Алекс Бредвик "Реатум. Книга 2. Подготовка. Том 1"

— Все имеют право на ошибку! И вообще ты сам к ней неровно дышишь! — заявил огонек, после чего, видимо, через меня начал смотреть на окружение. — Ну и захолустье… и это тут она живет?

— Угу, — кивок получился как-то сам собой. — Вот решил немного подумать, как можно мебель переставить, чтобы места было больше. А то тут вообще толком не развернуться даже… никакого уюта и комфорта. Хоть так помогу ей…

— Это просто ты привык думать про уют и комфорт, — внезапно серьезно заговорил Индри, пока я начал измерять квартиру, всю мебель, пока мозги ПМРа проводили расчеты. — А вот граждане третьего уровня, к которым твоя подруга с зеленой прядью и относится пока что, думают, как бы не сдохнуть с голоду. Им не до того, чтобы мебель переставлять.

— Думаешь, из-за этого у ее отца шарики за ролики уехали? — начал я в виртуале двигать мебель, повинуясь пока что оптимальной схеме.

— В частности, — явно кивнул огонек, этот звук я уже не спутаю. — Плюс, ты сам знаешь, что он за нее пособия получал. А тут она намеревается покинуть его, оставить одного и не помогать во взрослой жизни? Ты что! Так нельзя! Это же кощунство с ее стороны! А как же папенька один останется? Тьфу! Поделом ему.

— Ты толком всей истории не знаешь, — вздохнул я. — Ладно… вроде так нормально…

После этого мы с Индри болтали обо всем, о чем только можно. Пару раз выходили на улицу, звуки болтовни девушек и мамы доносились со стороны небольшого амбара, в котором, видимо, и запер отец свою дочь. Что они там делали — понятия не имею. Но урвал одну фразу: «Так дело не пойдет, ты тут одна пропадешь!» И это была моя мама. Я даже улыбнулся.

Когда вся схема оказалась на листке бумаги, за окном уже солнце приблизилось к закату. По логике, мама должна была опомниться и вспомнить, зачем она вообще пошла со мной… но всё же, на всякий случай, я достал из сумки небольшую коробочку и вышел на улицу, направился к ангару…

— Стой! — заградила мне путь Ханако. — Нельзя!

— Почему это? — опешил немного я.

— Там Лита переодевается. Оказывается, у нее было всего два комплекта одежды, о чем она умолчала. Пока ты там что-то делал, я дроном заказала доставку, одежда ей прилетела. Примерка у нее. От всего, дурочка такая, отказаться хочет, — мило улыбнулась Хано, явно не подразумевая ничего плохого. — Но ты бы знал, какая она стеснительная на самом деле! Это так мило! В Реатуме она вообще другая!

— Скажи маме, что пора, — покачал я головой. — Она поймет.

— Хорошо, — кивнула Ханако. — Но ты не заходи!

Я еще раз кивнул, после чего вообще отошел в сторону. Воздух тут был… чистым. Я даже не знаю, как правильно это обозначить. Среди высоток нашего города всё совершенно иначе. Тут даже дышалось куда свободнее, невзирая на близость купола. Даже, кстати, слышно, как он слегка гудит. И видно его отчетливо, хотя Туман на него не давит.

Ветер тихонько гонял воздух, покачивая молодые и старые деревья. Птицы иногда щебетали, приятно лаская слух, но больше всего выделялся запах… смолы. Не знаю, почему именно, но я его сейчас отчетливо ощущал. Он буквально на языке оседал. И ведь тут нет никаких распилочных работ, нет вообще никаких работ с древесиной. Эту часть леса запрещено трогать. То, что ближе к городу, да, выпиливают и часто на переработку пускают. Но вот эти места возле купола… они девственны.

Я прикрыл глаза, сделал полный вдох грудью. И растворился в этом моменте. Кажется, я немного понял, что именно рассказывал дед Гарри, почему он делал тот сад и наслаждался им, всегда осматривая все растения с улыбкой. Только оказавшись чуть подальше от каменных джунглей города, я осознал, насколько мы далеки от природы. В Реатуме она кажется естественной… но всё же то виртуал, на наши реальные тела никак не воздействует. И почему я вообще об этом задумался? Хотя… причины есть. И они у нас в руках.

