Ева прикрыла глаза, и мне стало ее жаль. Никогда не видела, чтобы она выглядела так расстроенно. Адептку Шевер в шутку называли Железной леди. Что с нормальными людьми любовь делает, а! В груди отчего-то стало тоскливо. Я видела перед собой тех, кому удалось познать счастье взаимной любви. А я… Я никогда ни в кого не влюблялась, словно во мне не было этого чувства. Я могла лишь мечтать о любви. И о том, кто именно станет для меня особым человеком.
— Мы должны расстаться, — с отчаянием повторила девушка.
— Ева, я же сказал, придумаю что-нибудь. У меня есть время, — тихо произнес принц, развернул девушку к себе и склонился к ней, чтобы поцеловать.
Она ответила, запустив пальцы в темные волосы, и я не мигая смотрела, как они целуются — нежно и в то же время жадно. Однако в какой-то момент Ева отстранилась.
— Мы больше не вместе, хватит, перестань, — прошептала она и заплакала, уткнувшись Даррелу в грудь.
Глядя в одну точку, он гладил ее по дрожащей спине и распущенным темным волосам. Я так и не могла оторвать от них взгляда. Их тайна буквально заворожила, каким бы странным это ни казалось. Принц влюблен в одну из лучших адепток академии магии, но должен жениться на другой. Ситуация хуже не придумаешь! Еву было ужасно жаль. И принца тоже. Но ровно до того момента, как он вдруг перевел взгляд со стены на парту, где лежала моя сумка, а после на дверь, за которой я пряталась.
И мы встретились взглядами. В его глазах вспыхнул гнев. В моих страх. Его глаза зажглись холодным опасным огнем. Мои потухли.
Глава 6
«Нельзя смотреть в глаза чудовищам и королям», — повторяла порою бабушка старую поговорку. А я нарушила это правило. Только кому сейчас я смотрела в глаза? Чудовищу или будущему императору?
Меня охватила паника. Даррел что-то прошептал Еве на ухо, не отрывая от меня хищных глаз, загоревшихся вдруг аквамарином. Она потерлась об его щеку носом, нехотя отстранилась и, коснувшись напоследок широкого плеча, выскользнула из аудитории.
Мы остались наедине — я и принц. Те несколько лэров11[10 - Лэр — единица измерения длины, один лэр равен одному метру.], что разделяли нас, он преодолел за мгновение. Распахнул дверь и вошел в комнатку. Но не кинулся ко мне — просто застыл в дверном проеме, загородив единственный путь к отступлению. Большой, сильный, яростный — я видела это по его горящим глазам, хотя внешне он сохранял ледяное спокойствие. Ну понятно, принц ведь.
В комнатке стало ощутимо прохладнее, банки на полках заиндевели, а по каменному полу поползла голубоватая изморозь. И я поняла, что его высочество — не просто боевой маг с высоким уровнем силы. Он еще и стихийник, как я. Его стихия — вода, специализация — лед. Недаром он — Ледяной дракон. Огромная редкость. Огромная сила.
— Кто ты? — спросил принц, пронзая меня взглядом, словно копьем.
Голос его был чуть хрипловатым, вкрадчивым и пугающим. А сила — могущественной. Я молчала, впившись ногтями в ладони, — так сильно растерялась. И прятала глаза — боялась снова встречаться с его высочеством взглядом. Это было бы слишком дерзко.
— Кто ты такая? — повторил принц.
Светлая Тэйла, что же делать? Внутри все свело от страха.
— Ты глухая или глупая?
Нужно объясниться. Белль, соберись!
— Что ж, начнем с другого. Ты знаешь, кто я? — спросил Даррел.
— Да, ваше высочество, — прошептала я. — Мне известно, кто вы…
— Радует, что ты умеешь слагать слова в предложения. Теперь говори, кто ты и откуда здесь взялась. — В голосе принца проскользнуло глухое раздражение, словно он изо всех сил сдерживал себя.
