Кавендиш нахмурил было выразительные брови, но всё-таки признался:
– Все время, которое я спал, мне снилась богомерзкая тварь в платье с воротничком, как у моей гувернантки. Она била меня линейкой по пальцам и требовала, чтобы я писал на доске тысячу раз «никогда не обижай женщин»!
Михель содрогнулся и поспешил проводить лорда до двери.
Глава 6
Некоторое время после визита комиссии Лина опасалась, что лорд Кавендиш припомнит ей бессонную ночь, но мужчина оказался снисходительным. Или просто счел ниже своего достоинства мстить какой-то девчонке, пусть и Темной.
Зато спустя всего неделю, в Школе стали появляться люди с короткими записками от королевской тайной службы. Ничего сложного, ничего опасного – проверить сон, убрать страх, выяснить куда человек спрятал папку определенного цвета… Все это не утомляло, зато приятно пополняло ее личный счет. Вот только было ощущение, что эти легкие случаи лишь подготовка к чему-то большему. Время текло незаметно, и вот, наконец, пришло это письмо. Ее приглашали лично навестить лорда Кавендиша в здании управления Двора. Рекомендовали на входе сразу обратиться к его секретарю.
Госпожа Мафалда еще раз перечла короткие строчки и, вздохнув, сказала:
– Думаю, тебе стоит собрать вещи, Александрина.
– Вы предлагаете мне бежать? – удивилась девушка.
– Нет, – немолодая дама чуть улыбнулась, пододвигая подопечной тарелку с медом. – Просто опыт подсказывает мне, что на этот раз твое задание будет проходить вне стен школы, и отказаться ты не сможешь. Одежду упакуют горничные, и я пришлю ее на любой адрес, но есть же еще личные вещи, мелочи… в общем, смотри сама. Завтра в полдень тебя ждут, значит, стоит выехать заранее, ведь в центре всегда такое оживленное движение.
Лина не стала спорить. Действительно, платья может уложить горничная, которая за ними следит, а вот книги по магии, артефакты-накопители, созданные ею самой обереги, отгоняющие дурные сны – все это лучше упаковать лично. Если они окажутся слишком мнительными, просто воспользуется случаем, возьмет отпуск и съездит к морю, как давно собиралась.
Остаток дня прошел в сборах, а ночью девушка, выполняя свой долг, бесшумно скользила между кроватками, поправляя одеяла, отгоняя страхи, навевая покой. Большая часть сил ушла в амулеты, которые она научилась делать под руководством преподавательницы рукоделия: каменная бусинка в паутине силовых ниток. Ничего сложного, если напитать силой и дать приказ отгонять страхи, только силу нужно вливать довольно часто.
На рассвете Александрина ушла к себе, проверила саквояж и прилегла отдохнуть. На этот раз будить ее пришла сама госпожа Мафалда. Директриса дробно постучала в двери и напомнила:
– Лина, коляска уже у крыльца!
Очнувшись от короткого сна, девушка вскочила, умылась холодной водой, быстро собрала волосы в привычный пучок и закрепила бархатной лентой. Глянула в зеркало и осталась довольна – все, как всегда. Строгий белоснежный воротничок, скреплённый небольшой брошью-камеей, подаренной директрисой на день окончания Школы, скрывает шею и подчеркивает бледность лица. Платье она выбрала светло-серое, утреннее. По правде сказать, столь светлый туалет был в ее гардеробе единственным, ведь она редко покидала свою комнату раньше пятичасового чая.
Теперь шляпка. Модная, как ей говорили, серебристая вуалетка, закрепленная на овальном кусочке фетра. Бархатный бантик, мелкие белые цветы, сумочка на шелковом шнурке, перчатки, а вот саквояж придется доверить служанке, даме не пристало самой носить тяжести. Глубокий вздох – она готова!
Директриса тоже придирчиво оценила внешний вид подопечной и одобрительно кивнула:
– Прекрасно, Александрина, – потом порывисто обняла: – я буду надеяться, что ты все же вернешься!
Девушка быстро спустилась по лестнице, огляделась, едва не свернула привычно к дортуарам. Но нет, швейцар, почтенного вида отставной военный, с поклоном распахнул перед нею входную дверь:
– Всего доброго, госпожа Александрина, – сказал он.
Лину отчего-то морозом продрало по коже от этих слов. Глаза, непривыкшие к солнцу, сразу прищурились, слишком теплый и ароматный воздух ворвался в легкие, а уличный шум заставил покачнуться. Она успела позабыть, что на здании Школы лежит полог, защищающий воспитанниц от воздействия внешнего мира. Нет, она бывала на свежем воздухе – каждый вечер, перед ночной сменой гуляла в саду, но сад тоже был прикрыт от всего и еще эти люди… Множество незнакомых людей шли мимо, разглядывая опрятную коляску с гербом Школы. Кое-кто осмеливался смотреть прямо на нее, а какой-то расфранченный молодчик одобрительно хмыкнул, оценив взглядом тоненькую талию, затянутую в строгий корсет.
Девушка рассердилась. Невидимый шлейф за ее спиной распахнулся и начал скручиваться, разгоняя чувствительных к проявлению магии птиц. К счастью, в этот момент ее снова отвлекли: кучер распахнул перед ней дверцу коляски, а служанка вынесла саквояж и не слишком почтительно бухнула его на специальную полку. Лина выдохнула, закрыла глаза, возвращая себе концентрацию, и как молитву повторила про себя:
– Это недолго. Я скоро вернусь.