Мы живем в этой реальности, но обязаны быть в обеих.

— Ник? — послышался голос Литы по правую руку, робкий, осторожный.

Я открыл глаза и повернулся к ней лицом. И вот сейчас ее было не узнать. Не та одежда мешковатая на ней, а обычное летнее платьице. Зеленое, под стать ее глазам и той пряди, что выделялась на общем фоне ее пшеничных волос. Саму ее явно накрасили, в стороне стояла Ханако, наблюдая за реакцией. Даже футболку мяла в руках, что не скрылось от моего внимания.

— Тебе идет, — кивнул я с искренней улыбкой. — Позови остальных, чего они в сторонке стесняются.

— Угу, — повернулась она тут же к ним и пошагала.

Но на ногах были кроссовки, всё же это лес, могут быть те же клещи. Но вообще… она мне улыбнулась в ответ, особенно когда я осмотрел ее с ног до головы. Ей действительно шло. Видимо, в маму у нее широкие бедра, точно побольше, чем у Ханако, а в платье они смотрелись… великолепно. Да и благодаря им получалось, что у нее осиная талия. В снаряжении, в Реатуме, это не особо заметно. А сейчас, тут… самое то для леса, для лета, для того мгновения, которое нас ждет. Скромное, спокойное платье на скромной и спокойной в данный момент девушке.

— Мам, — посмотрел я на нее, когда она подошла, и отдал в руки коробочку. — Теперь твоя очередь говорить.

Ее горло слегка задвигалось. Явно она хотела бы этого избежать, но не тут-то было. Сейчас я ничего не хотел говорить, вообще. Высказался. А ей полезно. При Аэлите не расплачется, маму-то я прекрасно знаю. И сможет выговориться. И, судя по набранному в легкие воздуху, почти на полную, шумному выдоху следом, сейчас начнет.

— Макс… он всегда был мечтателем, — посмотрела мама на небо. — Он грезил о том, что рано или поздно нам получится выйти из наших резерваций, получится прогуляться с сыном по берегу Горе-моря, скататься на юга, побывать на крайнем севере. Ему хотелось увидеть мир. Поэтому, когда перед ним встал выбор, он без укоризны пошел в сёрферы. Он хотел сражаться за будущее человечества, чтобы каждый был счастлив, — ее нижняя челюсть начала дрожать, а я в этот миг положил руку на ее предплечье, кивнул ей. — И он дрался. Он исследовал Реатум, нашел несколько новых Ужасов, о которых никто не подозревал, первый со своим отрядом, невзирая на возражения командования, одолел их, чтобы доказать свою правоту. Они хоть и не были ближними к нашему Городу… но благодаря ему появилось несколько новых маршрутов, в том числе и один воздушный. Его заслуги признали… а потом он чуть не потерял всё…

Повисла тишина, мама наклонила голову и посмотрела на коробочку, открыла ее, достала весьма красивую вазу из металла, на которой было выбито имя моего папы.

— Но даже когда он сломался физически, он не сломался в душе. Он не мог многого говорить, но он продолжал по-своему бороться за мир во всем мире, — на лице мамы появилась теплая улыбка. — Не поверите… но он прямо говорил, что еще покажет, как его тени смогут полыхать. Пророк, чтоб его… — по ее щеке потекла слеза. — И он сделал всё, чтобы доказать это. Он боялся, что от него толку нет, пытался делать всё, что только можно, хватался за любую халтуру, погасил все наши долги, выводил из Реатума столько, сколько вообще государство позволяло. Каждый месяц. Но больше этого не сможет сделать. Не сможет своими глазами увидеть новый рассвет. Не сможет подержать сына за руку. Не сможет гордиться им, особенно за ту речь, которая была произнесена вчера. Не сможет сказать, как он гордится, — прикусила мама нижнюю губу, прикрыла глаза, потом и вовсе обе губы прикусила, собралась с силами и продолжила: — Но я знаю, что для него не всё потеряно. Я в этом уверена. Он всегда мечтал быть ветром, ибо только ветер может увидеть весь мир. Поэтому… — сняла она крышку вазы, отдала ее мне. — Он сегодня им будет. Он сражался за мир, он теперь всегда будет с ним.