— Я… Ваше высочество, я обычная адептка, случайно тут оказалась! Хотела подготовиться к экзамену по стихийной трансформации, но пришли вы и… И я не решилась выйти, чтобы не потревожить, — призналась я, кусая губы. Выглядело и прозвучало жалко, я и сама это понимала.
— Не решилась потревожить, зато решилась подглядывать, да? — Губы Даррела искривились в усмешке.
— Я не хотела, простите меня, ваше высочество! Это действительно случайность!
— Простить? Как легко вы все просите прощения. Будто оно спасет вас от собственной глупости.
По моей коже поползли мурашки — так холодно стало.
— Что ты видела? — продолжил он допрос.
Рядом с его высочеством я ощущала себя ужасно беспомощной и, самое главное, виноватой. Хотя не сделала ничего плохого! Мне не нравилось это состояние, но я даже объяснить ничего толком не могла.
— Она опять молчит. Великолепно. Адептка, у тебя действительно со слухом плохо?
— Да, ваше высочество… то есть нет! Я хорошо вас слышу!
— Да неужели? Вот радость. Тогда отвечай: что ты видела?
Да я все видела! Абсолютно все! Неужели непонятно?
— Ничего не видела, — пискнула я.
Соврала, хотя редко это делала. И Даррел все мгновенно понял.
— Знаешь, что я ненавижу больше трусости? — спросил он, разглядывая свои ногти. — Ложь. А знаешь почему? Лжецы — слабые люди. А я не люблю слабых.
Даррел явно имел в виду меня. Значит, я слабая? Болезненный удар по моему самолюбию.
— Ты солгала своему принцу, — продолжал он.
— Нет, ваше высочество… то есть да… Я все слышала, но уже все забыла! — воскликнула я. — Я ничего, совсем ничего не помню!
Снова ложь. Я помнила все. Особенно хорошо — как принц нежно целовал Еву. Как она плакала. Как потерянно он смотрел в одну точку, прижимая ее к себе. Я теперь ходячий компромат, и мы оба это понимали.
— И почему я тебе не верю, адептка? Может быть, потому что ты продолжаешь лгать? — насмешливо поинтересовался Даррел. — Ну-ка скажи, откуда на территории темных взялась стихийница? Или думаешь, я поверю, что занятия по стихийной трансформации проводят в аудитории по теории темной магии?
Для того, кто только вчера прилетел в академию, принц крайне осведомлен. Хотя наверняка он просто очень внимательный — заметил книги по темной магии и нашивку на моем пиджаке.
— Я все объясню, ваше высочество! — воскликнула я, чувствуя, как горят щеки. — Я на час раньше пришла на экзамен и решила попрактиковаться в пустой аудитории, но нашла только эту — остальные были заперты! Я не темная, я действительно стихийница! Огневик! У меня и в мыслях не было…
— Замолчи, — велел принц. — Из-за твоих воплей у меня заболела голова.
— Но, ваше высочество…
— Я сказал, замолчи.
Почему он не хочет выслушать до конца? Почему его высокомерие так и льется на меня, как помои на голову нерадивого прохожего? Говорили, что он идеальный… А идеальные люди понимающие.
Даррел перестал наконец рассматривать свои ногти и шагнул ко мне. Я инстинктивно отступила, но уперлась лопатками в полки. Принц приблизился, так что между нами почти не осталось расстояния, заставляя мое сердце болезненно сжиматься. И вдруг взял меня за подбородок, больно задрав голову. В этом жесте не было ничего романтического или милого. Это просто унижение. Даррел сильнее и выше — я доставала ему лишь до плеча, — а самое главное, он принц. Я не могла ему возразить. Все, что мне оставалось, — крепко сжать зубы, чувствуя на подбородке его прохладные пальцы.
— Я достаточно наслушался твоего бреда, адептка, теперь ты меня послушай, — зашептал Даррел, и его глаза опасно засветились. Он смотрел на меня, как на жалкое насекомое, которое нужно прикончить, дабы не мешало.
— Слушаю, ваше высочество, — едва выговорила я, тотчас отведя взгляд.