Потом девушка села в экипаж, и постаралась увидеть в окружающем ее сияющем солнечном дне что-то хорошее. Высокое синее небо, яркое солнце. Ей тепло, она удобно сидит и с интересом сама разглядывает толпу. Оказывается, она уже очень давно не выходила в город. Правда, иногда в выходной она добиралась до книжной лавки, но вечером обычно было тише. Кроме того, в таких выходах, по традиции, ее сопровождал школьный слуга, или рядом шла парочка немолодых преподавательниц, увлекающихся сентиментальными романами. А теперь она одна днем едет в незнакомое место…
Александрина поежилась и с удивлением припомнила, что когда-то она любила бывать в толпе, гулять подпрыгивая по широким городским улицам, глазеть на витрины, есть мороженое, сладко облизывая пальцы. Когда она успела стать такой нелюдимой? Теперь прохожие вызывали у нее лишь беспокойство, а некоторые и раздражение. Куда интереснее было играть с монстрами, бродить в чужих снах и пить чай с госпожой Мафалдой, слушая ее рассказы о придворной жизни.
Директриса мало рассказывала о себе, зато со вкусом давала краткие и емкие характеристики многим придворным. Она откуда-то знала множество забавных анекдотов про известных лордов и леди, регулярно появляющихся на страницах газет. Нет, юным воспитанницам Школы газеты, конечно, не давали, зато классные дамы любили за вечерним чаем пошуршать остро пахнущими краской листами, а затем обсудить свежие новости.
Отвлекшись на свои мысли, девушка не сразу заметила, что коляска уже стоит, кучер распахнул дверцу и ждет, пока она встанет. Здание, куда ей предстояло войти, выглядело…неприятным. Огромное, и какое-то неуклюжее. Серые стены с черной облицовкой вокруг окон и дверей, на тротуаре стоит служака в полной форме на такой-то жаре! А еще это здание буквально облепили сумрачные твари. Они не могли бывать на таком ярком солнце, зато из каждого притененного уголка торчали любопытные глаза, щупальца или нос. Все они тянулись к Лине, словно выпрашивали подачку. Двигаясь вдоль фасада, она даже касалась их кончиками пальцев, считывая те страхи, что эти твари несли своим владельцам. Здесь хватало самых разных кошмаров – от страха обмочится во время парада до кровавой мути, увиденной однажды храбрым гвардейцем в болотце, где поселились хищные звери, сбежавшие из королевского зоопарка.
Худощавый юноша в черной форме и с папкой в руках стоял у двери. Едва Александрина подошла ближе, он обратился к ней:
– Госпожа Роден?
– Да!
– Лорд Кавендиш ждет Вас! Прошу, следуйте за мной!
Наверное, обычные люди, попадая в эти мрачные коридоры, падали духом, Лина же, напротив, приободрилась – прохладно, сумрачно и вокруг полно ее подопечных! Ординарец все шел и шел. Поначалу девушка торопилась за его размашистым шагом, потом немного утомилась и сбавила ход, а вскоре обратила внимание на то, что уже третий раз проходит мимо особенно грустного чудика похожего на оплавленную свечку.
– Сударь! – девушка остановилась и возмущённо ткнула рукой в угол: – мы уже второй раз проходим мимо моего носового платка. Значит, пятый раз топчемся в этом коридоре. Это приказ начальства, или Ваша собственная инициатива?
Ординарец побледнел, сглотнул и сознался:
– Милорд приказал погулять тут с полчасика.
– Ах, вот как! – Лина огляделась, увидела в углу колченогий стул, приткнула его к стене так, чтобы не шатался, и села: – можете отправляться к своему лорду и сообщить, что я нагулялась. У меня болят ноги, и кружится голова. Если он желает поговорить со мной, пусть сам сюда приходит!
– Но, госпожа Роден! – на лице молодого человека смешались ужас, любопытство и…зависть?
– Если лорду Кавендишу не до меня, я с удовольствием вернусь в Школу и попрошу не беспокоить меня ближайшие полгода.
Парень непонимающе вытаращился на чересчур смелую посетительницу, поэтому Александрина сочла нужным пояснить:
– В договоре указано, что за моей помощью тайная служба может обращаться не чаще раза в месяц. В этом году это двенадцатый раз. Последний.
Ординарец торопливо ушел, а девушка прикрыла глаза и протянула руки к тем призрачным монстрам, которые в изобилии водились в этих коридорах. Такая бойкость и дерзость дорого ей встали – тьма клубилась вокруг. Лучшим решением будет сбросить часть силы в накопитель, а остатками подкормить монстров, чтобы вновь отправить их на рандеву с невежливым лордом, но нельзя…
С легким вздохом Александрина щелкнула застежкой сумочки, доставая припасенные кристаллы. Вообще, на кухне Школы давно экономили на дровах, используя заряженные ею спиральные накопители для подогрева воды и кипячения белья. Небольшой виток медной проволоки с кусочком янтаря или обсидиана – не дешево, но повозка дров стоит дороже, а сгорает быстрее.
Сжав спираль ладонями, девушка прикрыла глаза и сосредоточилась. Сила потекла по виткам меди, унося раздражение и гнев. Каменная бусинка нагрелась, Лина, не глядя, развела руки, позволив артефакту упасть в глубину бархатного мешка, вытянула из-за манжеты второй, потом третий… На четвертом открыла глаза и увидела, что напротив нее стоит лорд Кавендиш и пристально наблюдает за каждым ее движением.
Спрятав полузаряженный накопитель в сумку, Александрина молча уставилась на мужчину, нарушая все приличия, принятые в высшем обществе. Но в крови еще бурлил гнев, поэтому она позволила невысказанному вопросу повиснуть между ними.