И развеяла прах, махнув вазой так широко, как только возможно. И, словно повинуясь, ветер подхватил прах и понес его вдаль, унося всё дальше и дальше. Я смотрел на это с улыбкой, как и мама. А потом…

А потом мама упала на колени, поставила вазу возле себя. И разрыдалась так сильно, как только вообще могла, спрятав лицо в ладонях. Я же присел на колено рядом и просто обнял маму. Сейчас слов не требовалось. Они все сказаны. Сейчас время чувств.

— Всё будет хорошо, — присела на корточки рядом Ханако, положив руку на плечо маме.

А Лита не находила себе места. В ее глазах читалось искреннее сожаление, она хотела бы что-то сделать, но не знала что. И каким-то чудом через мгновение оказалась в объятиях моей мамы с ошарашенным лицом. А мне пришлось встать, чтобы отнести небольшую вазу в дом, чтобы там убрать в рюкзак. Ну и начать двигать мебель.

Переписываться-то никто не запрещал нам, пока они занимались примеркой.

Глава 7

Минут через пятнадцать все вошли в дом и начали мне помогать. И вроде бы, мебели не особо много, но всё равно достаточно оказалось, чтобы потратить больше времени, чем я рассчитывал. Причем даже не спрашивали, почему и зачем я это делаю. Мама только улыбнулась, заметив лежащие в стороне очки и перчатки от ПМР. Так что просто под мою указку все начали переставлять мебель. Если что-то тяжелое — то в основном я. Иногда мне помогали, придерживали, если даже для меня это был перебор. Дело пошло немного шустрее. Не сказать чтобы прям сильно, но всё равно. Даже интереснее в какой-то степени.

И только Лита замерла на входе, ошарашенно смотря на всё то, что мы делали. Ее мир за сегодня явно ломается не в первый раз. Она, наверное, не привыкла к тому, что люди могут быть просто добрыми — на ее лице это отчетливо читалось. Судя по сообщению мамы, по крайней мере. Я же видел только шок и неверие, что в ее жизни что-то меняется.

Но вообще ситуация максимально странная. Заявилось к тебе трое условно незнакомых человек, начали тут все менять, переодевать тебя. Я бы тоже в шоке был, если честно говорить про это.

Ближе к вечеру, к полному закату, когда даже первые звезды над куполом можно было заметить — наиболее яркие из них, — мы закончили. Смогли усесться все четверо за небольшим круглым столиком, который ранее стоял у стены, и мы бы просто не смогли сесть вот так, как сейчас. Мама из того, что быстрее всего портится, сделала на всех ужин. Легкий, но и приготовила быстро. Литу усадили самую первую, а она взяла и застыла, смотрела широко раскрытыми глазами на всё. И вот теперь я понял, о чем именно мне говорила мама. Для нее сейчас всё было как в какой-то сказке.

— Ну ты чего? — уселся я напротив. — Мы же обещали, что поможем. Ты нам с Ханако в Реатуме помогаешь, почему мы тут тебе не можем помочь, когда у тебя проблема? Реатум, как говорил мой папа, так же важен для нашей жизни, как и физическая реальность.

— Просто… — ее губы задрожали, она пыталась улыбнуться, но эмоции явно накрывали ее с головой, — просто… для меня такого никто не делал. Папа… он был против, чтобы нам помогали. Предлагали, да… одноклассники тоже были. Но все они боялись потом к нам приходить… их пугал мой отец… но сейчас, когда он там… задержан… я не знаю, что делать.

— Ты виртуальную карту, кстати, оформила? — уселась по правую руку от нее Ханако, положив свою ладонь поверх сжатого кулачка Литы.

Кстати, надо признать, она действительно подкачана. Видимо, приходится много работать как в поле, так и в лесу, помогая своему отцу. Мышцы на руках хоть и не совсем большие, у любого парня больше, кто хоть мало-мальски занимается, но даже так… ну она девушка, а физически развита. У Хано вообще не так. Поставь их рядом — и сразу любой поймет, о чем я пытаюсь говорить.

