Дия Сёмина "Жена фаворита королевы. Посмешище двора"

— Вы правы, сударыня, говорящему коту я удивился бы в меньшей степени. Что с вами случилось? Вы стремительно умнеете, ещё три дня назад Аннабель, какую я знал, начала бы рыдать, сильно заикаясь умолять о поцелуе, и остаться с ней на ночь. Но вы словно её сестра-близнец, но поразительно сообразительная.

— А у меня, как я полагаю, сестры нет?

— До этого вечера, я считал, что нет. А теперь уже сомневаюсь.

— Так вот, раз вы сомневаетесь, то я нет! У любовницы своего мужа, я ничего просить не собираюсь! Понятно? Хватит того унижения, что меня считают посмешищем! Так что лучше я начну бороться за замок, чем за вас. Где дверь вы знаете!

Мой удивлённый до сердечного приступа муж чуть не задохнулся, но грозного ответа от него я не дождалась. Так же бесцеремонно в комнату вошла какая-то дама и рявкнула, что Её Высочество желают уехать в столицу, и ждать ли господина барона?

— Поезжайте, вам в моей постели ничего не обломится, вы совершенно не в моём вкусе, сударь, про остальное я уже всё сказала!

И в этот момент Волк так громко рыкнул, что и дама, а за ней и мой муж сбежали не прощаясь.

— Спасибо, Волк. Мы хорошая команда! Только вот как сказать людям в замке, что Аннабель их предала, выйдя замуж за расфуфыренного козла-изменщика. Хотя, я сейчас усну, а утром, даже если захочу что-то сделать для них, то не смогу.

И я уснула. Стоит ли говорить, какие жуткие кошмары меня мучили всю ночь. А утром кошмар стал явью:

— Госпожа Аннабель? Вам хоть немного лучше? — няня Нора сидит у моей постели и влажной тряпкой с уксусом протирает мокрые от пота виски.

— Нет, я всё ещё здесь…

— А где же вам быть, милая? Здесь, конечно.

Кажется, я отключилась…

Глава. 3

Я села в постели, осмотрелась и осознала себя в новом пространстве. Если честно, то до этого момента, в моём сознании одновременно существовало как бы две точки во вселенной.

Так со мной уже случалось. Две недели в Турции, потом вернулись с мужем домой, и я ещё неделю не могла понять, где я, что я, и, главное, зачем. Забавное ощущение.

А сейчас ко мне подкрадывается паника. Настоящая, всепоглощающая, усугублённая тяжёлой простудой. Я хочу домой! В свою маленькую квартирку.

В одинокую маленькую жизнь преподавательницы живописи и рисунка в школе искусств. Летом иногда рисующей портреты туристов на Острове Канта. Вот и всё, что у меня осталось. Кот и тот сбежал в этом году. А за ним и муж, решивший, что взрослая, богатая хозяйка бизнеса, гораздо интереснее, чем начавшая полнеть обычная серая мышка. Муж меня так и называл — Крысь, сволочь такой.

Потому что меня на самом деле зовут Кристина, и к тридцати пяти годам, я стала типичной тёткой, быстро потеряв юношескую свежесть вместе со здоровьем и возможностью рожать. Вот и всё.

Эти ужасные воспоминания меня расстроили ещё больше, чем то, что я сейчас нахожусь непонятно где, в непонятно каком времени. И в теле юной девицы. Похоже, что Аннабель та, которая настоящая круглая дура, влюблённая в своего мужа, и готова терпеть унижения, надеясь, что милый Фредди скоро наскучит Её Величеству, и этот кучерявый обмылок вернётся в лоно семьи и на остаток жизни его хватит.

Только вот жить придётся в коморке, а не в этом замке.

— Аннабель, ты задумалась? Что хочешь на завтрак? — няня относила на прогулку Фица и выпускала Волка и теперь вернулась за новыми поручениями.

— А зеркало у нас есть? — не успеваю отвлечься от своих мыслей о прошлой жизни, но важный вопрос задаю. Единственно важный, стоит ли Аннабель моих переживаний, на что я променяла свою неспешную жизнь в Калининграде.