– Так вот как Вы справляетесь с излишками сил, – как ни в чем не бывало заявил лорд, рассматривая девушку с энтузиастом юнца, изловившего бабочку. Одно мановение ресниц, и мужчина изменился – вместо любопытного подростка в коридоре стоял человек, облеченный властью, знающий, что делает и для чего. – Простите за долгую прогулку, госпожа Роден, – спокойно произнёс он, – я должен был знать, как Вы справитесь со своей силой и со своим гневом. Это важно для нашего будущего сотрудничества.
Александрина встала, холодно оглядела лорда и прячущегося за ним ординарца:
– Я не уверена, что наше сотрудничество состоится, – прямо заявила она. – Будь на моем месте необученная фея, Вам пришлось бы заново строить здание.
– Я рад, что на этом месте именно Вы, – вновь чуть насмешливо ответил Кавендиш, разозлив ее еще больше.
Однако в следующий момент лорд вежливо предложил девушке руку:
– Прошу Вас, госпожа Роден дойти до моего кабинета, то что я собираюсь Вам сказать имеет самый высокий статус секретности, – при этом Кавендиш ненавязчиво продемонстрировал ей перстень с королевской короной, намекая на уровень тайны.
Александрина все же бросила на мужчину сердитый взгляд, но без возражений поднялась и двинулась по коридору, уже опираясь на его локоть. Сумеречные монстры отступали при виде этой странной пары – сияющий скрытым светом мужчина и окутанная сумраком бледная женщина неторопливо дошли до поворота. Лорд одним движением снял сложный морок и открыл перед Линой массивную дверь.
Перед девушкой предстало узкое скучное помещение без окон. Здесь стояли стол, стул и очень неудобного вида кожаный диван.
– Михель, ты в приемной! – коротко распорядился Кавендиш, и ординарец, неслышно следующий за ними, негромко щелкнул каблуками.
– Прошу Вас, госпожа Роден, – проговорил советник, открывая вторую дверь.
За ней было гораздо светлее и уютнее. Просторное помещение опоясывали книжные полки, за спинкой высокого кресла висел портрет Его Величества, а ноги сразу утонули в толстом ковре. Александрина едва слышно вздохнула. Она предполагала, что на нее попытаются произвести впечатление пышным интерьером, тяжелыми портьерами и массивным столом с отделкой из позолоченной бронзы. Конечно, обстановка подавляла, но Кавендиш бросил перчатки на маленький столик у двери, выдвинул тяжелое кресло и сказал:
– Прошу Вас, присаживайтесь, госпожа Роден, и не обращайте внимание на эту мишуру. Просто мой официальный кабинет самое защищенное в этом здании место.
Лина молча села, стиснув сумочку. Несмотря на свою браваду, она все же чувствовала давление, да и просто опасалась того, что скажет этот высокий и яркий мужчина. А лорд тянул время, перебирая какие-то бумаги, лежащие на столе. Все дурные предчувствия нахлынули разом. Александрина вспомнила учебу и мерно задышала, представляя, как потоки ее силы плавно раскрываются, точно цветок.
Кавендиш заметил, постоял, наблюдая, как она в доли секунды снова «свернула лепестки» и неожиданно сказал:
– Это было очень красиво, госпожа Роден, не знал, что Вы настолько уверенно манипулируете своей силой.
Девушка только плечами пожала – что тут можно было сказать?
– Итак, я пригласил Вас сюда по очень важному делу. Как Вы уже знаете, наш Король, да хранят его Светлые, решил уступить трон сыну. Наследник готов – это общее мнение, да и сам монарх не оставит сына советами и поддержкой, но… – Тут лорд сделал тяжелую паузу, – есть люди, которые не хотят иметь под боком сильное королевство, не хотят видеть на троне сильного молодого правителя.
– Вы хотите сказать, что в королевстве существует … заговор? – почти шепотом спросила Александрина.
– Совершенно верно! Мы получили некоторую информацию, которая совершенно точно указывает нам на нескольких участников. Мы могли бы их арестовать, но есть препятствие, – мужчина замялся, – следы ведут в Кадетский Корпус.
– Куда? – подобного Лина совершенно не ожидала и потому позволила себе изумиться.
– Дело в том, – размеренно начал лорд, словно человек сказавший уже самое страшное, – что в кадетском корпусе учатся дети самых знатных фамилий королевства. Есть там, конечно, и сироты, и дети небогатых дворян, сдавшие экзамены «на отлично», но все же, большая часть кадетов принадлежит к лучшим аристократическим семьям.
Тут Александрина поняла, что рассказ будет долгим и позволила себе выразительно взглянуть на кувшинчик с каким-то напитком. Лорд взгляд перехватил, вероятно, вспомнил долгую прогулку по коридорам и моментально налил в тяжелый хрустальный стаканчик…гранатовый сок. Лина с удовольствием сделала глоток терпкой алой жидкости, а потом подняла на мужчину глаза, показывая, что внимательно слушает.
– Кадеты часто бывают во дворце на официальных церемониях, – продолжил свой рассказ Кавендиш, – из них набираются пажи для всей королевской фамилии. Молодые люди принимают участие в детских балах принцесс и нередко сразу после корпуса идут служить в гвардию. То есть, они имеют много возможностей увидеть королевскую семью лично и… навредить.
Тут лорд рассеяно провел рукой по волосам и сам сделал несколько глотков из бокала.
– Один из кадетов попытался убить Его Величество на церемонии возложения цветов к памятнику всем воинам страны, – выдохнул он.
– Убить? – Александрина чуть не поперхнулась соком.
– Да. Мальчика перехватила королева. Она сильная и решительная женщина, но с трудом смогла удержать семилетнего ребенка. От серьезных ран Ее Величество спас плотный корсет. Расследование показало, что этот кадет был обработан магически, но так тонко и незаметно, что узнать об этом мы смогли лишь по косвенным признакам. А на втором допросе он просто покончил с собой.
