нежелательности расстраивания которой предупреждал Фу Шуньшуй. А расстроить как минимум треть из них мне хочется – как вы смеете будучи китайцами сидеть под мерзкими плакатами с пожеланием победы Федереру? Полагаю, здесь с уверенностью можно спроецировать на падших китайских эмигрантов ту же фигню, которая заставляет русских эмигрантов изо всех сил ненавидеть своих бывших соотечественников: как бы показывают всему миру, насколько старательно они цепляются за свою новую Родину, вплоть до стези национального предателя. Ладно, Небо им судья.

– Роджер, давай затусим после матча? – спросил я соперника.

Мне с этими людьми годами в разных точках планеты играть, и в любом случае будет полезно если не «залезть» им в головы, то хотя бы узнать получше и получить очки этичного спортсмена-профессионала, который на личном уровне поддерживает с соперниками хорошие отношения – народу такое нравится.

– Давай, – с улыбкой кивнул Федерер. – Мне до победы совсем чуть-чуть осталось, не против подождать?

Гоготнув в ответ на подколку, я продолжил путь к своей новой стороне корта и успел заметить как сидящий на тренерской скамейке Ло Канг что-то лихорадочно тыкает в смартфоне. Догадаться нетрудно – даже с учетом моего недавнего обморока выдаваемый букмекерами коэффициент на победу у нас с Федерером одинаковый – 1.8, что приравнивается к признанию моей мощи на высочайшем уровне. А сейчас, после победы Рождера в первом сете, «мой» коэффициент стал побольше. Полагаю – в районе 2.5, и тренер Ло спешит «подлить» на мою победу на выгодных условиях. Должен признаться, мне это приятно – верит «второй папа» в мою победу, игрой на свои личные деньги это демонстрирует.

Второй сет почти повторил первый по отсутствию интриги. Мячик летал туда-сюда, тело на голых рефлексах делало свою работу, а отпущенное в свободный полет сознание вспоминало яркие моменты вчерашнего, очень приятно проведенного дня.

Утро, я смотрю в окно и листаю поступившие на ночь уведомления в смартфоне. На крылечко выбрался тренер Ло. Вынув из кармана шорт жевательную «косточку» для собак, он вскрыл упаковку и принялся ждать поклевки. Я тем временем открыл окно, надеясь, что работающий кондиционер на меня не обидится.

Первым лакомство почуял Чоньг (имя помогла выбрать бабушка Кинглинг, которая считает, что удачи – а так имя собаки и переводится – много не бывает), доселе отдыхавший под останками спиленного «для безопасности» чахлого кустика у забора. Тень сомнительная, но песику эндемичной для этих засушливых и щедрых на опасности породы этого было достаточно.

– Умница! – обрадовался семенящему к нему «подростку» тренер Ло. – Ты поможешь мне убедиться, что в комнате нет ни единой опасной твари! – поставил собаке задачу и при помощи «косточки» заманил щенка в дом.

Футболист, капитан сборной и лучший ее игрок Джанг Линпен оказался фанатичным любителем собак, и рассказал нам о способности моих новых питомцев не только пасти скот, но и хорошо обнаруживать местную опасную фауну. Научно неподтвержденное обоснование – «генетическая память». Ло Канг от таких новостей пришел в восторг, и теперь вот придумал как использовать собаку на фронте войны с мешающей спокойно жить фобией. В болезнях ничего смешного нет, но я все равно рассмеялся – «второй папа» мой любимый комический персонаж.

Змея, которую нашли щенки, кстати оказалась ядовитой – породы сетчатая коричневая. Второе место по токсичности яда среди всех змей планеты так-то, поэтому мы все дружно вздохнули, поблагодарили Небо и Джейн за такой полезный подарок, а теперь вот тренер Ло припахал Чоньга работать своим личным телохранителем.

Второй пёсик, названный с подачи Дзитнь и Донгмэи скучным «западным» именем Джек, получил гораздо более простую работу – его прихватил с собой на ночь Джанг Линпен. Само собой, спросив разрешения.

Тренеру надо будет посоветовать завести себе собственную собачку-аборигена, а капитана сборной я замотивировал обещанием подогнать фирменного «Антовского» китайского бульдога в случае победы хотя бы в первом раунде турнира. Эту породу Джанг тоже уважает, поэтому пообещал стараться сам и вставить мотивирующего «пистона» подчиненным.

