Страница 4 из 10
Мы дали показания, и полиция быстро уехала, сообщив, что разбирательство будет позже, и, возможно, со мной свяжутся. Они даже особо не удивились, видимо, для них это частая история — разборки между дворянскими родами. Единственное, полицейские одарили меня взглядами, полными уважения. Это было приятно.
— В качестве благодарности я приглашаю всех вас в наш особняк на обед, — проговорила Светлана, когда полицейские уехали. — А вашу руку, Николай, осмотрит наш личный семейный хирург.
Семейный хирург, ну ничего себе! В чём у него вообще заключается постоянная работа? Сидит в особняке в ожидании аппендицита у кого-нибудь?
Я мысленно усмехнулся и кивнул. Владимир же вовсе был вне себя от счастья. Светлана вызвала личного водителя, правда, приехал он вместе с гвардейцами рода Пановых, и уже через десять минут мы отправились в путь.
Особняк семьи Светланы находился за городом, но дорога заняла всего минут двадцать езды.
Это было величественное строение, которое выглядело чуть ли не богаче находящихся в центре города исторических сооружений. Трёхэтажное здание было окружено небольшим сосновым лесом. На территории находилось и несколько домиков поменьше для охраны или слуг.
Мы подъехали к главному входу, и из здания сразу же появился пожилой мужчина в строгом костюме. Дворецкий, по всей видимости.
Пока вокруг происходила вся эта суета, я тайком просканировал ногу Владимира. Всё-таки ему снова досталось, причём по вчерашнему перелому. А мой друг тоже не из тех, кто будет на что-то жаловаться. К счастью, повторной травмы не было, удар был не слишком сильным.
В особняке нас сразу развели по разным комнатам.
Владимира и Юлию отвели в гостиную, чему мой друг особенно обрадовался, выразительно мне подмигнув. Светлана отправилась поговорить с отцом, ей было нужно объясниться за свой побег из дома. Меня же завели в небольшую комнату, которая напоминала что-то вроде личной амбулатории.
Пока не пришёл хирург, я решил осмотреть свою рану. Жгут из собственного ремня я успел наложить ещё в парке, так что кровотечение уже давно не беспокоило. А вот сама рана оказалась довольно глубокой. Как раз работа для хирурга — срастить все ткани заново.
Внезапно я снова испытал сильную головную боль. И мне пришли в голову и новые воспоминания, как я самостоятельно затягивал рану у какого-то мужчины. Или буду затягивать, ведь этого ещё не было. А как я это сделаю?
У меня что, есть ещё и хирургические силы? Звучит невероятно, но… Надо проверить, пока никого нет.
Я расположил руку на столе и одним быстрым движением выдернул до сих пор торчащий нож. Не вытаскивал раньше его не просто так. При ножевом ранении лезвие одновременно и вызывает кровотечение, и перекрывает сосуды, препятствуя большой кровопотери. Кроме того, нож также препятствует попаданию в рану инфекции. Так что до помощи лекарей лучше его не трогать.
Сейчас же я выдернул его ради эксперимента. Так, теперь правой рукой провести над раной, представляя, как срастаются ткани. Один за другим восстанавливаются сосуды, мышцы, кожа…
Когда через несколько минут, наконец, пришёл хирург, рука уже была в идеальном состоянии. Так, теперь надо бы объяснить, как так вообще получилось… М-да.
— Мне сказали тут ножевое ранение, — громко икнув, протянул мужчина. Со стойким запахом перегара и слабо держащимся равновесием.
О, это будет проще, чем я думал!
— Так, вы его уже залечили, — уверенно ответил я. — Рука совсем не болит!
— Пра-авда? — протянул хирург. — Вот это я молодец!
Похоже, сегодня удача на моей стороне. Ну и понятно, каким образом род Пановых мог позволить себе целого хирурга. Лечит-то он наверняка хорошо…, но человек не без недостатков.
— Да, спасибо вам, — кивнул я, спешно покидая комнату. — До свидания!