– Ребенок? Покончил с собой? – девушка ощутила внезапную дурноту.
– Да! При том настолько изощренным способом, что мы уверены – ему отдали приказ, которому он не мог сопротивляться, – мрачно сказал Кавендиш.
– Вы подозревали меня? – задала вопрос Лина, стараясь справиться с волной эмоций, внезапно нахлынувших на нее.
– Мы Вас сразу проверили, – не таясь, ответил советник. – Ведь вы бываете в Кадетском Корпусе каждый месяц.
– И что показала проверка? – пальцы девушки крепко сжали пустой стаканчик.
– Мальчик прибыл в корпус месяц назад. Вы никогда с ним не встречались, поскольку апрельский бал отменили из-за выезда кадетов старших курсов на практику. Однако маг-менталист, первым осматривавший ребенка, подтвердил, что с его сознанием работал темный маг. Очень искусный темный маг. Теперь управление безопасности двора интересуют два вопроса: сколько еще таких мальчиков в кадетском корпусе и где найти этого злоумышленика.
– Я поняла, – девушка слегка кашлянула, чтобы прочистить охрипшее от волнения горло, – но что Вы хотите от меня?
– Мы хотим, чтобы Вы временно перешли на работу в Кадетский Корпус и нашли ребенка или детей, на которых оказывается воздействие.
Александрина открыла рот, чтобы отказаться, но Кавендиш не дал ей и слова вымолвить.
– Ваш перевод на новую должность будет официальным. Ее Величество несколько раз жаловалась на то, что кадеты не умеют общаться с женщинами. Этикет у них ведет отставной военный, который вбивает основы дисциплины, но мало знает о тонкостях. Поэтому Его Величество распорядился найти преподавателя этикета женского пола и посмотреть, будут ли улучшения. Вы получите прибавку к жалованию, довольствие, форму и даже звание, потому как в кадетском корпусе могут служить только военные, и это прописано в его уставе.
Тут лорд некстати усмехнулся, и Лину затопило возмущение – ну, как можно смеяться в такой момент?!
– Гордитесь, госпожа Роден! – продолжал лорд, не обращая внимание на сверкнувшие гневом глаза Лины, – До этого дня военные звания носили только королевы и принцессы крови.
– Польщена, – ядовито буркнула Александрина, понимая, что от приказа короля отказаться не сможет совершенно точно.
– Мы даже учли особенность Вашего дара, – примирительно сказал мужчина, – и составили расписания так, что все занятия по этикету будут идти во второй половине дня.
– То есть, ночью…
– Ночью кадеты спят, и за ними приглядывают дядьки из числа старослужащих солдат или унтер-офицеров. Однако командир корпуса подписал для Вас личное разрешение находиться в казарме в темное время суток, чтобы Вы могли отыскать заколдованных.
– Какую же для этого выбрали причину? – удивилась Александрина.
Вообще, старшие курсы кадетского корпуса это уже молодые мужчины восемнадцати, а то и двадцати лет. Нахождение в спальне молодой незамужней женщины, несомненно, приведет к слухам и толкам.
– Никакой, – усмехнувшись ответил лорд.
Девушка собралась возмутиться, но Кавендиш честно добавил:
– Мы просто не нашли ни одной достойной причины. Поэтому к разрешению прилагается это, – на стол легла длинная каплевидная подвеска из бирюзы.
– Что это? – Лина даже не попыталась прикоснуться к незнакомой вещичке – некоторые амулеты и артефакты зачаровывались на одного хозяина.
– Маскировочная сеть. Наденете кулон так, чтобы он соприкасался с телом, и Вас никто не увидит, однако могут услышать, ощутить и заметить, например, открытую дверь или передвинутый стул.
– То есть, ночные воспитатели не будут знать, что я брожу по дортуару?
Мужчина поморщился, словно от зубной боли:
– Это казарма, сударыня, там нет ночных воспитателей, только ночные дежурные и вахтенные. Никто не должен знать, чем Вы занимаетесь, но бумагу держите при себе, на тот случай, если Вас всё-таки заметят.
Брови Александрины сами собой поползли вверх, стоило ей на миг представить, как толпа полураздетых кадетов, улюлюкая, загоняет в угол невидимое, но вполне осязаемое «привидение». Наверняка, они при этом будут кричать и кидаться тяжелыми армейскими сапогами! Бурное воображение девушки задержалось на моменте, когда она дрожащей рукой протягивает преследователям бумагу, а ее торжественно опутывают сетью и волокут в кабинет начальника Корпуса.
– Если не справитесь, – тусклым голосом сказал вдруг Кавендиш, – Ваш брат не получит желанное назначение в гвардейский полк. Его документы лежат у меня в столе и только от Вас будет зависеть, получит ли он должность.
Ноздри девушки гневно раздулись, ленты тумана за спиной вздулись точно паруса, а сумеречные твари, невидимые, но ощущаемые светлым, заметались по кабинету. Казалось, даже воздух сгустился от гнева темной феи, а волосы на голове советника зашевелились, словно их трепал невидимый ветер. Казалось, еще миг, и Александрина взорвется, мановением руки разрушая все вокруг, но нет, внезапно над головой солидного лорда возникла любопытная синичка. Она чирикнула, приземлилась на макушку мужчины и закопалась в волосах, словно собирала материал на гнездо. Советник ничего не заметил, продолжая пристально и тяжело смотреть на девушку.