— Да, — уже более решительно сказала она. — Сегодня сделала. Хорошо, что в банк не пришлось ходить, описала всю ситуацию в чате поддержки, меня поняли и открыли дистанционно. Прислали дрона, который заснял меня, подтверждая личность. Через час счет был открыт…

— Реквизиты давай, — мило, в своей любимой манере, улыбнулась Ханако.

И Лита медленно кивнула. Минута, другая… и ее глаза вновь широко раскрылись, а голова целиком повернулась в сторону моей соседки. Во взгляде читалось, что Аэлита хотела ругаться, из-за чего я не сдержал улыбки. Просто чистый, даже чистейший шок.

— Тысяча? — чуть ли не по слогам проговорила она. — Хано… это…

— Мы с мамой решили так, — спокойно проговорила одноклассница. — Тебе надо, а мы всё, что нам требуется, закупили. Плюс у меня маму повысили до шестого уровня наконец, да и у меня свой модуль личный появился. Немного запасов решили сделать… ну вот из этих запасов сразу и достали. Ничего страшного. У тебя действительно проблемы, они тебе нужнее. Если думаешь, как отдать… то потом как-нибудь решим. Тут или в Реатуме — не так важно.

— Спасибо, — буквально прошептала она, и по ее щеке прокатилась одинокая слеза, которую Лита быстро вытерла.

Дальше мы просто болтали; с каждым мгновением хозяйка дома становилась все более смелой, более общительной. Проступали нотки той, которую я знал в Реатуме. И на самом деле на это было даже приятно смотреть. В книжках пишут, что девушки — цветы. И тут… ну можно провести сравнение, что цветок начал распускаться.

Мама задавала вопросы про косметику, Ханако честно звала прогуляться завтра после Реатума. Я тут же вспомнил, что нужно написать Катрин по поводу тренировки, которую нужно будет провести в городе. Тренер отреагировала скупо, поругала немного, что раньше не предупредил, но, в общем, ничего критического не было. Я ей полностью описал свою ситуацию, она ее приняла спокойно. Так что всё было более-менее нормально.

Лите по поводу тренировки сказал, она, как оказалось, тоже в Таурусе отправилась отдыхать перед выходом. Кстати, хоть ее капсулу уже возможности сдвинуть не было, мы ее смогли красиво оградить. С одной стороны закрыли шкафом, с двух других и так были стенки, а с последней — натянули кусок ткани. Да, так себе преграда, но лучше, чем ничего.

— А закрываешься ты…

— Закрываюсь на засов, — уже более спокойно и раскрепощенно начала общаться с нами Лита, в частности, сейчас она нормально ответила на мой не до конца заданный вопрос, в ее привычном духе. — На окнах решетки отец сделал еще лет пятнадцать назад, я даже этого не помню. В остальном… ну жизнь как жизнь.

— Всё равно тяжело, наверное, в удалении от остальных, — покачала головой мама.

— А мне нравится, — легкая, красивая такая улыбка появилась на лице Литы. — Меньше людей — больше целых нервов. Так моя мама говорила, по крайней мере так мне эта фраза запомнилась. И сейчас… после случая с отцом… мне понятно, про что она.

— Отгородиться от всего мира всё равно не получится, — вздохнула моя мама. — Тебя вообще куда распределили? Ну или ты куда распределилась, если выбор был.

— Выбор был, — кивнула Лита. — Рейнджеры, сельхознаправление, только старшая школа… ну или с возможностью попасть в Академию нашего города.

— Последнее выбрала? — уточнил уже я, помня, что она говорила.

— Угу, — кивнула Лита. — А что еще мне было делать? В рейнджеры идти, чтобы как те две роты сгинуть в Тумане? Я не хочу. И так Блуждающего нашли, который… ой.

И тут мама перевела медленный взгляд с нее на меня. С прищуром, недобрый такой. Пришлось выкладывать всё, что удалось узнать. Что мы сами поняли. И чем больше я рассказывал, тем ниже отвисала челюсть у мамы. Да и Ханако была в какой-то прострации. Но при этом по ее взгляду я понял одно: она что-то задумала и от этого «что-то» точно не отступит.