— Ты видела все. Слышала все. Знаешь секрет, который не должна знать. Я не могу оставить это просто так. Посмотри на меня! — властно велел принц, сжав мне подбородок до легкой боли, но я отчего-то знала, что не должна поднимать на него взгляд. — Я теряю терпение. Смотри. Мне. В глаза.
В какой-то момент я все же сдалась — и поняла, какие невероятные у него глаза. Ярко-аквамариновые, светящиеся в полутьме комнатки. С вертикальными зрачками. Немигающие. Полные ярости. Драконьи. Я знала, что, когда драконы перестают себя контролировать, их зверь вырывается наружу. Знала — и все равно зачарованно смотрела на принца.
Цвет его глаз был похож на южное море в погожий день. Я была на побережье лишь однажды, но запомнила море именно таким — ярко-аквамариновым, переливающимся под солнцем. В тот самый день я едва не утонула, а потом долго еще просыпалась от ощущения, что морская соль разъедает легкие.
— Ты все забудешь, адептка. — Принц обронил эту странную фразу и свободной рукой коснулся моей головы. На волосы опустилась невидимая вуаль, и меня накрыло. — Ты все забудешь. Все, что произошло в этой аудитории. — Голос принца доносился словно издалека, сквозь вату. Был теплым и ласкающим, такому с радостью хотелось подчиняться. А в его глазах я просто растворялась.
Глаза, море, аквамарин… Все изменилось. Я перестала слышать звуки, цвета разом поблекли, и даже стерильный запах пропал. Внутри запорхали огненные искры.
— Забудешь…
Я закрыла глаза, готовая полностью подчиниться. Но, покачиваясь на невидимых волнах, вдруг поймала себя на мысли, мимолетной и какой-то совершенно дикой, что хочу коснуться руки принца. Запустить пальцы в темные растрепанные волосы. На миг прижаться к груди. И забыться. Навсегда.
Что со мной? Откуда эта глухая тоска в сердце и невосполнимая нежность в душе? Я распахнула глаза. Это еще что за дела?! Что он творит?
— Да что с тобой не так, а? — выдохнул Даррел.
Его злой голос окончательно вернул меня в реальность. Звуки, краски и запахи тоже моментально возникли вновь. А наваждение в виде Даррела пропало. Наш дорогой наследник престола — да чтоб он никогда на трон не взошел — использовал ментальную магию! Хотел стереть мне память! Только у него ничего не вышло!
Это вызвало во мне волну злости.
— Почему не подействовало? Проклятье! — Принц по-прежнему не понимал, что происходит.
— Потому что вы плохо владеете ментальной магией? — хрипло предположила я, глядя ему в глаза с дерзостью, явившейся вместе со злостью.
Стирать чью-то память насильно вообще-то запрещено! Лишь менталисты с лицензией могут позволить себе подобное, но и то по специальному разрешению!
Даррел рассмеялся и отпустил мой подбородок.
— Я владею ей неплохо. Это с тобой что-то не то, адептка. — Он не хотел признавать поражение.
— Вы нарушили закон, ваше высочество. Никто не имеет права вмешиваться в чужой разум.
— Было бы во что вмешиваться, — ядовито улыбнулся Даррел.
Вот зараза. Это намек на то, что у меня разума нет? Ну держись, маг криворукий — наверняка из тех, у кого всегда виноваты все, кроме него.
— Может быть, было бы чемвмешиваться, а? Менталист из вас не очень.
— Вздумала дерзить? — сощурился он.
— Констатирую факт. Стереть воспоминания-то не получилось, — ответила я.
— Ты права, не получилось. Что ж, значит, поступим иначе, — задумчиво протянул он. — Слушай меня внимательно. Если ты откроешь свой очаровательный ротик и хоть кому-нибудь расскажешь о том, что видела сегодня, у тебя будут проблемы. Я сделаю твою жизнь невыносимой. Поняла? Отвечай, когда спрашивают.
