Татьяна Абалова "Наследники. Восхождение Красной королевы"

– Вы видели?! Кто–то на соседнем холме разжег костер и бил в барабан до тех пор, пока не вышла первая пятерка? – возбужденно сообщил нам Хеч. – Преподаватель магических заклинаний сказал, что звук похож на шаманский бубен.

– Шаман? Здесь? Откуда? – близнецы заозирались. Хеч показал, в какую сторону смотреть, но мы увидели лишь слабый след белого дыма.

– Туда послали охрану. Посмотрим, что скажут, – речь Хечгара прервал мой зубовный стук. Батуриец, наконец, заметил, как жалко я выгляжу, и поинтересовался: – Как прошло?

– Было весело, – без тени улыбки буркнула я. Я до сих пор переживала свою неудачу. – Мне показалось, что я умерла. И это было страшно.

– А ты разве не знала? – брови Хеча взлетели.

– Что я должна была знать? – я пытливо оглядела прячущих глаза близнецов. Лось умчал, как только передал опеку надо мной братьям.

– Ты не поняла, почему испытательный полигон называется «Ущельем Смерти»? – Хечган не мог поверить.

– И почему? – я уже догадывалась, но хотела услышать, права ли я.

– Каждый вошедший в него обязательно умирает. Мнимой смертью, – процедил через зубы Альвин. – Это известно всем.

– Но мне никто не сказал! Услышь я об этом, не повела бы себя, как дура.

– А что у тебя произошло? – простодушно поинтересовался Хеч.

– На меня напала змея. И я никак не могла оторвать ее от себя, пока не умерла от змеиного яда.

– О, мне тоже встретилась змея! – радостно сообщил батуриец. – Надо же, некоторые иллюзии повторяются. Только меня спасла белая птица. Она кружилась высоко в небе.

Я скривила лицо. Ведь я видела птицу, почему же она мне не помогла?

– Роль птицы взял на себя Эллард, – хохотнул старший близнец. – Это он привел Лори.

Я посмотрела на Альвина осуждающе. Мне точно было не до смеха. Дул ледяной ветер и задирал полы плаща. У меня зуб не попадал на зуб. Извинившись, я развернулась и потрусила в общежитие. На сегодня приключений хватит.

Только в комнате, когда я торопливо сдирала с себя мокрую одежду, до меня дошло, что я не знаю, как пользоваться даром. Спросить некого, да и вообще непонятно, как он проявляется. Может, достаточно щелкнуть пальцами, чтобы что–то сработало? Например, зажегся светоч? Экспериментировать я не стала. Побоялась сжечь общежитие.

Переодевшись, я нырнула под одеяло. Стоило согреться, как я погрузилась в сон. Разбудил меня горн, зовущий к ужину. Я достала из шкафа чистую одежду, которую привезла из дома. Хорошо, что мама подсказала, не брать с собой платья. Сейчас я выглядела бы в нем нежным пони в кругу грубых скакунов.

Уже на выходе вспомнила, что побросала мокрые вещи у кровати, где раздевалась. Подняв штаны, сюртук и рубашку, я поморщилась. Мало мокрые, так еще и грязные. Надо бы отнести их в прачечную, я видела такое здание на карте. На всякий случай еще раз глянув на чертежи академии, я засунула все, даже сапоги, в кофр. Пока не умею применять магию, придется пользоваться трудом прачек и сапожников.

Даже у нас во дворце магией пользовались только в срочных случаях, считая, что даром не стоит разбрасываться. Всю работу по обслуживанию дворца делали своими рученьками простые люди. Поэтому я не думала, что мне откажут, сказав, вот вода, вот мыло – колдуй!

Бросив на плечо чужой плащ, я побежала в прачечную. Надо успеть избавиться от сумки до ужина. Представляю, как на меня будут глазеть, если я притащусь в столовую с огромным баулом.

Прачечная встретила тишиной. Из крана капала ледяная вода. На передвижной вешалке позвякивали металлические плечики.

– Вот мыло, вот вода – колдуй, – повторила я вслух свои страхи. Уже развернулась к выходу, чтобы уйти, как заметила сидящего на перевернутом ведре графа Депоша. Он выглядел уставшим. Волосы лохматые, на лбу поблескивают капельки пота. Доведет его до припадков эта игра в одноногого пирата.

Когда он поднялся, я взвизгнула от радости и бросилась ему на шею. Вот, кто мне наколдует чистую одежду.

– Как прошли испытания? – спросил он, снимая мои руки со своей шеи.