К обеду в наш уютный закуток субурбии заселился новый сосед – мой старый знакомый Ян Нианзу, который благодаря частично спровоцированной мной случайности занял аж второе место на ITF, и это Ассоциация сочла достаточным для заявки пацана на «Australia open». Цель его прибытия сильно заранее – акклиматизация и возможность потренироваться со мной. Я не против, а еще мне очень весело наблюдать за тренерами Яна, которые ведут себя с Ло Кангом так, словно он – ожившее божество. Заодно тренер служит мне барьером, который отсекает заслуженных спортивных педагогов – все контакты, договоренности и даже вопросы на тему «как у тебя получается» строго через него, причем мне для отлаживания процесса не пришлось ничего делать самому – помогает чувство ранга новоприбывших и собственно тренер, которому нравится чувствовать себя полезным.

С Яном мы поиграли сразу после обеда в компании футболистов. Обилие людей «с допуском» за один стол со мной придало австралийской жизни свежих сил, оживив атмосферу и помогая одолеть начавшую в последние дни меня донимать скуку. Вот прав Фу Шуньшуй как ни крути – за рубежом лучше окружать себя соотечественниками: так разлука с Поднебесной и давление повседневной рутины, из которой любая жизнь по сути и состоит, почти не будут ощущаться.

Второй сет остался за мной, и после финального «больше-меньше» мы с Роджером во время смены сторон внесли коррективы в план:

– Давай пригласим еще кое-кого из наших? – спросил Федерер.

Стало приятно – меня, получается, тоже записали в «наши» большие теннисные звезды.

– Буду рад – давно мечтал познакомиться со всеми вами, – одобрил я.

– Сейчас быстро выиграю и позвоню, – махнул он рукой напоследок.

Хороший мужик, юморной.

Третий сет оказался не менее медитативным, и я вернулся мыслями во вчерашний день. Часовая игра против Яна Нианзу расстроила и порадовала одновременно. Расстроило понимание того, что это нифига не уровень «топового» теннисиста. Хорошо, что в «Австралия Опен» будут участвовать не только мастодонты типа тех, с кем я обречен играть до конца карьеры. Обрадовало меня обнаружение в пацане потенциала и без дураков качественной академической подготовки – было бы странно, если бы жертва китайской спортивной системы ею не обладал. После игры, в раздевалке, мы с тренером Ло обсудили навыки Яна:

– Совсем не твой уровень, – заметил Ло Канг.

– Совсем не мой, – согласился я. – Занятная штука этот спорт: вот вроде бы все у Яна есть. Физическая подготовка – отличная…

– Ему нужно подтягивать выносливость, -перебил тренер Ло.

– По сравнению с «мешками», которых он обыгрывал все эти месяцы после ITF, Ян в отличной форме, – парировал я. – Но вы правы, тренер – выносливость у нас здесь главный параметр, и я обязательно посоветую Яну обратить на это внимание.

– Тоже я скажу его тренерам, – кивнул Ло Канг.

– Дальше, – продолжил я. – У нашего юного спортсмена имеется широкий арсенал ударов и тактических приемов. Видно, что учили его очень хорошо.

– Достойно, – поправил тренер.

– Однако в этом я вижу и проблему – богатый арсенал заставляет его путаться, мешкать с принятием решений, а если соперник умеет менять стиль и исполнять неожиданные приемы по ходу игры, Ян вообще впадает в ступор.

– И с психикой у него проблемы, – добавил Ло Канг. – Заметил? Он сломался задолго до момента, когда вы столкнулись на корте.

– Боится, – согласился я. – Попробую подключить деда Джинхэя, пусть расскажет Яну про величие Дао.

– Хорошая идея, – поддержал меня тренер. – Но я бы посоветовал тебе не питать больших надежд и вообще стараться участвовать в подготовке Яна поменьше.

– Потому что если он облажается, его тренеры не постесняются спихнуть провал на меня, – проявил я понимание. – Но мне ли не все равно? Нужно попытаться сделать хоть что-то: будучи единственным китайским теннисистом такого уровня, я ощущаю тоску и одиночество.

Преувеличил, но совсем немного!

Глава 6

Не я один боюсь проверок на допинг, поэтому предпочтение наша дружная компания отдала богатой палитре блюд на основе морских даров. Поначалу приподнятое неформальным знакомством атмосфера за столом в самом пафосном ресторане Брисбейна (то есть такой себе ресторан, вообще не высокого китайского уровня) очень быстро полетело в тартарары, сменившись грустью и апатией. Нет, поражение Федерера в сегодняшней игре не при чем, у нас тут проблема посерьезнее. «Мы» – это я, Рафаэль Надаль, Эндрю Маррей и Федерер. Реально узкий круг, и у меня от сидения за одним столом с ними в душе гремели фанфары, вызывая неуместностью угрызения совести.