— Да, конечно, в будуаре за дверью, — старушка начала тщательно взбивать подушки и перестилать постель, пока я на слабых ногах, по стеночке прошла в будуар, ожидая увидеть небольшой зеркальный квадратик.

Но я ошиблась. Огромное винтажное зеркало в деревянной оправе стоит на отдельной подставке. Очень красивая вещь, как и всё в этом старинном замке. У меня голова кругом, руки чешутся, хочу взять масло и начать писать эту комнату, пока холодный утренний свет заставляет сиять медные краны.

Ах, да! Зеркало!

Встаю перед ним, стараясь не смотреть раньше времени. Сердце от волнения начинает отбивать чечётку.

Открываю глаза и чуть не падаю!

— Няня! Это я?

— А кто же? Баронесса Аннабель фон Розен, девица восемнадцати полных лет от роду, богатая наследница, но сирота.

— Очуметь! Просто очуметь!

В зеркале я вижу невероятное чудо, молоденькая девушка, почти ребёнок, нежное с алыми губами и розовыми щёчками личико. Аккуратный красивой формы носик и огромные голубые глаза. А волосы! У меня в прошлой жизни тонкие, пепельные волосы, которые как ни укладывай, всё равно будет скучный мышиный хвостик.

А у Аннабель такая грива светлых с золотистым отливом, волнистых волос. Фигурой тоже можно только восторгаться.

— Боже, это когда я встала из ванны мокрая, и почти голая, они молчали, потому что не ожидали увидеть настолько красивую девушку?

На моём лице сама собой появилась злодейская улыбка. Это не они надо мной, а я над ними вчера издевалась! Королеву задела моя красота, она ревнует! Ведь Фредди прибежал в комнату и смотрел на меня жадным взглядом. А я не поняла, потому что не знала, как выгляжу.

Да, ссадины, да синяк у глаза, но почти незаметный.

— С такой внешностью, я, пожалуй, смогу побороться за это наследство! Уж женщина, выжившая в женском коллективе школы искусств, и при дворе выживет. Наверное, — сказала сама себе и неожиданно почувствовала себя лучше.

Умываюсь, ещё раз долго любуюсь собой в зеркало и понимаю, что не хочу я возвращаться туда, откуда попала сюда. Пусть даже без замка, но у меня есть это тело, мой ум и я умею рисовать, а рисовать я умею потрясающе.

— Не пропаду! — шепчу себе в зеркало и возвращаюсь в постель.

— Анни, Анни! Ты живая? — в комнату ворвался голосок, маленькая очень миленькая девочка вбежала и не спрашивая разрешения, влезла ко мне на кровать. Сразу стало так светло и ярко в моей спальне, даже Волк перешёл поближе к нам и снова лёг.

— Госпожа Линда! Так нельзя! Аннабель болеет! — ворчит Нора, но улыбается.

— Тебя зовут Линда? — спрашиваю ангелочка.

— Ты совсем ничего не помнишь? Вообще? Или чуть-чуть? — ужас на личике девочки пугает даже меня.

— Совсем, даже своё имя, — отвечаю, но тут же обнимаю её. Обожаю детей, а такая милая девочка — это мечта всей моей взрослой жизни.

— Госпожа Линда, вас ждёт гувернантка, нужно заниматься, а после занятий госпожа Аннабель с тобой посидит. Через неделю-две возвращается герцог, вам придётся держать перед ним экзамен, и вы же не хотите лишиться содержания?

— Не волнуйся, милая няня, он обо мне и не вспомнит! — девочка улыбнулась, поцеловала меня, погладила Фица и убежала.

— Нора, у меня есть сестра? — шёпотом спросила у няни.

— Тс-с-с! Это незаконнорождённая дочь Эдуарда, он её всем представляет как двоюродную племянницу, и воспитанницу. Печальная история, и я подробностей не знаю, а девочка не знает, кто её родители.