Я намеренно жалостливо изложила все, что со мной произошло. Он слушал внимательно, уточнял.

– Хеч тоже погружался в темноту? – задал странный вопрос Дэп, когда я упомянула, что батуриец проходил ту же иллюзию со змеей.

– Я не спрашивала, – я нахмурилась. – А это важно?

– Я хотел понять, почему тебя не спасла птица. Если бы ты не пошла на мой голос и не упала в ручей, сердце могло бы не выдержать столько боли, – увидев, что он пугает меня своими словами, Дэп поправился. – Я так полагаю, но не факт, что так произошло бы.

– Ладно, я спрошу, – сказав это, я опять скорчила жалобное лицо. – Дэп, милый, ты не мог бы помочь мне с вещами? Я вся вывалялась в этом дурацком ущелье. Посмотри только на сапоги.

Я извлекла их из сумки и перевернула. Из них вылилась грязная лужица.

– Разве тебе не открыли дар? – он хмыкнул, когда я пожала плечами.

– Я так замерзла, что забыла спросить, что делать дальше.

– Ладно, так и быть. Поработаю прачкой, – ворчливо сказал он, забирая у меня сапоги. – Перестань улыбаться. Лучше повесь вещи на плечики, чтобы я долго не возился.

– А может, научишь меня? Ты же не всегда будешь поджидать меня в прачечной. Заодно и проверим, работает мой дар или нет.

– Хорошо, – граф отложил сапоги. – Встаешь перед вешалкой, протягиваешь к той вещи, которую хочешь высушить, например, к рубашке, руку. Мысленно представляешь, какой она будет чистой. Складываешь вот так пальцы и формируешь на ладони невидимый горячий пузырь. Произнеся: «Чисто–душисто!», бросаешь его в рубашку. Не забудь приложить силу в момент произношения заклинания. Поняла?

Я кивнула.

Дэп сделал все так легко и быстро, что рубашка, которая только что представляла собой грязную влажную тряпку, сделалась свежей.

Глава 10. За все надо платить

От чистой рубашки еще исходило тепло, когда я приложилась к ткани щекой, чтобы почувствовать запах, которым всегда пах граф Депош. Аромат был так давно знаком, что я успела к нему привыкнуть и полюбить.

«Вот, значит, как он ухаживает за своими вещами».

Мне открылось, что Дэп не сдает одежду в прачечную, а предпочитает все делать сам.

– Теперь ты, – он показал на сюртук.

Я в волнении вытерла вспотевшие ладони о штаны. Дэп закатил глаза. Только покинула дворец, а манеры уже не те.

Я кисло улыбнулась ему и вытянула руку вперед. Сосредоточилась, представляя конечный результат – чистый камзол. Сложила в щепоть пальцы и на самом деле почувствовала, как в центре ладони появилось нечто упругое и горячее. Это открытие окрылило меня. Выкрикнув: «Чисто–душисто!», я со всей магической силы швырнула пузырь в сюртук.

Раздался страшный грохот, и я, присев, закрыла голову руками. Когда пыль рассеялась, я увидела, что стены больше нет. Она разрушилась на мелкие частицы. От сюртука не осталось и ниточки. Зато железная передвижная вешалка оплавилась до черноты, а рубашка и штаны весело догорали.

Дэп тяжело вздохнул, когда с крыши водопадом посыпалась черепица.

– Хорошая новость, – спокойно произнес он, – в тебе все–таки разбудили магию. Плохая – мне срочно нужно уходить, иначе мое присутствие заметят.

– А как же?.. – растерянно спросила я.

– Сама–сама. Все сама. Пока.

Он помахал мне ручкой и скрылся в недрах прачечной. А я осталась ждать карательную бригаду. Со стороны общежития и столовой ко мне со всех ног бежали.

– Прелестно, – сказал ректор, когда меня привели в его кабинет и рассказали, что прачечную нужно сносить. Повреждена несущая стена и кровля вот–вот обрушится.

Рядом со мной поставили сапоги, которые представляли печальное зрелище. Мало того, что они были мокрые и грязные, так еще замшу припорошила белая пыль.

– Я нечаянно. Не соразмерила силу, – я не смотрела ректору в глаза.

– Еще вчера вы, леди, были так смелы, что я сдался под вашим напором. Почему же сегодня вы отводите взгляд? – он встал и подошел ближе. Обошел меня по кругу.

– Шантажировать всегда легче, чем оправдываться, – вздохнув, призналась я.

