Страница 3 из 4
- Вы задаете сложный вопрос, ваше величество, - смутился Верещагин, - но хорошо, попробую что-нибудь посоветовать. Ничего особенного с Бухарой делать не надо – пусть все идет так, как идет, в конце концов должно получиться что-то адекватное, ваше величество…
- Я вас услышал, Василий Васильевич, - после небольшой паузы отвечал ему Георгий, - давайте теперь поговорим о литературе, верно, Алексей Максимович? – посмотрел он на Горького.
- Не откажусь, ваше величество, - смело ринулся на амбразуру тот, - про литературу я готов говорить 24 часа в сутки. Нескромный вопрос - мои произведения вы читали какие-то?
- Ну кто из русских людей их не читал, - ответил Георгий, - Песни о соколе и буревестнике вся думающая интеллигенция знает, я так полагаю.
- Не скрою, мне очень лестно ваше мнение, - улыбнулся Горький, - но это уже дела давно минувших дней, так сказать, как и Макар Чудра, с тех я много чего нового написал…
- Нет-нет, Алексей Максимович, - твердо возразил ему Георгий, - давайте про соколов…
- Не возражаю, - поднял перчатку Максим, - давайте о них – что вас интересует?
- Меня интересуют идеи, так сказать, ваших песен, Алексей Максимович, - продолжил Георгий, - а что касается художественной составляющей, там все в порядке… такие притчи и таким языком, по-моему, в мире пока еще никто не писал… если не считать апостолов Матфея, Луки и Иоанна.
- Ей-богу, вы меня смущаете, ваше величество, - скромно потупил глаза Горький.
- Можете называть меня по имени-отчеству, - разрешил тот.
- Хорошо, буду по имени-отчеству… так что там насчет идей, Георгий Александрович?
- Давайте возьмем для определенности одну песню, про буревестника, - начал объяснять император, - смотрите сами – у вас же там проводится прямое противопоставление смелого буревестника, реющего между тучами и небом, и глупого пингвина, который прячется от разгула стихий в утесах, верно?
- Все так, Георгий Александрович, - кивнул Горький.
- И в итоге получается такой посыл – пусть сильнее грянет буря, которая поднимет в небеса буревестника и опустит в преисподнюю пингвина, правильно?
- Не совсем так уж в лоб, - ответил писатель, - но в принципе правильно…
- Давайте пойдем чуть дальше, - усмехнулся Георгий, - если вы не возражаете…
- Какие уж тут возражения, - Горький тем временем разлил остатки рисовой водки по бокалам и выпил свой без тостов, - давайте пройдем далее.
- Смотрите сами, Алексей Максимович, - царь тоже выпил свою рюмку, закусил корейской морковкой и выложил свои умозаключения, - во-первых, птицы семейства буревестников обитают в основном в Южном полушарии… когда я воевал в Трансваале, видел их в немалом количестве.
- Это слабый аргумент против, - поморщился Горький, - в литературе есть такой прием, как метафора и есть аллегории.
- Согласен, - усмехнулся Георгий, - но я еще не закончил… во-вторых – хорошо, допустим, этому вашему буревестнику нравятся штормы и ураганы, хотя хорошего в них немного, но ненастная же погода когда-нибудь, да успокаивается? И что будет делать буревестник в штиль, допустим?
- Он будет заниматься другими своими делами, - угрюмо отвечал Горький.
- Правильно, - поддержал его Георгий, - и ждать новой бури… он же буревестник, даже имя обязывает, так?
- Наверно так, - писатель нервно покрутил в руках рюмку и крикнул официанту, чтобы он принес еще одну бутылку водки, - в природе все устроено более логично, чем в человеческом обществе – есть время разбрасывать камни, а есть время и собирать их.
- Трудно с этим не согласиться, - продолжил Георгий, - знаете что, давайте отбросим в сторону ваши метафоры и аллегории и поговорим прямо, как два русских человека.
- Конечно-конечно, - подал голос молчавший до этого Верещагин, - давайте уже уйдем от ваших теорий, Алексей Максимович, в сторону практики.
- Смотрите сами, - закончил свою мысль император, - буревестники это же у вас революционеры, верно? Борющиеся с самодержавием, что уж тут скрывать…
- Допустим, - хитро улыбнулся Горький, - но заметьте, что это сказали вы, а не я.
- Да, это я сказал, - ответно улыбнулся Георгий, – я что, собственно, хотел бы донести до вашего сведения - революция это, конечно, красивый фейерверк и, как говорят умные люди, миллион новых вакансий для тех, кто подсуетится вовремя, но с другой-то стороны это слом работающей худо-бедно государственной машины и собирание из обломков чего-то нового. И тот же миллион жертв вдобавок – вспомните, что было в Англии в 17 веке и во Франции в 18-м…
Он замолчал на несколько секунд, сделав перерыв на очередную рюмку.