От совершенно невероятного зрелища Лина расхохоталась, изумляя Кавендиша еще больше. Он даже предложил ей выпить воды, опасаясь не переборщил ли с угрозами. Кто их девиц разберет? Да еще Темных? Между тем невесомая птаха сделала круг по кабинету, приземлилась на плечо Александрины, дернула ее клювом за ухо и голосом госпожи Мафалды сказала:
– Что делают хорошие девочки, когда мальчики дергают их за косички?
Лина помнила этот вопрос еще с той поры, как ее десятилетнюю, испуганную, привезли в Школу. Это были первые слова, которые ей сказала директриса при встрече. Она тогда даже ответила тонким дрожащим голоском:
– Суют им за шиворот головастиков?
– Это делают бойкие девочки, – с улыбкой ответила наставница, – а хорошие девочки громко смеются и устраивают чудеса!
Тогда госпожа директриса просто обсыпала платьице маленькой Лины золотистой пыльцой, которая растаяла через полчаса, но благодаря этому маленькому чуду девочка успокоилась и пошла за воспитательницей в класс, утерев слезы. Вот и сейчас, Александрина успокоилась и ласково погладила синичку. Порождение магии госпожи Мафалды еще раз чирикнуло ей в ухо и растворилось под ее рукой. Лорд удивленно смотрел на девушку, которая вдруг успокоилась, выпрямилась и заявила:
– Вам не обязательно мне угрожать, милорд, я – верная подданная Короны и готова помочь в поисках преступника. Единственное мое требование, – тут Александрина вздернула подбородок, собираясь настаивать на своем, – не мешать мне использовать в работе те методы, которые я сочту нужными.
В глазах мужчины появился слегка насмешливый интерес. Конечно, он мастер уловок и недоговорок, но Лина ничего не скрывала. Она услышала совет-подсказку госпожи Мафалды и собиралась применить ее метод. Мальчик дернул тебя за косичку? Посмейся и развлекись!
Глава 7
Подписание бумаг о неразглашении прошло гладко. Александрина даже не поморщилась, когда ей пришлось проколоть палец, чтобы оставить на бумаге отпечаток ауры, магии и крови. После Кавендиш вызвал ординарца и приказал:
– Михель, проводишь госпожу Роден в Кадетский Корпус, проследишь, чтобы ее удобно устроили, а потом съездишь в Школу для юных леди за вещами. Вот распоряжение на довольствие, жалование и обмундирование…
– Обмундирование? – сознание Лины зацепилось за смутно знакомое слово.
– Преподавателям Корпуса положена форма. В Вашем случае мундирное платье. Оно было заказано заранее, плюс три пары белья, обувь, плащ, треуголка, и все, что положено к женскому мундиру.
Последнее лорд выдал торопливо, словно смущаясь, а Михель и вовсе покраснел. Александрине стало любопытно, что же такое интересное положено к женскому мундиру? Не возражая, девушка последовала за ординарцем, но едва за ними закрылась дверь в кабинет лорда, честно предупредила:
– Снова будете кружить по коридорам, и Ваши сны станут кошмарами на ближайший год.
Молодой человек содрогнулся и вывел ее из здания-ловушки самым коротким путем.
Коляски с гербом Школы уже не было. Вместо нее стоял довольно обшарпанный экипаж, похожий на почтовые кареты, которыми Лина прежде ездила в поместье на каникулы. Ее усадили внутрь и дали краткие инструкции:
– Госпожа Роден, лорд Кавендиш желает скрыть Вашу службу в Школе для юных леди, поэтому предлагает Вам сказать, что Вы приехали из провинции. Скажете, что служили там в частном пансионе мадам Сорго, преподавали этикет и рукоделие.
– Я очень плохо вышиваю, – с улыбкой ответила на это девушка, – а в Корпусе меня знают, ведь я часто сопровождала девочек на совместные балы.
– В Кадетском Корпусе Вас никто не попросит вышивать, – уверил ее Михель. – И, думаю, Вас никто не вспомнит, поскольку на таких балах принято пользоваться легким мороком.
Александрина нахмурилась на мгновение, припомнив, что директриса лично прикалывала каждой воспитаннице розетку в цветах Школы. Сопровождающим такое украшение тоже полагалось. Странно, что она не заметила маскирующих чар.
– Для чего это делается? – удивилась она.
– Во избежание некоторых… недоразумений, которые случались раньше. Молодые люди склонны увлекаться…внешним, не учитывая интересы рода, карьеры или простой осторожности.
Лина на миг задумалась и поняла, что в чем-то согласна с директрисой. Для юного впечатлительного сердца встреч раз в месяц вполне достаточно, чтобы потерять голову, наделать глупостей, о которых придется сожалеть всю жизнь. Помнится, она удивлялась во время учебы, почему на балу каждый раз танцуют другие кавалеры. Потом это забылось, навалились собственные проблемы, а преподаватели не имеют привычки рассматривать «чужих» детей, когда нужен пригляд за своими.
– Значит, я для всех буду незнакомкой? Это радует, – улыбнулась девушка.
Под обсуждение некоторых деталей ее «прошлого», карета довезла их до здания Корпуса. Длинное, приземистое, оно было выстроено в виде угловатой буквы «О». Отдельным длинным крылом тянулись конюшни. Они отделяли от улицы просторный плац, тренировочные площадки и сад. Михель велел кучеру подъехать к центральному входу:
– Сейчас у воспитанников подготовка к занятиям и некоторые тренировки, – пояснил он Лине, – будет лучше, если на Вас не обратят внимание.
– Мы войдем через парадный вход, и нас не заметят? – удивилась она.
– Сюда выходят окна больших залов, аудиторий и кабинетов преподавателей, обычные классы и спортивные залы, с другой стороны.