— Я поняла, — тихо ответила я.
— «Ваше высочество». Или забыла?
— Я поняла, ваше высочество. Я никому не расскажу. Даю слово чести.
Принц весело рассмеялся — это был обидный смех, неприятный. Теперь у меня горели не только щеки, но и все лицо.
— Слово даешь, значит. Неужто высокородная?
— Нет, ваше высочество.
— А ты знаешь, что слово чести давать могут только высокородные? Не бросайся громкими фразами, адептка. Звучит глупо и пошло. Твои слова ничего не стоят.
Его пренебрежительно замечание вызвало еще одну волну — уже не злости, а гнева, хоть и хорошо контролируемого. Он-то и позволил мне взять себя в руки.
— Честь есть и у простых людей, ваше высочество. Я всегда держу свое слово, хоть сама и неблагородных кровей, — смело заявила я. — Вы ошибаетесь, думая, что такие, как мы, низкородные, не знаем, что такое достоинство.
Принц обжег меня взглядом — его глаза наконец перестали светиться, а зрачок вновь стал прежним.
— Не забывайся. Помни, с кем разговариваешь.
— Простите, ваше высочество, — повторила я сердито. Забудешься тут, как же!
— Знаешь, я и словам высокородных не верю, — вдруг сказал принц. — Верю только поступкам.
Он крепко схватил меня за запястье, поднял мою руку и неслышно прошептал что-то. Я и опомниться не успела, как внешнюю сторону предплечья обожгло льдом. От острой боли я вскрикнула — казалось, будто сотни мелких ледяных осколков впились в руку, проникли сквозь кожу и попали в вены.
Я пыталась вырвать руку, но не могла.
— Что вы делаете?! — выкрикнула я.
— То, что поможет тебе хранить мою тайну.
Боль пропала так же резко, как и началась, а Даррел, довольно улыбаясь, наконец отпустил меня. Чуть выше запястья, где остались следы его пальцев, сиял замысловатый голубой знак — овал, внутрь которого были заключены символы древней магической клинописи. Мы проходили лишь самые ее основы, но ради интереса я прочитала несколько книг и знала некоторые знаки. Узнала и этот. Его высочество поставил на мне печать клятвы. Заклеймил своей волей.
— Это что… Это печать клятвы? — недоверчиво спросила я, рассматривая руку. Знак вспыхнул и пропал. В следующий раз он появится только тогда, когда я нарушу клятву, которой не давала. Если нарушу.
— Она самая. Ты поклялась, что никому и никогда не расскажешь о том, что видела сегодня в этой эйховой аудитории, — спокойно подтвердил Даррел. Его глаза потухли и стали обыкновенными — голубыми.
— Но я не клялась! Я не давала никакой клятвы!
— Ты дала слово чести, этого более чем достаточно, особенно если печать немного модифицирована. Кстати, за язык я тебя не тянул, адептка, — насмешливо ответил принц. — Нарушишь клятву — гореть от боли будет не только рука, а все тело. Каждое мгновение твоей жизни. Так что не советую. Что ж, мне пора. Надеюсь, мы никогда больше не встретимся.
Принц развернулся ко мне и хотел было выйти.
— Ваше высочество! Вы дважды нарушили закон! Вы использовали ментальную магию и запрещенные символы клинописи. Заставили меня принести клятву против воли, — твердо сказала я ему в спину, чувствуя, как подступает еще одна, третья волна — на этот раз ярости. Обжигающей и горячей, такой же, как моя стихия.
Как он только посмел поставить на мне клеймо! Я и не думала, что наследный принц империи может быть таким… отвратительным! Он совершил преступление, пусть и мелкое. Но не понесет за него наказания, как обычные маги. Потому что он принц. Потому что ему можно делать все, что запрещено другим. Потому что имеет власть. Проклятье! Терпеть не могу несправедливость! Идеальный образ принца, который и так дал трещину, рассыпался на множество осколков.
Даррел повернулся и одарил меня выразительным взглядом. Опять смотрит как на насекомое!
