— НЕТ, не пропускал. Правда, времени совсем мало, поэтому задания, которые ты мне дал, я еще не успел выполнить.
— Зря, завтра буду проверять. Надеюсь, ты будешь готов? — он нахмурил брови, хотя сам еле сдерживал улыбку.
— Буду, — кивнул я.
Сергей смягчился и с улыбкой похлопал меня по плечу.
Вдруг со сцены донеслась музыка. Полина и Сергей пошли на свои места, которые находились в паре метров от нас. Мы тоже опустились на мягкие сиденья в первом ряду. Семен все еще настороженно посматривал вокруг, а Алевтина с волнением и трепетом уставилась на занавес, который начал медленно разъезжаться. Весь зал замер в ожидании.
Вскоре перед нами раскрылся удивительно прекрасный нарисованный мир декораций: с двух сторон высились раскидистые дубы, вперед бежала дорога, а вдали виднелся город с каменными домами и остроконечными крышами. Сцену освещали свечи двух канделябров, свисающих с потолка.
Музыка смолкла, но в зале стояла такая тишина, будто здесь вообще никого не было. Только огонь трещал в масляных лампах. Вдруг послышались шаги, и перед нами появился мужчина во фраке, белой рубашке и с гладко прилизанными волосами. С полуулыбкой он оглядел почти полный зал и начал говорить.
— Дамы и господа! Приветствуем вас на нашем театральном вечере! — торжественно объявил он и слегка поклонился. — Сегодняшний спектакль не просто развлечение, а зеркало самой жизни, в которой соединились злободневные проблемы и сатира, юмор и трагедия. Комедия, которую перед вами разыграют актеры нашего театра, является вершиной драматургии. Я надеюсь, что наши герои заставят вас не только улыбнуться, но и поразмыслить над своей жизнью. Приятного вечера и прекрасного настроения!
Он еще раз поклонился, а зал взорвался аплодисментами. Широко улыбнувшись, ведущий торопливо покинул сцену, а зрители замерли, ожидая начало представления.
Время шло, но ничего не происходило. В то же время вдали, за сценой, слышались приглушенные голоса. Слов нельзя было разобрать, но, судя по интонациям, царило какое-то волнение, если не сказать паника.
— И чего они тянут? — недовольно проговорил мужчина за моей спиной.
— Успокойся. Может, у героя что-то с костюмом случилось, — предположил женский голос.
— Лучше готовиться надо, чтоб ничего не случалось, — продолжал возмущаться он. — Я четыре рубля заплатил не для того, чтобы на пустую сцену пялиться.
Понемногу недовольных голосов становилось все больше и больше. Кто-то демонстративно встал, вышел из зала и громко потребовал, чтобы ему вернули деньги. Алевтина, которая все еще с предвкушением смотрела на сцену, повернулась ко мне и тихо спросила:
— Где?
— Не знаю. Возможно, что-то случилось. Подождем.
Вдруг на сцену выбежал тот же мужчина. Однако на этот раз он был нервным, взъерошенным и явно чем-то озабоченным.
— Прошу прощения за задержку. Непредвиденная ситуация. Не расходитесь, скоро начнем, — торопливо проговорил он и, оглядев зал пристальным взглядом, спросил: — среди вас есть доктор или хотя бы фельдшер?
Все начали переглядываться, но никто не вызвался. В это время ко мне подбежала взволнованная Полина.
— Степа, пожалуйста, помоги. Похоже, случилась беда.
— Я бы с радостью, но не уверен, что меня допустят до больного, — пожал я плечами.
— Со мной допустят, — следом подошел Сергей.
Я кивнул, поднялся с места и обратился к Полине:
— Присмотри за Алевтиной и Семой, хорошо?
— Да-да, можешь не беспокоиться. Я буду все время рядом с ними, — заверила она и опустилась на стул как раз между ними.
— Не надо за мной приглядывать. Я сам за кем хочешь пригляжу, — еле слышно возмутился Семен.
Я не отреагировал на его слова и пошел вслед за Сергеем, который уже поднимался на сцену.
За декорациями был коридор, в котором столпились не меньше десяти человек. Большинство были в вычурных костюмах и с гримом на лице.
— Что случилось?! — громко спросил Сергей. — Где больной?
Толпа обернулась, и я увидел на небольшом диванчике девушку в нарядной одежде, с выбеленным лицом и красными губками-бантиками — явно актриса. Рядом с ней стоял ведущий и держал у носа зеркальце.
— Она не дышит. Не дышит… — выдавил он и ошарашенным взглядом посмотрел на людей, стоящих рядом.
— Дайте дорогу лекарю! — взревел Сергей и пошел напролом, расталкивая локтями людей.