- Все же русская водка лучше, чем эти восточные, - сделал он такую ремарку перед тем, как закончить, - так, о чем я там… да, про революции – на мой скромный взгляд эволюция много лучше и эффективнее любой революции, разговаривать и договариваться о взаимных уступках – это совсем не стрелять друг в друга из стволов разного калибра. Поэтому, заканчивая разговор о буревестниках и пингвинах, хочу сказать простую вещь – ломать не строить… а бури от нас никуда не денутся, надо просто принимать их как неизбежное зло и по окончании восстанавливать разрушенное.
Но это все же не был конец разговора – напоследок царь выдал Верещагину неожиданную фразу:
- Василий Васильевич, а вас я настоятельно попрошу не вступать на борт никакого боевого корабля в течение… ну, допустим, в течение этого года… ваш талант еще нужен стране.
оь
Боевая тревога, торпедная атака
Тревожное ожидание закончилось на следующий день, когда японский крейсер Чиода, стоявший в порту Чемульпо битый месяц бок о бок с Варягом, внезапно поднял якоря и на всех парах покинул место своей стоянки в неизвестном направлении. Все телеграфные станции Кореи вообще-то были под контролем японской стороны, они и получили предписание задерживать телеграммы российским представителям минимум на сутки, однако Георгий предвидел такую ситуацию, поэтому связь с Владивостоком у него была налажена через радиоканал – устройство инженера Попова уже обеспечивало устойчивую связь на расстояние не меньше тысячи километров.
8 февраля Руднев имел беседу с Бейли, командиром английского крейсера Талбот, в ходе которой выяснилось, что японские власти рассматривают все корабли, находящиеся в гавани Чемульпо, как нейтральные. Кроме русских. А на следующий день командир Чиоды Мураками уже лично передал на все иностранные суда послание об объявлении войны России.
Георгий с двумя братьями провел эти два дня почти что целиком на местном телеграфе, где по соседству с обычным телеграфным аппаратом была развернута радиостанция инженера Попова. Поэтому мировые и российские новости они узнавали много раньше остальных.
- Ну что, братья, - Георгий снял наушники и обернулся, - вот и пробил час Х… наш отец по праву назывался в народе Миротворцем, потому что войн в течение его правления не было… испано-американскую и бурскую за войны не считаем, они были далеко и участвовали мы там малыми силами. Но время идет, времена меняются – и сейчас придется мне отказаться от такого почетного прозвища… потому что подставлять левую щеку после того, как тебя ударили по правой, это не в русских традициях.
- Все верно, брат, - отозвался Михаил, - надо показать японцам, кто здесь главный…
Тут в помещение телеграфа буквально вбежал Руднев с экстренным сообщением.
- Господа, японцы начали высадку десанта!
- Какими силами, в каком месте? – задал сразу два вопроса Георгий.
- Вот здесь, - Руднев развернул на столе карту побережья и показал пальцем на бухточку на юге от Чемульпо, - сюда впадает одноименная река, расстояние до наших кораблей оттуда примерно тридцать километров. Да, численность высадившихся войск оценивается нами примерно в две тысячи штыков.
- Надо поставить заградительные отряды здесь и здесь, - Георгий показал на карте нужные места, - а вы вместе с Беляевым выходите в море и попытайтесь спровоцировать Уриу на боевые действия… ближе одной мили не подходите к японцам, слишком велик будет риск поймать торпеду.
- Слушаюсь, ваше величество, - козырнул Руднев, - разрешите выполнять?
- Разрешаю, - махнул тот ему рукой, - а мы сейчас едем на аэродром…
И на этой звенящей ноте адмирал Руднев отбыл на вверенный ему крейсер исполнять задумки верховного главнокомандующего, а сам верховный главнокомандующий сел в механическую повозку вместе со своими родственниками и поехал на местный аэродром, расположенный в сопках чуть восточнее города и порта.
Аэродромом его можно было назвать весьма условно… то, что знают люди из 21 века – терминалы с пограничной и таможенной службами, тут отсутствовали как класс. Даже и здание-то аэропорта в Чемульпо чем-то напоминало обычный сарай, средних размеров помещение из грубо сколоченных досок-сороковок. На крыше, правда, у него имелось что-то, смутно напоминающее службу аэронавигационного обеспечения из будущего. Будка с круговым обзором, если коротко – там сидел прототип нынешнего авиадиспетчера, который через рупор подавал сигналы остальным обеспечивающим службам.