Мне бы надо было в этот момент выразить сожаление, но я вдруг нащупала единственный способ, как договориться с герцогом. Ради ребёнка, он может быть, и меня тут оставит. Пусть хоть в роли опекунши, сестры, воспитательницы, гувернантки, кого угодно, только не дворец любовницы моего мужа.

Уже какой-то план. Судьба ко мне благосклонна. Не успела я потереть ручки, как няня сломала все мои проекты.

— Его сиятельство недолюбливает и дочь, и вас, потому что считает невероятно глупыми, простите, госпожа. Но что есть, то есть.

— Жаль, очень жаль, — вздыхаю, потому что мои планы как построились, так и разрушились. Это как можно было недолюбливать такую красивую Анни и такую невероятно милую Линду.

А потом вспоминаю слова мужа, о письме герцога Эдуарда, о моём выселении из замка. И настроение портится окончательно.

Глава. 4

Три дня я проболела, и кашель, и лихорадка, от которой меня поили невыносимо противной настойкой. Однако на четвёртые сутки почувствовала себя значительно лучше. Появились силы встать с постели, привести себя в относительный порядок. Заплела две косы и завязала голубые ленты. Выбрала простенькое платьишко, огромную шаль, потому что в замке по-осеннему прохладно, на ноги пришлось надеть длинные чулки, немного колючие, но тёплые. В этих толстых чулках нога влезла только в деревянные сабо. Стоило сделать пару громких шагов, как Волк вскочил и гулко гавкнул!

— Волк, пошли проверять наши владения! Надо понять, стоит ли бороться за это богатейство или с глаз долой из сердца вон. Некоторые замки в содержании настолько дорогие, что все силы и средства выкачают из кармана владельцев.

Вспомнила друзей, которые уже седьмой год строят на побережье «дачку». Ни отпуска, ни выходных. Я так не хочу.

Волк встряхнулся и всем своим видом показал готовность к службе.

Подумала, поняла, что идти на осмотр лучше бы с записной книжкой. Пошарила в комоде и отыскала небольшой милый блокнотик и карандаш. Полистала и поняла, это любовная муть Аннабель и бредовые мечты о любимом Фредди! Она его боготворила, это не любовь, а маниакальная привязанность. Даже страшно стало, подозреваю, что об этой страсти во дворце легенды ходят. Я реальное посмешище двора, и этого методично добивалась Аннабель, не упуская ни малейшего шанса опозориться.

И последняя поездка в столицу, яркое тому подтверждение.

Листаю её каракули, написанные несколько странной латиницей, и понимаю суть написанного, сначала мне показалось это забавным, пока не дошла до последней страницы.

Чёрное, нарисованное этим же угольным карандашиком сердечко, пронзает нож и подпись.

«Я всё ещё девственница!»

Мои глаза округлились, карандаш выпал из руки, кажется, я сейчас снова грохнусь в обморок.

Возвращаюсь на первую страницу и читаю всё снова, каждую страницу их всего около двадцати, не любительница писать прошлая версия Аннабель.

Первая запись более года назад, судя по датам. И так я узнала, что тут сейчас примерно 3 новера (ноября, судя по всему) век непонятен, а год 21. М, да!

Вчитываюсь в текст, в каждое слово и пытаюсь понять то, что остаётся между строк.

А остаётся страшная и жестокая трагедия, бедной влюблённой дурочки, почти ребёнка. Фредерик соблазнил девушку, но только поцелуями, потому что королева жутко ревнивая, она считает моего мужа собственностью и от молоденькой баронессы, им нужен только титул. Спать со своей женой Фредди боится, чтобы не получить от королевы мстительный выпад.

Она королева, против такой женщины не пойдёшь! Уж «Железную маску» и «Графа Монте-Кристо» я читала, этой стерве ничего не стоит запереть любовника в казематы и забыть его там.

Сглатываю ком, не такая простая ситуация в нашем, мать его, королевстве! Фредерик, конечно, поганец, каких поискать, но мне его жаль. Он смотрел на меня в тот вечер очень нежно, но даже не посмел прикоснуться. Мой муж — собственность королевы, как бы вообще не крепостной с фиктивной родословной.