Я поспешил следом.
— Здесь сибирский знахарь! Дайте ему осмотреть больную, — Сергей уперся взглядом в ведущего.
Тот выглядел потерянным и, встрепенувшись, будто ото сна, попятился назад. Пока Сергей расталкивал толпу со словами: «Дайте воздуху! Отойдите, а то дышать нечем!», я подошел к женщине и переключил зрение.
На ее шее увидел тонкую зеленую нить, ведущую вниз. Быстро расстегнув верхние пуговицы платья, дошел до туго перетянутого корсета. Пришлось переворачивать девушку и сзади развязывать шнурок, который, как назло, путался и цеплялся за все подряд.
— Держите. Так будет быстрее, — пожилая женщина в пышном белом парике впихнула мне в руки большие ножницы.
— Спасибо, — кивнул я, перерезал шнурок, снял корсет и, расстегнув еще несколько пуговиц, увидел, что болезнь засела в желудке. Но это была даже не болезнь, а отравление. Яд в виде зеленой тягучей жижи расползался по ее телу прямо на моих глазах.
Чтобы остановить распространение яда, я первым делом нарисовал руну «Чистоты» и «Исцеления». Яд в виде сущности немного посветлел и будто уменьшился, но никуда не пропал. Руночерть его задери! Сильный яд, очень сильный.
С ядами я сталкивался крайне редко, поэтому у меня не было готовой руны, которая смогла бы изгнать его из тела. Думай, Аскольд, думай!
Между тем раздражительность зрителей лишь нарастала. Послышались гневные крики. Кто-то грозился пройти за кулисы и силой выгнать актеров на сцену.
Ведущий, который, как оказалось, был директором театра — Дмитрием Васильевичем Шестаковым, поднялся на табурет и поднял руки, призывая к тишине.
— Друзья, беды случаются, но мы должны сыграть пьесу. Анечку заменит… — он оглядел притихшую толпу и указал пальцем на миловидную дамочку с аппетитными формами. — Елизавета — ты сыграешь главную роль. Слова знаешь?
— А как же, — кивнула она и расплылась в радостной улыбке, будто и не умирала рядом с ней девушка.
— Хорошо, — выдохнул он, спустился с табурета, с сочувствием посмотрел на девушку, которую назвал Анечкой, и вышел на сцену.
— Дорогие друзья, прошу прощения за задержку! Произошла непредвиденная ситуация, но сейчас все под контролем. Итак, мы начинаем!
Послышались редкие хлопки. Актеры заняли места, и представление началось.
— Степа, ну что? — спросил Сергей, внимательным взглядом посмотрел на бледную неподвижную девушку и еле слышно продолжил: — Неужто померла?
— Нет, жива. Я немного улучшил ее состояние, но она отравлена, а я понятия не имею, как вывести из нее этот яд. Мне нужно подумать.
— Отравлена? — ужаснулся директор Шестаков. — Но кто мог такое с ней сделать?
— Сейчас это не важно, — отмахнулся я. — Главное, чтобы мне удалось ее спасти. С остальным потом разберетесь. Есть у вас помещение, где мы можем уединиться? А то здесь очень шумно, я не могу сосредоточиться.
— Мой кабинет в вашем распоряжении, — заверил он.
— Хорошо, идемте.
Сергей взял девушку на руки и пошел вслед за директором. Я замыкал шествие, погрузившись в себя. Перед внутренним взором проносились знаки, которые я складывал в руны, подбирая нужную комбинацию.
Кабинет утопал в книгах и папках с документами. Шестаков быстро освободил диван, куда Сергей уложил девушку.
— Мне нужно перо и бумага, — сказал я.
— Все в вашем распоряжении, — он указал на письменный стол, на котором тоже высились стопки книг. — Прошу прощения, но я должен присутствовать на представлении. Вы не против, если я отлучусь?
— Можете идти, — ответил я, ведь от него сейчас не было никакого толку. — Но сначала скажите, что за яд в девушке?
Он удивленно взглянул на меня.
— Мне-то откуда знать? Если вы думаете, что это сделал я, то глубоко ошибаетесь. Анечка — моя любимица. Она — прима моего театра. Ей достаются лучше роли, — с жаром проговорил он и явно не врал.
— Если Степан говорит, что ее отравили, то так оно и есть, — сухо произнес Сергей. — И я бы на вашем месте отправил кого-нибудь в городскую управу или в жандармерию. Это дело надо расследовать.
— А вдруг она сама? — еле слышно спросил директор театра.
— Был повод? — уточнил я.
Шестаков задумался и пожал плечами.
— Мне об этом ничего неизвестно.