— Ханако, — оборвал мой рассказ строгий голос матери. — Даже не думай заниматься поисками! Во-первых, Реатум не игра, хотя для большинства людей ею и является. Во-вторых, твой отец, если в Реатуме и жив, то безумен, как и большинство Блуждающих! Это пока вообще неизученный феномен! Мы только знали, что они остаются в Реатуме, если тело в капсуле погибло. От старости, например. И так разум сохранялся. Но история Ника…

— Те, кто погиб в Тумане, становятся пешками Ужасов, — завершил я мысль.

— Именно, — кивнула мама. — Правда, это вилами по воде, нужно проводить полноценное исследование. Но своему сыну я верю. Поэтому не ищи его! Тебе нужно свои характеристики и снаряжение до третьего ранга поднять, чтобы была хотя бы возможность между крупными кластерами перемещаться. Дикие земли между городскими объединениями крайне опасны!

Про это я знал, читал. Чем дальше от стартовой локации, тем опаснее территории. Поэтому и за рекой Алата уже не так безопасно, как непосредственно вокруг Тауруса. Да чего говорить, на тех же полях, которые буквально рядом с городом, время от времени появляются вообще безобидные кабаны. Ну сейчас безобидные. А вот медведи ближе к Мрачнолесью… это было интересно, да.

— В общем, так, — строго посмотрела на меня мама. — Вы двое завтра встречаетесь после своей тренировки со мной в Реатуме. Рассказываете и показываете всё: что и как было. Там мы с вами пройдем в одно место, где кое-что проверим.

— Мне надо…

— Подождет, сын, — положила руку мне на предплечье мама. — Если надо, я воспользуюсь процентами своей синхронизации и сформирую для вас задание, в рамках которого по золотой монете выдам.

— А че, так можно? — удивился я.

— Когда больше восьмидесяти процентов синхронизации — да, — с легкой усмешкой проговорила мама.

— Тетя Лиз, — с надеждой в глазах посмотрела на нее Ханако, — а если синхронизации больше семидесяти процентов?

— Семидесяти? — удивилась мама. — Однако. У твоей мамы тридцать два, у папы вообще пятнадцать было. А у тебя семьдесят… такого быть не может.

— В каком смысле? — нахмурилась моя одноклассница, точнее, уже бывшая, но не суть.

— В прямом, наследственность. У тебя максимум могло быть процентов сорок. Сумма могла произойти синхронизаций. До пятидесяти процентов — нередкое явление. Но не более… а тут сразу семьдесят и более…

— Можно, я завтра тоже подойду? — склонила чуть голову набок Лита. — Мне… тоже хочется узнать кое-что.

— Конечно, подходи, — кивнула мама. — У тебя, Лит, сколько синхра?

— Семьдесят четыре, — прикусила она губу.

— Хорошо, что не семьдесят пять, — вздохнула мама. — А то бы принудили стать мясом для сёрферов, у кого побольше синхронизации.

И уже не первый раз это слышу. И причем так откровенно говорить… когда мы выбирали путь, по которому пойдем, нам всем рассказывали, как хорошо быть рейнджером или сёрфером, сколько возможностей! Что даже после старшей школы сразу пятый уровень гражданства получить можно. Даже уточнил у мамы… и она это подтвердила. Преференции для сёрферов, чтобы побыстрее из долгов вылезли и смогли копить себе на модули, чтобы и жизнь была лучше, да и в Реатуме развиваться получше можно было.

Ну и, откровенно говоря, было несколько случаев, когда в Академию поступали спустя несколько лет после окончания старшей школы, так что не всё потеряно даже для тех, у кого меньше восьмидесяти процентов, но больше семидесяти пяти. Но для таких чаще всего шестой уровень — предел. По статистике.

— На улице уже темно… — нахмурилась мама. — До дома до комендантского часа добраться успеем, но спешить придется.

— Могу показать короткую дорогу через лес, не придется петлять по той, по которой вы шли, — хитро улыбнулась дочь лесника.