– Живешь, живешь, и не знаешь, где тебя встретит смерть или травма, – вздохнул Рафаэль Надаль. – И я даже не знаю, что хуже.

Иван знал ответ на этой вопрос – да, без возможности заниматься любимым делом жить не сладко, но это все-таки жизнь, которая у нас одна, и другой уже не будет.

– Эндрю, у вас там во всех гостиницах такая дерьмовая система безопасности? – уныло и без малейшего желания подколоть спросил Федерер англичанина-Маррея.

Мне и в голову не приходило, что гибель Джоковича ударила вот по этим взрослым, состоявшимся мужикам едва ли не сильнее, чем по мне. Да, я виноват настолько, что хоть вешайся, но они Новака знали много лет, успели сдружиться, а еще испытывали острый приступ корпоративной солидарности. Что-то вроде «комплекса выжившего» – на месте Джоковича мог оказаться любой из нас.

– Даже отвечать на это дерьмо не стану, – отмахнулся англичанин. – Я Новаку ничего не должен после того, как помог его семье получить призовые. А что сделал ты?

– О, я слышал об этом, – оживился Надаль. – Ублюдки-организаторы решили сэкономить и оставить себе выигрыш за занятое Новаком третье место. Вот кто надавил на них угрозами напустить журналистов, – с уважением посмотрел на Маррея.

– Подло, – оценил я поведение организаторов.

– Привыкай, малыш – это бизнес, – пожал плечами Федерер. – Пока ты приносишь теннисной машине деньги, они будут целовать тебя в задницу. Оплошаешь – выбросят как отработанный материал, не забыв повесить на твоей могиле красивый некролог.

– Иллюзий нет, – развел я руками. – Мертвецы полезны только могильщику, при всем уважении к Новаку.

– Китаец, – припечатал меня Надаль. – Деньги для вас главнее всего.

Если бы все было так просто.

– Но капитализм-то у вас, в не у нас, – парировал я.

Чего жертве стереотипов объяснять? Все равно при своём мнении останется, потому что оно с рождения вбивалось ему в голову Системой.

Федерер хохотнул и разрядил обстановку:

– Будь осторожен, Рафаэль – этот «малыш» неплохо кусается.

– В нашем бизнесе нельзя показывать слабость, – салютнул мне запотевшим стаканом с безалкогольным коктейлем на основе лимонада и мяты Маррей. – Познакомишь меня с красоткой-Джейн? – решил испортить момент.

– Ни за что, – откинулся я на стуле, сложив руки на груди. – Она – приличная девушка из хорошей семьи и будущий врач. Зачем ей почти женатый мужик средних лет с непонятными перспективами?

Люди грустить не любят, и у кого поднимется рука осудить нас за недостаточное количество пролитых по Джоковичу слез? Видит Небо, жизнь продолжается несмотря ни на что.

Зарядившись позитивом и радуясь обретению новых приятелей, с которыми иногда можно посидеть в кафешке, я вернулся домой и на протяжении парочки оставшихся до «отбоя» часов делал из Яна отбивную на корте, намереваясь сломать надломленного самим собой пацана окончательно, а потом попытаться собрать во что-то способное продвинуться по турнирной сетке (она поначалу у Яна вполне щадящая) хоть немного.

– Это – позор! – на исходе второго часа заявил я. – Ни одного очка! Смотри – я даже не вспотел, а ты едва дышишь! И ты – лучшее, что нашлось у Ассоциации?

К моему удивлению пацан не нашел ничего лучше, чем броситься на колени и удариться лбом о корт:

– Простите, учитель Ван!

– Имей смелость хотя бы смотреть мне в глаза! Ты же мужик и будущий коммунист!

– Простите! – подскочил Ян, глядя на меня мокрыми от слез и пота глазами.

Я прочитал в них очень много грусти и разочарования собственной немощностью, но с удовлетворением отметил небольшой огонек реваншизма.

– Извини, – пожал я плечами. – Это даже не твоя вина. Ты отлично демонстрируешь всё, чему тебя учили долгие годы. Ты – хороший спортсмен, Ян, и однажды из тебя может получиться отличный тренер. Может быть один из твоих учеников однажды даже выиграет ITF-другой.

Настолько сомнительные извинения сработали на пацана гораздо круче уничижительных высказываний: к последним жертва китайской спортивной системы привыкла, и сопровождаемое покаянным поклоном «простите» выглядело до жути отработанным. Не воспитание, а дрессировка.