Авто с венценосной семьей зарулило прямиком к стоящим справа от сарая четырем Добрыням, первенцам российской авиационной отрасли.
- Здравия желаю, ваше величество, - отдал честь авиатор Уточкин, узрев Георгия. – Как здоровье?
- Здоровье в порядке, - на автомате вылетело из него, - а для вас есть настоящее дело – готовы к нему? – строго посмотрел на Уточкина император.
- Всегда готовы, - на том же автомате вылетело из пилота, - что надо делать, излагайте…
- Излагаю, - Георгий вышел из машины и начал свою речь, - японцы официально объявили нам войну, только что. Но первыми начинать боевые действия все же не надо, мало ли как придется потом объяснять это. Поэтому приказываю разогреть моторы и стартовать в направлении японской эскадры, но торпеды не сбрасывать вплоть до особой команды…
- И как мы получим эту команду, ваше величество? - задал вопрос пилот истребителя, удивительно похожего на АН-2 из будущего времени.
- По радио, что непонятного? – сдвинул брови Георгий. – По этому сигналу все Добрыни по очереди сбрасывают торпеды в направлении эскадры Уриу. Первая цель – флагман Асама, в нее надо положить не меньше двух торпед. Все остальное на усмотрение летчиков… вопросы есть?
Вопросов ни у кого не оказалось, поэтому пилоты разбрелись к своим машинам разогревать моторы, а Михаил спросил у брата:
- Можно мне вылететь на это задание?
- Зачем? – не понял Георгий.
- Ну вот у тебя уже есть боевой опыт в двух войнах, на Кубе и в Трансваале, а у меня ни одного…
- Понял, - усмехнулся Георгий, - разрешаю – полетишь с Уточкиным, сейчас обо всем договоримся…
- А я? – тут же раздалось со стороны Николая, - я тоже хочу на войну.
- Давай, брат, не будем класть все яйца в одну корзину, - серьезно ответил ему Георгий, - на твой век войн еще хватит… так что мы с тобой остаемся внизу координировать боевые действия наших войск – понятно?
- Куда уж понятнее, - горько усмехнулся Николай, наблюдая, как на Михаила надевают парашют, а потом он по лесенке забирается на место второго пилота в Добрыню.
Георгий еще подозвал к себе Уточкина и дал ему краткий инструктаж, на что тот дважды кивнул головой и также занял свое место в Добрыне с номером 01 на борту.
- Борт номер один, - на автомате сработало воспоминание у императора, - надо будет запомнить на будущее. Ну с богом, ребятки, - перекрестил он сразу оптом всю эскадрилью, а потом задумался на пару секунд и быстрым шагом добрался до единственного истребителя, представленного здесь.
- Я тоже лечу с ними, - сообщил он Николаю, вернувшись назад, и тут же пресек все возможные возражения от брата, - ты остаешься тут за главного, координируй наши усилия. Взамен я тебе клятвенно обещаю – следующий выход на боевое дежурство будет твоим.
И он забрался на заднее место истребителя Алеша, а потом махнул всем остальным оттуда, а потом задвинул стекло обтекателя сверху. Самолеты дружно перестроились и взлетели один за другим без малейших затруднений, а Николай вытер пот со лба и скомандовал шоферу ехать обратно на телеграф. Все летающие средства были оборудованы радиостанциями, которые по умолчанию были настроены именно на телеграф города Чемульпо.
А внизу под истребителем Алеша тем временем простирались ровные прямоугольники обрабатываемой земли в этой корейской провинции. Облачность была небольшой, обзор замечательным, где-то впереди засинелись воды залива Чемульпо, а совсем вдали уже желтелось Желтое море, простирающееся от берегов Кореи и до Аньшаня-Цзиньжоу на севере и Циндао-Шаньдуна на западе. Где-то посередине его еще имелся Ляодунский выступ с Порт-Михаилом и Далянем.
- Вижу японскую эскадру, - сообщил в переговорное устройство первый пилот истребителя, - восемь кораблей в линию.
Георгий приложил бинокль к глазам, обозрел обстановку и ответил:
- Правильно, это они и есть… с Асамой во главе. А где наш Варяг?
- Пока не наблюдаю… - такой был ответ, а чуть позже пилот добавил, - Чемульпо сообщает, что Варяг покинул место стоянки десять минут назад.
- Значит, ждем развития ситуации, - ответил Георгий, после чего истребитель заложил крутой вираж, облетев эскадру адмирала Уриу с западной стороны.
