Да, монголов, по нормальным оценкам, было не так много, как в фантазиях историков девятнадцатого века[33 - Количество вторгшихся в 1237 г. монголов, по оценкам некоторых историков, доходило до полумиллиона. Чем такая орда питалась, чем они кормили коней (в зимнем походе кони не могут питаться одним только подножным кормом), сколько было при таком количестве заводных и вьючных лошадей, а также какого размера при таком количестве был обоз – эти историки не поясняли. Самим монголам, к слову, тоже чем-то нужно было питаться. Никаким грабежом орду больше ста тысяч человек не прокормить. То есть припасы нужно было везти с собой. Как минимум основную их часть. Маленькие монгольские лошади должны были получать в день (проходя немаленькие расстояния) не меньше пяти килограммов сена. Можно легко посчитать, сколько съедала бы, например, стотысячная орда в день. И еще немного информации. Во время похода в строю, например, по четыре коня в ряд, нужно соблюдать расстояние между этими рядами примерно в полтора корпуса, для того чтобы кони не мешали друг другу и не передрались. Таким образом, вместе с обозом, даже сорокатысячное войско растянется больше чем на сто километров. Поэтому монголы двигались несколькими отрядами. И было их по современным оценкам не больше сорока тысяч. Это все равно была огромная, по тем временам сила.], но их все равно пришло до хрена! В каждом сражении они имели как минимум четырехкратное превосходство!
В стереотип, что монголы – грязные немытые кочевники, которые завалили нас трупами, верят совсем уж далекие от истории люди. Воины Батыя не уступали нашим в экипировке. В тринадцатом веке даже двукратный перевес в численности при таких раскладах – это уже приговор, а на Земле в момент вторжения все было значительно хуже.
История повторяется? Сначала Рязань, потом Коломна, Москва и Владимир… Десятки тысяч убитых, сожженные и разоренные города… В одном только Киеве от пятидесяти тысяч населения осталось только двести дворов. Эти твари не щадили ни женщин, ни детей, и здесь все будет точно так же? Или намного хуже?
Боги это почувствовали, и Перун привел меня сюда, чтобы я предупредил местных? Рассказал, что ждет эту землю? Или как-то помог? Только если на дворе и правда 1232 год, я не представляю, как остановить орду даже являясь князем Владимира[34 - В XIII веке политический центр Руси сместился из Киева во Владимир – столицу Владимиро-Суздальского княжества, который стал главным городом Северо-Восточной Руси и резиденцией великих князей.]. Пять лет – это очень маленький срок…
Впрочем, тут не Земля. Можно предположить, что в какой-то момент та реальность и эта разошлись, а в этой время течёт значительно медленнее. При этом у славян изменения минимальные. Слишком недолго существует здесь цивилизация, по меркам тех же греков или китайцев. Это я к тому, что монголов может не существовать вовсе, а угроза в чем-то другом? В общем, не стоит пока заморачиваться. Узнаю побольше, подумаю, и только тогда буду что-то решать.
Смешно, да… Кто я такой, чтобы думать о таких глобальных вещах? Молодой парень, которого никто и слушать даже не будет. Только меня сюда отправил один из богов, и я найду способ донести свои мысли до нужных ушей. Главное во всем разобраться.
Есть ещё вариант: просто забить на все и не отсвечивать. Только вряд ли Перуна устроит такой поворот дел. Впрочем, мне самому интересно разобраться и помочь своим предкам. Пусть не совсем своим, но это дело десятое. В кои-то веки историку выдался шанс применить свои знания на практике. Таким не воспользуется только дебил. Да, историк я только по образованию, а мир вокруг – совсем не Земля, но это совершенно не важно. Как-нибудь разберусь.
В общем, решено. В первую очередь узнаю о монголах и текущей политической ситуации. Час как очнулся, а уже наполеоновские планы, м-да… Только мне и правда хочется понять, почему я здесь оказался. Возможно, поняв – вспомню то, что требовал бог?
Думая так, я вдруг заметил краем глаза какое-то шевеление справа. Повернул голову и… выдохнул, увидев перед собой маленького потешного мужичка.
Он был чем-то похож на дядюшку Ау из старого детского мультика. Ростом – сантиметров сорок, или чуть больше. Босой, в драных штанах и кафтане. Подпоясан обычной веревкой, на шее висят глиняный черепок и обломок пожелтевшей кости. Волосы с бородой – густые, чёрные и нечесаные. Кожа серая, нос большой и неровный, лоб скрыт чёлкой, в темных глазах горят алые искорки.