За пару секунд выражение лица Яна сменилось отчаянием, высочайшим горем, апатией, смирением, а потом – что очень хорошо! – спокойствием:

– Благодарю вас за высокую оценку, учитель Ван.

Сила воли в наличии – вон как качественно лицо в непростой ситуации держит! С таким материалом работать можно!

– Что планируешь делать дальше? – спросил я.

– Тренироваться днем и ночью! – бодро отозвался Ян, вытянувшись по стойке смирно. – Выложиться на двести процентов! Доказать, что достоин дарованного мне Ассоциацией шанса защищать спортивную честь Китая!

И это – тоже отработанный поведенческий шаблон.

– Нормально, – одобрил я. – Окажись ты слабаком и рохлей, я бы отказался тратить на тебя время. Но ты не таков, а у меня есть целая неделя на то, чтобы научить тебя секретам достойного мировой вершины мастерства. Идем, Ян, сегодняшней ночью тебе придется обойтись без сна.

– Да, учитель! Я готов не спать ни единой ночи до турнира! – воспылал пацан энтузиазмом.

Простоват, но это нормально для китайских спортсменов – например, футболист из сборной Юй Дабао даже школу не закончил, и ничего, это не мешает ему эффективно пинать по мячику.

По пути к дому я хранил таинственное молчание, а Ян из чувства ранга не лез с расспросами, хотя было видно, насколько мощно его грызет любопытство. Он же действительно поверил, что я поделюсь с ним чем-то таким, из доступного одним только небожителям. А я собственно так и сделаю – физиологически у Яна все есть, вопрос в переводе его в категорию «доли процента», а это уже вопрос не только спортивных кондиций.

– Как прошло? – спросил встретивший нас в гостиной (новости смотрит) тренер Ло.

– Прекрасно! – бодро ответил я. – Нам нужен телевизор.

– Забирай, – крякнул Ло Канг и протянул мне пульт.

– Садись, Ян! – указал я пацану на диван и подошел к стоящей под телеком приставке.

Так, диск…

– Твой первый и важнейший урок будет не из тех, к которым ты привык, – понагнетал я и выбрал на телевизоре нужный источник сигнала. – Тебе предстоит научиться кое-чему у лучших учителей из никогда не существовавших на самом деле.

Телевизор показал логотип игры «Yakuza 0».

– Стиль – это главное качество для любого спортсмена! – протянул я геймпад опешившему от происходящего Яну. – Стиль – твое главное оружие! Стиль – это то, что уподобляет тебя всесокрушающему потоку! Твой стиль академичен – в этом твои сила и слабость. Он дает тебе все необходимое для победы, но он же делает тебя предсказуемым. Способ выйти за рамки прост: нужно выработать в себе умение заимствовать приемы из других стилей и плести из них свой, уникальный танец с ракеткой!

– Я понял, учитель! – пришел в восторг Ян. – Это какой-то теннисный симулятор? Куда нажимать?

– Это – лучше, – улыбнулся я. – Тренер Ло, могу я попросить вас последить, чтобы Ян не халтурил и играл на сложности «хард»?

– Я в этом цирке не участвую, – отмахнулся Ло Канг и пошел наверх. – Где же эта долбаная псина, когда она так нужна? – пробубнил себе под нос.

– К старости человек перестает воспринимать что-то новое – в этом проблема наших тренеров, – доверительно поведал я Яну.

– Я никогда не играл в игры и не понимаю, что такое сложность «хард», – пожаловался он.

– Ща, – отобрав геймпад, я запустил игру на максимальной сложности. – На, тут обучение есть, разберешься, а я спать пошел. Помни – меняй стили и учись удивлять врага! – выдал ценный совет и пошел ложиться спать.

На первое время юному падавану хватит, а там придумаю что-нибудь еще.

***

Переобуваются, сволочи! Это я про связавших свою жизнь с Австралией китайцев – вторая игра турнира, в рамках которой я столкнулся со стариной Марреем, в плане плакатиков на трибунах была для меня вроде бы приятнее: моих фанатов прибавилось, и я готов поклясться, что узнал многие лица, во время прошлой игры покоящимися в тени плакатов в поддержку Федерера. Болеть за «андердогов» в силу тех или иных причин можно, но благодаря первой моей победе многие вспомнили, что они вообще-то китайцы, а значит болеть за такого сильного представителя их бывшей Родины приятнее. Живое подтверждение моей эффективности в качестве орудия китайской «мягкой силы»!