Потянулись томительные минуты ожидания, во время которых все пять самолетов российской стороны поступательно совершали круг за кругом над японскими кораблями. Через полчаса пилот истребителя сообщил Георгию:
- Варяг и Кореец вышли из горловины бухты.
- Вижу, - отзеркалил император, - расстояние до Асамы у них примерно пять километров или три морские мили, как говорят на флоте… а это еще что за птица? – указал он на большой корабль, на всех парах подходящий к эскадре Уриу.
- Не могу знать точно, ваше величество, - отозвался пилот, - но могу предположить, что это носитель самолетов… авианосец, как было написано в обозрении японской военной программы.
- Они же его только что оплатили американцам, - припомнил этот момент Георгий, - как-то очень быстро он добрался сюда… а вот и самолет с него взлетает – ты оказался прав, капитан, это авианосец.
С длинной палубы этого корабля достаточно неуклюже стартовал практически такой же истребитель, в котором сидел Георгий. Он нырнул вниз после покидания стартовой дорожки, но выровнялся и уверенно начал набирать высоту, приближаясь к русской эскадрилье.
- Наши действия, Георгий Александрович, - прокричал пилот, - он ведь будет на прицельной дальности через полминуты.
- Начинаем атаку, - быстро созрело решение у императора Всея Руси, - передай на Добрыни, чтобы начинали сброс торпед, а мы идем в лобовую на этого красавца. Пулемет работает?
- Так точно, сегодня утром сам проверял, - ответил тот.
- Тогда делай круг и разворачивайся перед ним, за сотню метров примерно, а я возьму его не мушку.
- Что делать Варягу и Корейцу? – переспросил пилот.
- Пусть стоят на месте, - ответил Георгий, а тем временем его самолет смело пошел навстречу неприятелю.
- Еще один взлет, - прокричал в трубу пилот, показав рукой в этом направлении.
И Георгий тут же увидел, как второй биплан тяжело плюхнулся с палубы корабля, едва не зачерпнув колесами воду Желтого моря, но сумел выровняться и уверенно вышел на траекторию полета в направлении наших бомбардировщиков.
- Передай нашим ребятам, - прокричал со своего сиденья император, - чтобы быстрее отстрелялись и ложились на обратный курс. А мы пока с этим разберемся.
Алеша быстро набрал высоту, чуть превышая японца, сделал над ним круг и уверенно пристроился в голове процессии. А Георгий расчехлил пулемет, самый обычный Максим, только без колес, и прицелился в нужную сторону.
- Чуть ниже, - скомандовал он пилоту, и тот послушно выполнил сказанное, Алеша опустился на полсотни метров, оказавшись прямо перед японским истребителем.
Тут Георгий и открыл огонь, выпустив половину длинной патронной ленты.
- Горит, сволочь! – крикнул он, прекратив стрельбу, а потом добавил, - второй догоним?
- Вряд ли, - ответил пилот, - слишком далеко… в Асаму, кажется, хорошо попали… и одну Добрыню подбили, - добавил он, указав на дымящий русский бомбардировщик, а потом добавил, - горючего осталось на десять-пятнадцать минут.
Надеюсь, не ту Добрыню, подумал Георгий, на которой Михаил сидит. Но вслух он сказал другое.
- Уходим на базу… в хвосте остальных Добрынь… а Асама хорошо горит… да и Чиодо, кажется, досталось.
Последнее, что он успел увидеть на водах Желтого моря, был гигантский столб воды и дыма над Асамой. Пороховой склад взорвался, скорее всего, подумал он. Приземлились они все на том же аэродроме Чемульпо на последних каплях горючего, перед этим на взлетные полосы плюхнулись три Добрыни, одна не дотянула. Георгий выскочил из машины и побежал к ближайшему бомбардировщику… его надежды не оправдались – не долетела именно та машины, где наводчиком был брат Михаил.
- Она села где-то в севернее города, - отрапортовал один из пилотов, - посадка прошла удачно… Уточкин опытный летчик.
- Надо выслать в ту сторону наших людей, - приказал Георгий, - хотя стой, - остановил он автомобиль, готовый выдвинуться на поиски, - я сам поеду.
И кавалькада из двух автомобилей запрыгала по кочкам и ухабам корейской провинции Чемульпо в северном направлении. Дорога шла между полями, засеянными озимой соей – характерные фиолетовые цветки этого растения Григорий помнил еще по Южной Африке. Надо будет заняться растениеводством, на автомате подумал он, когда с войной разберемся – соя очень полезное растение.
Проехали две подряд корейские деревушки с одинаковыми покосившимися строениями, их тут, кажется, фанзами называют. И тут чуть впереди и справа над кронами деревьев показался черный дым.