– Жаль, что я заключил с вами договор на полгода. Надо было на месяц.

– Тогда я не попала бы на ваш осенний бал. А мне очень хотелось. Мама дала с собой красивое платье, – я все же посмотрела ректору в глаза. Он улыбался. Мое настроение резко взлетело вверх. Меня не убьют прямо сейчас!

– Поздравляю, леди Лорна, у вас очень высокий магический потенциал. Я даже рад, что не отправил вас в Денвиль. Интересно будет понаблюдать, что вы еще разрушите. Только знайте, я выставлю вашей матушке счет. М–да. За все надо платить. Идите. Я разрешаю вам получить новую форму.

– Спасибо! – я радостно направилась к двери. Вот и обошлась без стирки. У меня будет новенькая форма.

– Куда? А сапоги? Их еще можно восстановить. Попросите коменданта. Он отнесет обувь к дежурному магу.

Комендант ворчал, когда я поставила перед ним сапоги и передала слова ректора. Я не стала ждать, что он еще скажет, развернулась и побежала в столовую. Я и так слишком долго провозилась.

Близнецы помахали мне, чтобы я присоединилась к ним. Удивительно, но за столом, кроме них, сидели Лось, Хеч и двое незнакомых парней.

– Знакомься, Лорна, – сказал Альвин, – это принц Кадейры. Третий курс нашего факультета.

Поднялся рослый парень с гривой пшеничного цвета. Он был так похож на Лося, словно они являлись братьями – такой же ладно скроенный, сильный, но менее мосластый, за что получил прозвище Олень.

Он, кивнув, представился:

– Кариэль.

Кариэль–Олень. Надо запомнить.

– А это сын императора Хортынских земель Бравиш. Он учится на четвертом курсе.

Рост южанина трудно было оценить, он не стал подниматься со скамьи. Но чувствовалось, что он коренаст. Бравиш был широк, как в грудной клетке, так и в лице. Темные прямые волосы, связанные в длинный хвост, узкие, будто прищуренные глаза, короткий нос без переносицы, смуглая кожа. Эдакий бычок. Но уши с эльфийскими холмами не дали обмануться: передо мной сидела Элита.

Бравиш удостоил меня ленивой улыбкой.

Я обратила внимание, что неосознанно дала половине принцев прозвища: Лось, Олень, Бык. Странно, что Хеч и близнецы не удостоились такой чести. Или я к ним испытывала больше симпатии? А, может, интуитивно почувствовала, что Лось, Олень и Бык не питают ко мне добрых чувств, а смотрят, как на игрушку, которую вдруг сунули в клетку к хищникам. Мягкого и пушистого котенка, которого можно погонять в игре в охотники, а как надоест, перекусить тонкую шейку? Что ж, придется показать коготки.

– Наконец, мы собраны в одной академии. Странное совпадение, неправда ли? – Альвин медленно оглядел нас.

У меня засосало под ложечкой. Неужели близнецы тоже знают о Тьме, живущей в одном из нас, поэтому понимают, почему я попросилась в Индел? Кроме Хечгана, остальные принцы учились в Вышке. Не хватало только меня.

Мы – шестеро, рождены в течение пяти лет после открытия Врат. Мне – восемнадцать, близнецам – по девятнадцать, Хечу – двадцать, Кариэлю–Оленю – двадцать один, Быку–Бравишу – двадцать два и Лосю–Элларду – двадцать три.

– Да уж. Мы сидим за одним столом, совсем как наши предки. Тысячу лет назад они собрались точно так же, чтобы разделить эльфийские земли между собой. И унесли домой шесть камней – шесть кусков чужого королевства, – Хечган перевел взгляд на близнецов. – Не в обиду вам будет сказано, но возвращать то, что за века стало своим, было трудно. Наши совсем не плодородные земли лишились знатного куска леса. Из досуга владыки исчезло такое понятие, как царская охота. Гонять мелких степных козлов совсем не то, что выслеживать благородных оленей.

Кариэль, получивший от меня прозвище Олень, встрепенулся, словно Хеч сокрушался, что теперь не может охотиться на него.

– Охота – это баловство. Нам пришлось вернуть серебряные рудники, без которых Кадейра лишилась трети доходов.

– А у нас забрали Вайлу – реку, которая питала добрую часть южных земель, – напомнил о своей «потере» Бравиш–Бычок.