Сойдя с подножки на мостовую, девушка с интересом осмотрела здание, так непохожее на Школу для юных леди. Солнце уже мягко опустилось к горизонту, так что темная фея чувствовала себя гораздо лучше. А еще внутри бурлила масса противоречивых чувств: хотелось щелкнуть по носу самодовольного лорда Кавендиша, было желание действительно отыскать того, кто покушался на короля, погубив для своей цели ребенка, был страх, ведь жизнь Александрины поменялась внезапно и очень сильно. И где-то в самой глубине ее души разгорался азарт. Сумеет ли она, Темная фея, провести время с интересом, с пользой и… с удовольствием?
Ординарец не спешил. Дал девушке постоять, полюбоваться окрестностями, потом склонился предлагая руку:
– Нас уже ждут, госпожа Роден.
Через минуту они очутились в просторном холле. Там их уже ждал седовласый, но еще крепкий мужчина в зеленом полевом мундире. Ординарец отдал честь и сказал:
– Госпожа Роден, позвольте Вам представить старшего унтер-офицера Пауля Могга! Он сегодня выполняет обязанности дневного дежурного.
– Очень приятно, – девушка сдержанно наклонила голову исподтишка рассматривая полутемное помещение, лишенное каких-либо украшений, кроме мозаики на каменном полу и витражных стекол в больших окнах, расположенных высоко под потолком.
Здесь царила совсем другая атмосфера. Пахло кожей, табаком, лошадьми и ваксой для сапог. Откуда-то чуть-чуть тянуло супом, чернилами и старыми бумагами. Где-то хлопнула дверь, и вскоре на лестнице показался высокий представительный мужчина в генеральском мундире. Пауль Могг и Михель сразу отдали честь, Александрина, поразмыслив, выполнила книксен.
– Добрый день, господин генерал! По приказу лорда Кавендиша встретил и доставил к Вам госпожу Александрину Роден, Вашего нового преподавателя этикета.
Генерал вперил в девушку тяжелый взгляд, как бы спрашивая: на кой черт ему сдалась эта бледная девица, нервно комкающая в руках сумочку? Будь Лина простой преподавательницей, даже с некоторым магическим потенциалом, она бы совсем пала духом, но… возле мужчины крутилась парочка таких откормленных тварей, что она позабыла свой страх перед ним, просто протянула руку, позволила ее облизать, а потом коротким жестом отдала команду и монстры, ростом доходящие до плеча генералу, смирно улеглись у ее ног.
Начальник Кадетского Корпуса нахмурился. Его строгие голубые глаза явно что-то разглядели в новенькой, поэтому он подержал паузу еще мгновение, а потом оттаял:
– Очень хорошо, Пауль, проводи даму к господину Либнехту, пусть он выдаст обмундирование, довольствие и найдет подходящую комнату. Я пока приму бумаги. Госпожа Роден, как устроитесь, жду Вас в своем кабинете, Пауль Вас проводит.
Выполнив ещё один безупречный книксен, Александрина последовала за унтер-офицером. Они молча пересекли холл, вышли к лестнице, поднялись на два этажа, потом спустились на три, прошли по коридору, поднялись на один этаж, снова спустились и, наконец, оказались в малюсеньком кабинете, остро пахнущем лежалым сукном, расплавленным сургучом и пеньковыми веревками.
– Господин штабс-капитан! – козырнул унтер, – по распоряжению генерала Ишимова привел к Вам нового преподавателя по этикету!
Довольно молодой бледный и очень худой мужчина поднял голову от толстого гроссбуха, мельком глянул на Лину, выпрямился, встал, щелкнул каблуками:
– Сударыня, позвольте представиться: Доуль Либнехт, местный хранитель сокровищ!
– Очень приятно, Александрина Роден, новый преподаватель этикета.
Девушка постаралась улыбнуться полюбезнее, понимая, что перед ней аналог школьной экономки. Именно мистрис Шурх ведала выдачей белья, мыла, ароматных масел и сладостей к чаю. От нее зависело насколько приятно будет заходить в ванную, ложиться в постель и пить пятичасовой чай в своей комнате.
Очевидно, женщины в Кадетском Корпусе были такой редкостью, что местный эконом, или как там на языке военных называлась его должность, совершенно не знал, как вести себя с дамой, пришедшей получать довольствие. Впрочем, заведя «новенькую» на склад и открыв сразу три разных отчетных книги капитан Либнехт вошел в колею:
– Вам положено платье мундирное летнее, плащ форменный, треуголка, три пары белья, – тут мужчина чуть смутился и признал: – пришлось для Вас все заказывать отдельно, для дам в армейских мастерских форму не шьют. Сапоги две пары… – бормотал себе под нос эконом, выкладывая на отдельный стол все, что перечислял.
Александрина рассматривала «довольствие» с интересом. В Кадетском Корпусе служили военные из разных родов войск, и чтобы не вызывать конфликтов всем полагалась одинаковая черная форма с перенесением погонов, нашивок и наград. Поскольку девушке присвоили самое младшее офицерское звание, ее черное платье было украшено лишь узкой алой полоской с единственной звездочкой на воротнике и обшлагах. Таким же образом украшалась треуголка, а плащ был просто черным.
Перчатки – черные повседневные, алые парадные, так же два шарфа – черный и алый, два ремня для плаща и два пояса для платья.
– Парадное платье Вам заказано, и будет пошито к окончанию учебного курса, – продолжал объяснять штабс-капитан. – Традиционно торжественный выпуск проходит в день летнего солнцестояния. Все преподаватели обязательно участвуют в параде. Затем идет награждение особенно отличившихся кадетов, вручение премий офицерскому составу. Вечером после церемонии непременно устраивают бал, – глаза мужчины интересно блеснули, а на губах появилась легкая улыбка. – Надеюсь, Вы успеете подготовиться.