— Я настоящий лекарь! — услышал я за закрывающейся дверью.
Да и ответ на вопрос «чем же занимается личный хирург семьи Пановых целыми днями» получен. Правда, лучше сообщить об этом хозяину дома. А то понадобится как-нибудь реальная помощь хирурга, а он будет не в кондиции.
Я поднялся в гостиную, где ожидали Владимир и Юлия. Правда, как только я зашёл, Юлия сразу бросилась ко мне.
— Как ваша рука? — взволнованно спросила она.
— Всё в порядке, — продемонстрировал я вылеченную самостоятельно руку. — Светлана ещё не появлялась?
— Она что-то с отцом обсуждает, — поделилась новостями Юлия. — А мне вот ваш друг про учёбу рассказывал. Интересно у вас, лекарей! У меня в педагогическом всё скучнее гораздо.
— Ну, все профессии так или иначе важны. Да и не всегда у нас весело, — возразил я.
Юлия хотела ещё что-то сказать, но тут из какой-то комнаты выскочила Светлана.
— Прошу прощения за ожидание, обед будет готов через пятнадцать минут, — проговорила она. — Отец хочет присутствовать и поблагодарить моего спасителя.
— Спасителей, — поправил я. — Нас было двое.
— А, ну да, — чуть смутилась Светлана.
Видимо, она успела во всех красках расхвалить меня, забыв упомянуть про Владимира.
Я кинул быстрый взгляд на друга, но он не выглядел унылым или расстроенным. Всё в своей жизнерадостной манере. Кажется, по-настоящему сломленным я видел его только там, в яме на заводе. А все эти проблемы не казались ему чем-то существенным. Оно и к лучшему.
Так, стоп! Тогда, на заводе, я смог прочитать мысли и эмоции своего друга. Но больше мне этого не удавалось. Даже сегодня во время боя, когда этот навык пригодился бы, мыслей противника я не слышал.
Если подумать логически, то это способность лекарей-психологов.
Психологи лечат ментальные патологии, а потому взаимодействуют со сломленными, эмоционально нестабильными или опустошёнными людьми. И значит, читать мысли могут только они.
Вот в чём причина, почему я не мог прочитать мысли врага! Да и мысли Владимира сейчас мне тоже недоступны. Всё дело в ментальном состоянии.
Хотя, возможно, прокачивая эту ветвь лекарской магии, я смогу усилить диапазон чтения мыслей. Например, смогу читать мысли у людей с сильной эмоцией. Нужно будет хорошо изучить этот вопрос.
Поймав минутку, я аккуратно сказал Светлане о проблемах с хирургом. Та отреагировала на удивление спокойно и пообещала рассказать всё отцу. Вообще, после разговора с отцом она выглядела слегка пристыженной. Видимо, за самовольную прогулку ей уже досталось.
Через пятнадцать минут в гостиной снова появился дворецкий и пригласил нас в обеденный зал. Там уже был накрыт целый праздничный стол. Такого обилия блюд я не видел в нашей семье даже на самых крупных праздниках. Да что уж там говорить, некоторые из этих блюд я не видел ни разу в жизни.
Мы коротко представились отцу Светланы, Аристарху Александровичу Панову, и расселись за столом.
Других приглашённых на обед, не было. Это что, весь стол затеяли ради нас?
— Господа, хочу выразить вам свою большую благодарность, что спасли сегодня мою дочь, — начал Аристарх Александрович. — После смерти жены она — мой главный лучик света в жизни. А также она — моя единственная наследница и будущая глава рода. Не знаю, что бы я без неё делал.
А Светлана даже не упомянула, что у неё умерла мама. Теперь становится понятным весь этот шикарный стол для нас. Отец Светланы просто не знает, как ещё выразить нам свою благодарность.
— Вы уже разобрались с нападавшими? — поинтересовался я.