Я знала, о чем он говорил. Вайла делала длинную петлю – выходила из леса и снова возвращалась в него, орошая приличный кусок южных земель. Без реки Хортынские земли опять сделались узкой полоской между Эльфийским королевством и Соленым морем. Рыболовство вновь стало главной, но совсем не сильной статьей дохода. Слишком мало среди песков источников пресной воды, чтобы развивать земледелие и скотоводство.

– А мы остались без горного кряжа и железных шахт. Теперь в рельефе наших земель только холмы, – Лось произнес с такой грустью, будто был орлом, парящим над скалами, а теперь ему обрезали крылья, и он вынужден бегать по холмам. Холмы – совсем не горы. С этим были согласны все.

– Гаттара не сильно пострадала. У нас и без эльфийских лесов было полно своих, – сказала я, ничуть не преуменьшая «потерю». Мое королевство всегда считалось богатым и благополучным. Одним куском земель больше, одним меньше, никакого влияния на экономику страны не случилось бы.

– А вот что потерял Эндер, мне очень хотелось бы послушать, – с язвительностью в голосе произнес Бравиш. Он прищурил глаза, отчего они вовсе превратились в щелочки. – Сдается мне, что Эндер только получил, так как ваша мать – чистокровный эльф, а эльфы своих не обидят.

– Эндеру тоже пришлось расстаться с несколькими городами, которые успели построить на эльфийских землях. И вернуть все амулеты, которые попали к нашим предкам после разорения эльфийской столицы.

– Но один из вас станет правителем Эльфийского королевства. Ведь у монаршей четы эльфов нет других детей, кроме вашей матери. Помнится, ее слишком рано назвали королевой эльфов. После открытия Врат она оказалась принцессой.

– Но теперь наша мать королева Эндера, – в голосе старшего близнеца слышалась угроза.

– Вот и я о том, – Бравиш улыбнулся. – Ворон ворону глаз не выклюет. Лишь Эндер выиграл от возвращения эльфов, остальные оказались в сильном минусе.

Брэдфорду совсем не понравились слова Бравиша.

– Мои дедушка и бабушка будут править Эльфийским королевством не одно столетие. Эльфы живут долго, поэтому я даже не думаю об их престоле. Это во–первых, а во–вторых, разве вы забыли, почему в наш мир стоило вернуть эльфов? Кое–кто из вас не родился бы. Вместе открытием Врат снялось проклятие, наложенное на предателей жрицей. Вспомните, сколько веков в наших семьях выживали только старшие дети? Разве ты, Эллард сидел бы сейчас здесь? Ведь у твоих родителей уже была дочь. А теперь ты считаешься наследником. А ты, Бравиш? Сколько у тебя сестер и братьев? Десять? Представь, что твои родители похоронили бы девятерых из них. Уже только поэтому вы должны быть благодарными эльфам. Ваши отцы вернули не свое, а чужое, что было вероломно разграблено.

– А если рождались близнецы, второй тоже умирал? Или они считались единым целым, так как вынашивались в одной утробе? – я прочувствовала речь Брэдфорда, поэтому задала каверзный вопрос. Выходило, что ему тоже грозила смерть, пусть он и появился из лона матери лишь через полчаса.

– Выживал только наследник. Тот, кто пришел первым. Жрица оказалась не настолько кровожадной, чтобы погубить шесть королевств, отняв у них право иметь хотя бы одного ребенка, – младший близнец нахмурился.

– Я знаю, почему жрица дала возможность нашим предкам иметь наследников, – Бравиш нехорошо рассмеялся. – Если бы она всех прокляла на смерть, кто бы принес к вратам шесть камней? Она думала прежде всего о себе, а не о благополучии наших королевств.

– Она думала о своем народе, – возразил Альвин. – Жрица была умной женщиной, и всем нам дала шанс стать достойными королями. Поэтому знайте, если кто из вас захочет возродить клятву королей–предателей, тоскуя об утраченных рудниках и шахтах, я буду вашим врагом.

Старший близнец поднялся и осмотрел всех грозным взглядом. Я увидела в девятнадцатилетнем мальчишке будущего сурового, но справедливого правителя. Все–таки права была я, когда поставила целью учиться в Инделе. Где бы я так близко узнала тех, от кого зависели мир и война?

Пусть я только начала свой путь, но мне показалось, что из всех присутствующих я могу положиться только на близнецов. И в первую очередь потому, что они были эльфами и никогда не пошли бы против своих бабушки и дедушки. Хотя история знает примеры, когда сын выступал против отца.

Глава 11. Воспоминания о Вышке