– У нас в Школе проводился выпускной бал, – Лина невольно улыбнулась своим воспоминаниям. – Белые платья, музыка, родственники и друзья…
Мужчина улыбнулся в ответ и заверил девушку, что кадетский бал так же прекрасен:
– У многих выпускников есть сестры, невесты, так что белых платьев у нас тоже хватает, – добавил он, выкладывая на стол очередные свертки.
Белье было деликатно упаковано в бумагу с изящным вензелем столичного дамского ателье. Сапоги внешне выглядели точным подобием офицерских сапог штабс-капитана, но явно были пошиты из мягкой кожи и в целом выглядели более изящно и женственно. К обуви полагалось шесть отрезов ткани: четыре полотняных и два шерстяных. Пока девушка недоуменно их рассматривала, господин Доуль нашел нужным пояснить:
– Это портянки, госпожа Роден, их наматывают на ноги вместо чулок.
Девушка удивленно рассмотрела ткань, ничего не поняла и жалобно спросила:
– Надеюсь, никто не заметит, если я буду ходить в чулках?
– Заметят! – решительно отверг ее попытку штабс-капитан, – Вам следует научится наматывать портянки, ведь Вы теперь состоите в военном ведомстве.
– Но кто сможет меня научить? – щеки Александрины слегка зарумянились.
Смотреть на голые мужские ноги было крайне неприлично, а уж демонстрировать свои… Эконом тоже, кажется, растерялся, но тут за их спинами тихонько прокашлялся унтер-офицер:
– Так господин штабс-капитан, Магда показать может, прачка наша, она в молодости при полку была.
Эконом странно хмыкнул, но идею одобрил:
– Вот видите, госпожа Роден, выход есть. Пауль к Вам Магду пришлет, чтобы к завтрашнему дню Вы были готовы и одеты по всей форме.
Лина только тихонько вздохнула. Последним офицер выложил на стол небольшой сверток и, низко склонившись над гроссбухом, пробормотал:
– Это…кхм… для Ваших женских дел.
Девушка в недоумении взяла пакет, попыталась развернуть, поняла, что мужчины страшно конфузятся и просто сунула его под мышку:
– Спасибо, господин штабс-капитан. Это все?
– Денежное довольствие получите в конце месяца, дополнительный паек тоже, распишитесь вот тут, тут и тут…
Александрина легко подмахнула строчки в гроссбухе, посмотрела, как терпеливый Пауль собирает ее «довольствие» в большую корзину и вышла в коридор, чтобы не мешать.
Она так увлеклась изучением одежды, что совсем позабыла про своих призрачных друзей. Зверюшки были тут как тут: толпились в коридоре, ползали по стенам, свисали с потолка. Многие из них были маленькими и нестабильными – колыхались, лопались, как мыльные пузыри, распадались на кусочки и собирались вновь, но были и пугающие своим обликом матерые страхи, «украшенные» иглами внутренней боли, рогами настойчивости, окутанные липкой паутиной навязчивости. Таких крупных порождений ночи девушка еще не встречала.
Ей впервые стала так остро понятна разница между мужским и женским миром: в Школе кошмары прогоняли, испуганной девочке давали успокоительные травы или теплое молоко с медом. Ночная няня могла и посидеть с зареванной малышкой, гладя мокрые от пота кудри, прогоняя даже мелкий, но болезненный страх. В Корпусе страхи скрывали. Очень уж много крутилось вокруг мелких монстров, способных вызвать опасение, что кто-то узнает о дурных снах, или о мучительных воспоминаниях.
Александрине понадобилось немало сил, чтобы усмирить их, заставить повиноваться или, хотя бы, не рычать угрожающе в ее сторону. Ее сумрачный шлейф бессильно повис, отдав почти все скопленные силы. Поняв, что уже едва держится на ногах, девушка двинулась по коридору к маленькой табуретке в углу. Не дошла, сползла на пол, пачкая платье кровью из носа. Когда унтер-офицер, собрав все свертки и пакеты в корзину, вышел наконец в коридор, Лина успела прислониться к стене и поднести к губам флакончик настойки восстанавливающей силы, радуясь тому, что директриса убедила ее носить это средство с собой вместо флакона с нюхательной солью.
– Ох, ты ж! – выронил корзину Пауль, бросаясь барышне на помощь, – неужто, нам хворую прислали? – бормотал он себе под нос, пытаясь усадить девушку на ту самую злосчастную табуретку.
– Не волнуйтесь, господин Пауль, – бледная как смерть девица слабо отмахивалась от его попыток помочь, – я не больна, просто устала. Мне бы горячего бульона или крепкого сладкого чая и снова все будет хорошо. Твари у вас тут, – девушка поежилась, – матерые! Как вы с ними только живете?
Старик непонимающе покрутил головой, разглядывая абсолютно пустой коридор. Неизвестно, что он подумал, но, к счастью, на шум в коридор выглянул подтянутый молодой человек из другой двери. Увидев женщину в крови, сначала растерялся, но, получив короткое четкое объяснение от старого служаки, быстро вернулся с кувшином воды, помог Лине встать, утереть кровь и уже вместе с Паулем довел девушку до ее нового жилища.
Идти пришлось далеко. К счастью, по дороге им никто больше не встретился. Незнакомец представился корнетом Ивиным:
– Я служу здесь писарем, – чуть смущаясь, добавил он, – если Вам потребуется переписать ноты, или стихи, обращайтесь.