— Тогда не надо строить догадки, — повысил голос Сергей. — Отправьте за представителем власти и идите на представление, если так надо.
— Сию минуту отправлю, — он торопливо вышел из кабинета и прикрыл за собой дверь.
Я нарисовал на руке девушки еще одну руну «Исцеления», чтобы поддерживать в ней жизнь, и подошел к столу. Пришлось потрудиться, чтобы найти чистый лист бумаги. Отыскал лишь в нижнем ящике стола. Обмакнув перо в чернила, нанес первый знак, в котором был уверен — символ духа и силы слова. Он усилит любую руну в несколько раз. Теперь же нужно подобрать те знаки, которым нужно это усиление. И, главное, не навредить девушке.
Окунувшись вглубь себя, я принялся размышлять.
Символ защиты нужен обязательно. Затем знак, обозначающий жизненную энергию и силу. А потом… потом знак разрыва и перелома. Он переменит то состояние, в котором находится девушка. Но это еще не все. Чувствую, что недостаточно, но не пойму, что еще нужно добавить.
— Может, за доктором отправить? — несмело проговорил Сергей, выдернув меня из раздумий.
— Зачем? — не понял я.
— Ну, чтоб девушке помочь, — извиняющимся тоном сказал он. — Вижу, ты сам в смятении и не знаешь, что делать. Не сидеть же сложа руки, пока она умирает.
— Если хочешь, можешь отправить, но доктора ей не помогут, — пожал я плечами.
— А ты поможешь?
— Очень на это надеюсь.
Я продолжил прокручивать в голове огромное количество различных символов. Не было ни одного, который бы избавлял от яда, поэтому нужно подбирать очень тщательно и «примерять» к другим.
В конце концов я остановился на двух знаках, которые тут же изобразил на бумаге: знак обновления сил и перерождения и знак движения. В данном случае он будет способствовать быстрейшему выздоровлению.
Окинув взглядом получившуюся руну, я остался доволен. В это время из зала послышались восторженные крики и аплодисменты. Похоже, представление уже закончилось, а я даже не заметил, что столько времени пролетело.
В кабинет забежал раскрасневшийся директор.
— Ну что? Анечке стало лучше? — он посмотрел на бледную, неподвижную девушку и тяжело вздохнул. — За городовым я отправил. Скоро должен явиться.
Я встал из-за стола, опустился на колени у дивана и принялся наносить знак на руку девушки. Директор хотел что-то спросить, но Сергей шикнул на него. Все замерли, наблюдая за моими действиями.
Знак за знаком у меня таяли силы, поэтому я всерьез забеспокоился, сожалея, что не попросил помощи и дополнительной жизненной энергии у Сергея или Шестакова, но, вопреки опасениям, последний знак получился, и руна вспыхнула.
— Все, теперь остается лишь ждать, — я устало вздохнул и вытер рукавом пот со лба.
— А что вы вообще делали? — осторожно уточнил директор.
— Лечил.
Я видел непонимание в его глазах, но не стал ничего объяснять. Все мое внимание было направлено на зеленый яд в теле девушки.
В коридоре послышался топот и радостные возгласы. Сюда шли актеры. Девушка вдруг прерывисто вздохнула, открыла глаза и закашлялась. Следом ее вырвало на пол и на стопку книг у дивана.
Я с облегчением выдохнул. Организм избавился от яда. Анечка спасена.
Далее последовали объятия, благодарности и пятнадцать рублей из сейфа директора. Когда мы с Сергеем вышли из кабинета и направились к залу, нам навстречу вышел тот самый городовой с пышными усами. Он сделал вид, что не узнал меня, и прошел мимо.
— Ну наконец-то, я уже начала переживать, — едва увидев нас, с места вскочила Полина.
Семен и Алевтина сидели на прежнем месте и тоже оживились при моем появлении.
— Что случилось? Что там произошло? — продолжила спрашивать девушка.
— Давайте поговорим об этом на улице. Заодно выпьем что-нибудь, — ответил Сергей и первым пошел к выходу.
Я взял за руку Алевтину, которая счастливо улыбалась и продолжала любоваться брошью на груди, и повел вслед за остальными.
— Тебе понравилось? — спросил я у нее.
— Да. Очень, — призналась она и прижалась ко мне. — Спасибо.
— Пожалуйста. Мы сюда еще не раз придем, — заверил я. — Тебе полезно получать положительные эмоции.
Мы вышли на улицу. Прохладный вечерний воздух казался сладким после духоты театра. Пробираясь сквозь толпу молодых людей, которые оживленно обсуждали представление, я вдруг почувствовал острую боль сзади. От неожиданности даже вскрикнул.
— Что с тобой? — встревожилась Полина.