И она меня в покое не оставит.

Надо бы уточнить, если мы женаты, а я до сих пор девственница, значит, брак недействительный и держался он только на слепой любви Аннабель?

У меня появился шанс на свободу. Вот только выбор невелик. Не стану же я кричать на каждом углу, что развожусь с Фредди, потому что девственница.

С этими мыслями, осторожно вырвала последний чистый лист, а блокнот спрятала в раму картины, судя по пыли, там никто не станет смотреть, а мне этот дневник может пригодиться, как свидетельство моей невинности.

— Волк пошли обходить наши владения. Для начала дом, а там посмотрим.

Не успеваю выйти из комнаты, как навстречу выбежала маленькая Линда, румяная, довольная, что смогла сбежать с занятий.

— Линда, милая! Ты уже завершила свои уроки? — обнимаю её, целую и беру за руку.

— Да! Чем займёмся? — улыбаясь смотрит на меня с обожанием, так же, как и я на неё. До чего миленькая девочка.

— Ты мне покажешь дом и всё расскажешь! — поясняю свои планы, и она тут же прибавила шаг и потянула меня в сторону лестницы.

— Наверх, там гостевые комнаты, есть гостиная и маленькая библиотека.

Мы поспешили на самый верх. Оказалось, что замок трёхэтажный. По моим представлениям маленький, но стоило начать осмотр, и я поняла, что это огромное здание. Это сколько его нужно зимой дров и угля, чтобы сохранить тепло?

В комнатах чисто, свиту королевы можно было и разместить, ещё бы и место осталось. Пять небольших комнат. В каждой маленький будуар, с «биотуалетом» и краны довольно современные, потом я узнала, что на каждом этаже есть бак, и каждое утро Ганс накачивает воду ручным насосом, да уж, технологии! С деловитым видом я оценила качество полов, не скрипят и это хорошо. Запах приятный, плесени нет и в помине! И потолки чистые — крыша не протекает. В целом верхний этаж вселил в меня уверенность, что не так всё плохо. Наверное, толковый управляющийв замке, а это уже успех.

Прошли по всем комнатам, прохладно везде, но огонь не разводили. Обогревает каждый этаж по два камина. Столько забот и возни. Но что есть, то есть.

— Тебе нравится? — шепчет Линда, она уже заскучала.

— Да, очень нравится, тут можно играть в прятки, — говорю, а сама записываю свои мысли об этом этаже. Работы намного меньше, чем я себе представляла. Линда снова меня отвлекла от «работы».

— А как это? — она удивилась, а я ещё больше.

— Ты не знаешь такую игру? Это просто. Выбираем ведущего, он закрывает глаза, а мы берём по конфете и быстро прячемся в доме, досчитав до десяти, Ганс идёт нас искать. Кого первого найдет у того забирает конфету, проигравший ищет в следующий раз.

— Нам надо поиграть в эту игру, но прятаться не от Ганса, он быстро найдёт, а от гувернантки.

— Договорились! Обязательно поиграем, когда осмотрим весь дом, потом обед, отдых и…

— А вечером тут страшно, много призраков и я не хочу прятаться, — она стала внезапно серьёзной.

— Тогда завтра днём.

Не успеваем договорить, как Ганс нас нашёл!

— Госпожа, вот вы где! Там огромная чёрная карета с решётками на окнах. Очень страшная. Но человек назвался дохтором. Вас требует.

У меня все внутри похолодело, не успела я разобраться в ситуации, как королева сделала первый ход и, похоже, побеждает.

— Ганс, не отходи от меня, если что, я побегу прятаться, а ты выпроводишь этого господина.

— Я его и так могу выгнать, — проворчал молодой мужчина, и я понимаю, что он тоже влюблён в Аннабель. Улыбаюсь ему, беру за руку и так мы втроём спускаемся к страшному гостю. Он уже в гостиной сидит в кресле, рассматривая потемневшие портреты на стенах. Увидел нас, вскочил и потёр руки, я для него как Золотая Рыбка, лакомый экспонат.