Пауль Могг необидно хмыкнул, но подтвердил, что «господин корнет точно лучше всех в Корпусе пером владеет и книжки умные почитывает». Лине трудно было идти, но пару любезных слов для нового знакомца она нашла, радуясь тому, что воспитание в Школе приучило ее быть вежливой даже теряя сознание.
Наконец, их странная компания добралась до беленого коридора, расположенного на первом этаже, неподалеку от хозяйственной части Корпуса. Тут и выяснилось, что в попытке избежать кривотолков, единственную на весь Корпус преподавательницу поселили около лазарета.
– Там у нас сестрички милосердные дежурят, из обители сестер-помощниц. Они себя блюдут и про Вас не забудут. Вокруг-то все парни молодые, да офицеры, как бы греха не вышло, а пуще того, навета, – объяснял пожилой унтер, заводя Лину в квадратную комнатку с белеными стенами.
Наверное, прежде здесь была палата для пациентов, или что-то подобное, потому что запах карболки, лекарств и мази для перевязок намертво въелся в свежепобеленные стены.
– Вот госпожа, хоромина Ваша, – мужчины с облегчением усадили девушку в кресло, одиноко стоящее у камина. – Магду я к Вам сейчас пришлю. Она и подскажет, и поможет. Ну, а если вдруг не угодит чем, так не знаю… Наймете тогда кого-нибудь себе из города. У нас тут, сами понимаете, женской прислуги нету, – объяснял Пауль, – только вот прачка, да сестры милосердные.
– Спасибо за все, господа, – слабо отозвалась Александрина, пытаясь в самый коротки срок справиться с головокружением, – если не трудно, принесите мой саквояж, я оставила его на складе у господина Либнехта. Там есть средство, которое поможет мне восстановить силы.
Мужчины щелкнули каблуками и вышли. Только тогда девушка позволила себе упасть в темноту.
Глава 8
Очнулась Лина от того, что кто-то брызгал на нее холодную воду. Судорожно вздохнула, потянулась утереть лицо, ощутила в руках ткань и тут же открыла глаза. Над ней стояла немолодая крепкая женщина с полотенцем в руках. Заметив, что девушка пришла в себя, она довольно неуклюже изобразила книксен:
– Добрый день, госпожа, я – Магда, меня Пауль Могг прислал. Сказал, что Вы теперь тут служить будете, так Вам помощь нужна. Я хоть в горничных не служила, но помочь переодеться, да прибрать смогу. Вон, Вам какие хоромы выделили!
Александрина обвела взглядом скудно обставленную комнату. К ее приезду явно готовились – некрашеный пол выскребли до приятной свежести. Белоснежные «больничные» занавески топорщились и похрустывали от крахмала. Белое постельное белье, сугубо казенное, даже с красными печатями по углам, стопкой лежало на тумбочке.
Тонкий тюфяк на узкой койке прикрыли серым шерстяным покрывалом, тощая подушка и коричневое армейское одеяло лежали тут же. У противоположной стены стоял выкрашенный белой краской шкаф. Должно быть, раньше в нем держали медикаменты или инструменты, а теперь внутрь повесили пару вешалок и назвали громким словом «гардероб». Даже кресло, в котором сидела Лина, отличалось жесткостью и угловатостью. Кажется, именно такими пользуются сиделки из ордена сестер-помощниц.
Скудно, утилитарно, чисто. А за белой ширмой, наверняка, прячется белый умывальный кувшин и таз. По сравнению с этим белым помещением, ее простая комната в Школе для юных леди казалась верхом роскоши, уюта и даже изящества!
К счастью, пока Лина осматривала свои новые хоромы, Магда не замолкала.
– Ох, госпожа, да как же Вы сюда к нам угодили? – приговаривала она, застилая постель, – мы как узнали, что дама преподавательница прибудет, так и не поверили!
– Вы знали? – Александрине казалось, что лорд Кавендиш направил ее в Корпус только сегодня утром.
– А как же, – охотно поделилась женщина, – сперва слух пошел, что мальчишки наши нашумели на балу в королевском дворце. Не то барышне на юбку наступили, не то вином облили, в общем, Ее Величество недовольна была. Генерал наш все ворчал, когда с обходом являлся, что, мол, он офицеров воспитывает, а не шаркунов паркетных. Потом комиссия приехала, долго тут все проверяли, смотрели, чтоб им пропасть, – в каждый угол носы совали. А как уехали, так все от радости напились! – хохотнула Магда, закончив с постелью и перебираясь к подоконнику, – А уж после и бумага пришла про Вас. Тогда господин генерал и распорядился комнату приготовить.
Лина нашла в себе силы встать и поняла, что нужно срочно снимать платье, пока кровь не засохла, испортив ее единственное светлый туалет. Только другой одежды в комнате не было, а ведь перед ужином она должна зайти к начальнику Корпуса! Тут в дверь деликатно постучали, и Магда, преисполнившись непонятного Александрине пафоса, пошла открывать. За дверью обнаружился Пауль Могг с корзиной в руках:
– Госпожа Роден, – немолодой унтер вежливо поклонился, – там у входа стоит коляска, кучер доложил, что привез Ваши вещи по распоряжению директрисы школы. Прикажете принести?
– Несите, господин Могг, несите! – обрадовалась девушка, в очередной раз восхищаясь предусмотрительности госпожи Мафалды.
Головная боль сразу отступила: раз прислали багаж, значит, она сейчас приведет себя в порядок и не опоздает к его превосходительству. И кто знает, может быть, получится уговорить прачку принести желанного чая? Осторожно поднявшись с кресла Лина поинтересовалась:
– Как Вы думаете, Магда, на встречу с генералом лучше пойти в своем платье, или попробовать надеть форменное?