Что-то песенка вспомнилась. Да и она про волков как-то рассказывала, что те из-за купола сюда приходят. Кстати! Всё время забывал спросить.

— Мам, а как так выходит, что за куполом животные нормально живут, а вот люди там погибают? — повернулся я к ней всем телом.

— Природа Тумана какая? — без иронии, без шуток, без подначивания в голосе уточнила у меня мама, явно хотела, чтобы ответ на свой вопрос я нашел сам.

— Техно-биологическая, — медленно проговорил я. — Так всё… технологии?

— Именно, — переключилась она на полунаучный тон, каким обычно болтает после того, как выходит из своей лаборатории дома. — Туман — в первую очередь искусственная, регулируемая среда. Откуда и пришло название — Регуляторы. Они действительно Туманом управляют, считывая данные с датчиков. И нет, звери тоже страдают, но куда как реже, чем люди. Даже мы за свой поход встретили несколько сов, которых съел Туман. В первую очередь это микроскопические частички, боты мелкие. С ними можно бороться с помощью ЭМ-технологий, к которым и относится купол над городом, не пропускающий Туман. И эти самые частички строго ориентированы на человека. Стоит ему оказаться в Тумане, как сначала его засекают датчики разной направленности, которых по всему миру сами люди до трагедии наставили столько, что страшно представить, а потом уже ими стал пользоваться Расщепленный, создавая всё больше новых при этом. Но техника — это техника. Порой дает сбой. Чтобы точно определить человека, критерии не такие жесткие. Человек по ним попадает на все сто. Но из-за этого и животные. Вымирания нет, плодятся быстрее, если вы переживаете. Даже, в какой-то степени, планете польза пришла от того, что человека за куполом не стало.

В книжках по истории было написано, что Расщепленный был сначала создан для того, чтобы защитить человечество, в него вложили три закона по Азимову, ну или схожие с ними. Вот только уже первый закон вызвал каскад ошибок по итогу. Как можно бездействовать, если человек сам себя уничтожает? Вот как? Вот ИИ и решил, что если человека нужно обезопасить, то в первую очередь от самого себя. И случилось то, что случилось.

А еще это говорит об ужасе того, к чему на самом деле люди готовились восемьдесят лет назад. Вот на кой Туман все эти маленькие роботы были созданы? Чтобы что? О планете лучше заботиться? Не верю. Вообще не верю.

— Ладно, полно, — вздохнула мама. — Пойдемте. Лит, проводишь? Или, может, в гости на выходные?

— Я… — растерялась она опять, хотя только-только взяла себя в руки. — Не могу. Завтра приедут от СГБ, будут опять проверять что-то там… с дроном каким-то.

— Хм-м-м… — нахмурился я. — Когда инцидент с дедом Гарри расследовали, тоже дрон в итоге восстанавливал картинку.

— И со школьным охранником, — кивнула Ханако.

— Словно это всё одна цепочка, — случайно вырвалось у меня, за что все три дамы посмотрели на меня как на врага народа. — Да случайно…

— Как бы это странно ни звучало, но так оно и есть, — вздохнула мама. — Они явно это всё пытаются связать. И им, думаю, будет плевать, что твой отец никак не причастен к тому, что в городе происходит.

— А много всего? — хмуро уточнила Хано.

— Достаточно, чтобы все в СГБ знакомые были на взводе, — кивнула мама. — Но по твоему отцу… как говорят: «Был бы человек, а статья всегда найдется».

— Идиотизм, — резко высказалась Аэлита. — Я понимаю, что отец виноват, но чтобы пытаться ему что-то другое пришить?! Они там с дуба рухнули?!

— Осторожнее в высказываниях, — чуть тише проговорила мама.

На этом фоне мама демонстративно встала, тем самым показывая, что всё, времени больше нет — пора идти. Ну и она уже ясно давала понять, чтобы нам показывали дорогу. Ханако поднялась следом, а мы с Литой уже за ними. Пришлось немного, правда, подождать. Путь до дороги на окраине застройки проходил в полной тишине. Впереди шла уже в нормальной одежде, не в платье, наша проводница, а мы следом за ней. Я последний и тоже с фонариком, светил в разные стороны.