— Да, конечно. Полиция их уже допросила и доложила мне. Как я и предполагал, их заслали Зубаревы, ещё один крупный род в Гатчине, — поведал Аристарх Александрович. — С этим родом у нас давно есть некоторые разногласия, но раньше всё было мирно. А теперь из-за одной сорванной сделки они решились на такую подлость — захотели навредить моей единственной дочке! — он эмоционально ударил кулаком по столу.
— Отец, всё хорошо, я в порядке, — мягко проговорила Светлана, успокаивая Аристарха Александровича. — Николай защитил меня!
— Точно, точно, — закивал Панов, слегка успокаиваясь. — Для разборок Зубаревы нашли наёмников, не самых лучших в городе, но и не новичков. Светлана рассказала мне, как вы, Николай, смогли легко с ними разобраться.
— Я был не один, — повторил я сказанное в гостиной. — Мне помогал Владимир.
Друг благодарно кивнул мне со своего места. Ему было приятно, что я не преуменьшал его вклад в той драке.
— Разумеется, — закивал отец Светланы. — Но всё-таки именно вы обезвредили двух этих бандитов. И я просто обязан вас щедро наградить! Называйте любую сумму, и я сразу же её переведу вам.
А я думал, этот обед и считается наградой. Мелко же я свои заслуги оценил!
— Господин Панов, я делал это не ради денег, — проговорил я. — Для меня в принципе неестественно видеть, как обижают женщину. Так что никаких денег я не возьму, вы и так уже достаточно нас поблагодарили.
— Я вовсе не хотел вас обидеть. Если бы не вы… Скажите, что я могу для вас сделать?
— Вы уже достаточно сделали, — повторил я. — Я не приму от вас никаких денег. В конце концов, жизнь и здоровье вашей дочери не может оцениваться материально.
— Вы правы, — кивнул Аристарх Александрович. — Что ж, вы ещё и очень благородны. В таком случае, я буду рад оказать вам любую помощь, когда бы она не потребовалась. Дворецкий выдаст вам мою визитку. Любая проблема, любая помощь — сразу же звоните, я помогу. Не отказывайтесь от этого, прошу. Это же ни к чему вас не обязывает, а мне будет приятно.
— Хорошо, — согласился я, чтобы успокоить Аристарха Александровича.
Дворецкий тут же появился за моей спиной, аккуратно положив визитку рядом со мной.
Я убрал её в карман, и мы, наконец, приступили к обеду. Стол был накрыт действительно шикарный. Первые минут тридцать мы просто ели, не отвлекаясь на другие разговоры.
Когда голод был утолён, за столом начались спокойные разговоры. В итоге засиделись мы почти до вечера, превратив затянувшийся обед в ранний ужин.
Назад до общежития нас довёз личный водитель Светланы.
Уже у себя в комнате, рассматривая зажившую руку, я вспомнил, что открыл сегодня ещё и хирургическую способность. Значит, я владею тремя направлениями лекарской магии. Неплохо!
Надо тщательно продумать, как научиться их контролировать и овладеть. Пока что получается пользоваться ими по наитию, вспоминая какие-то обрывки из прошлой жизни. Ну, точнее, будущей.
Но этого мало, надо полностью овладеть этими направлениями.
Кстати, скорее всего, спасение того пострадавшего на заводе стало возможным только из-за наличия у меня этой магии! То, что я сделал — явно не уровень новичка, коим я и являюсь.
Так что все эти навыки точно надо развить до максимума. Стольким людям я тогда помочь смогу! Эта идея очень вдохновляла. Ведь именно такова цель любого лекаря — помочь как можно большему числу людей.
Со всеми этими мыслями я, наконец, заснул.
Оставшиеся дни практики прошли без каких-либо ярких событий.
Наконец, когда она подошла к концу, мы вернулись в Санкт-Петербург. Автобус доставил нас прямиком до лекарского общежития, так как учёба начиналась уже завтра. Даже к родным не было времени заехать, только ждать ближайших выходных.
Хоть мы и приехали днём, всем не терпелось оказаться в комнатах и хорошо отдохнуть перед предстоящими трудовыми буднями. Но мне это сделать было не суждено.
— Аверин Николай? — поймал меня незнакомый четверокурсник на подходе к общежитию. — Вас срочно вызывают к ректору академии.
Я кивнул и направился в главный корпус. Интересно, что потребовалось от меня ректору? Предположений у меня не было.
Главное здание лекарской академии находилось в двадцати минутах ходьбы от общежития. Это было величественное и самое старое построение во всём нашем студенческом городке. Высокие мраморные колонны, украшенные лепниной стены, а перед входом — четыре статуи, символизирующие четыре артефакта.
С начала учёбы я бывал здесь только один раз, при поступлении. Обычно все вопросы со студентом решал декан его факультета, а не ректор. Так что сейчас я гадал, с чего удостоился такой чести.
Поднявшись по застеленной красной ковровой дорожкой лестнице, я очутился на втором этаже. Самые красивые двустворчатые двери вели как раз в кабинет ректора.
Постучавшись, зашёл в приёмную, и через пару минут миловидная секретарша сообщила, что я могу войти в кабинет.
— Добрый день! — поздоровался я, входя в кабинет к ректору. — Аверин Николай. Вызывали?
— Да, Николай, проходите, — кивнул седовласый мужчина, поднимая взгляд от бумаг. — Мне жаль, что приходится говорить это вам. Но вы отчислены из нашей академии.
Глава 4
Отчислен? Это ещё что за новости?!
— Из-за чего меня отчисляют? — спросил я у ректора, стараясь сохранять спокойствие.
— Гатчинская больница, с которой у вас был заключён целевой договор, прислала документ о расторжении, — объяснил ректор. — А значит, больница больше не будет оплачивать ваше обучение.
— Я могу оплатить самостоятельно, — спокойно возразил я. — Или заключить новый договор. И не обсудив это со мной, вы сразу же решили меня отчислить?
— Николай, я понимаю, как это сейчас выглядит, — тяжело вздохнул мужчина. — Но это не моя прихоть.
— В каком смысле? — вскинул я брови. — Вы же ректор академии.
— Выше меня есть и другие люди, — печально ответил ректор. — Например, меценаты академии. И один из них настоял на вашем отчислении. Хоть я и не должен говорить вам подобного, но мне и самому искренне не нравится происходящее. Он нашёл лазейку в правилах обучения, где чётко сказано, что учёба должна быть оплачена до первого сентября. А сегодня уже второе, как вы знаете. Поэтому, к сожалению, у меня не остаётся выбора.
— Про разрыв целевого договора студенту должны сообщать тоже до первого сентября, — хмыкнул я. — Особенно если учесть, что только что я прибыл с обязательной практики.
— Документы задержались при пересылке, такое, к сожалению, случается, — пожал плечами ректор.
Здесь есть подвох… Кто-то очень не хочет, чтобы я продолжал обучение.
— Значит, лазейка в правилах академии есть и в мою пользу? — уточнил я. — И вы сможете не отчислять меня сразу, а дать хоть какое-то время на оплату семестра?
— Да, как я уже сказал, мне самому не нравится эта ситуация, — кивнул ректор. — Меценаты хоть и влиятельные люди, но главный в этой академии всё ещё я. И мы всегда поддерживаем наших студентов. Так что у вас есть ровно семь дней на оплату обучения.
Судя по словам ректора, ему не нравится, что кто-то пытается прыгнуть через его голову, поэтому он мне и помогает. Повезло, другой бы просто меня вышвырнул без права вернуться.
— Отлично, благодарю, — кивнул я. — Насчёт этих меценатов — вы, разумеется, не назовёте фамилию того, кто настоял на моём отчислении?
— Не могу, извините, — покачал головой мужчина. — Эта информация строго конфиденциальна.
Это было ожидаемо, но попытаться стоило.
— Ничего, я всё понимаю, — кивнул я. — В таком случае всего доброго! Оплата будет в течение недели.
— До свидания, Аверин!
Я покинул кабинет ректора, а затем и главный корпус в глубоких раздумьях.