Мультипликаторы не сильно ошибались, изображая домовых, но это мог быть кто угодно. Дворовой, овинник, или может быть банник? Тут же целый бестиарий этих существ.
Никакой опасности я не чувствовал, но в первый момент растерялся. Дальше началось интересное. Заметив мой взгляд, мужичок упер руки в бока и, задрав голову, произнёс:
– Что, дурак? Пригрелся на солнышке и разомлел? Как ещё соплю не пустил.
Голос у него соответствовал внешности. Сухой, в меру звонкий и ехидный. Впрочем, говорил он беззлобно – просто констатировал факт.
– Сам ты дурак, – хмыкнул я, сообразив, кого он имеет в виду. – Пришел, обзываешься…
Мужик на эти мои слова отреагировал странно. Услышав ответ, он вытаращил глаза и удивлённо распахнул рот, словно увидел перед собой живого Мао Цзэдуна. Затем переступил с ноги на ногу, шагнул ко мне и, подавшись вперёд, выдохнул:
– Ты меня слышишь?
– Да, – я кивнул. – Не только слышу, но ещё и вижу.
– Увидеть меня могут многие, а вот слышать только те, кому это разрешено, – мужичок покачал головой и нахмурился. – Только я не чувствую за тобой Его тени. Ты такой же пустой дурак, каким и был.
– А сам-то ты кто такой? – я вопросительно приподнял брови. – Назовись. А то неудобно выходит: ты меня знаешь, а я тебя нет.
– Я тот, кто стережет печь, – представился мой собеседник, и добавил: – Ещё за двором присматриваю. Хозяйства тут нет – только дом и загон с лошадьми. Справляюсь один без помощников.
– Выходит, ты домовой, – я улыбнулся. – Будем знакомы. Меня зовут Олег.
– Олег?! – мужичок хмыкнул, почесал бороду, и физиономия его просветлела. – Погоди, паря… Ты ж лежал на лавке день-ночь, а Ладка тебе травы вываривала и мешала с золой. Никак душа возвернулась?
– Скорее вернули, – я пожал плечами. – Спасибо Перуну и Велесу.
– А… так вон оно что, – домовой усмехнулся и, подойдя, уселся рядом со мной на бревно.
Причём залез он на него необычно: подошел и появился уже сидящим. Словно бы перетек из одной позы в другую. Со стороны это выглядело прикольно, а сама ситуация не описывалась словами. Настоящий домовой! На бревне, рядом со мной! И мы с ним разговариваем!
Первый шок, очевидно, прошел. Реальность уложилась в голове, с целями определился, и мозг вернулся в привычный режим. Одновременно с этим до меня в полной мере начало доходить то, что случилось в последние дни. Уже без негатива и нервов.
– Все в порядке? – поинтересовался я у своего волшебного собеседника.
– С тобой, наверное, да, а вот что происходит вокруг мне неведомо, – домовой тяжело вздохнул. – Боги прикрыли тебя от чужих взглядов, паря. Это хорошо. Ведь того, кто умеет видеть и слышать, можно и самого разглядеть из теней. С тобой не так. Я даже вблизи не чувствую, что ты изменился.
«Ну это же отличные новости», – подумал я и поинтересовался:
– А что хоть здесь происходит? Что тебя тревожит?
– Лес… – мужичок опустил взгляд. – Он молчит. Не по-своему. Раньше ветер шептал, птицы пели… Теперь тоже, но слышится тишина. Такая бывает перед плохой грозой. Ещё волки воют не волчьими голосами. А ночами кто-то смотрит на этот двор не глазами. Я прячусь, когда это ближе подходит, но оно спокойное. Пока что спокойное… и очень страшное.
– И что с этим делать? Чего ждать?
– Не знаю, – домовой покачал головой и, не поднимая взгляда, посоветовал: – Ты, паря, тёмной это передай обязательно. Может она чего скажет.
– Темная – это Велеслава? – на всякий случай уточнил я.
– Она самая, – домовой покивал и, подняв на меня взгляд, добавил: – Ладке ещё скажи, чтобы горшок за порогом разбила. Тот, в котором золу с зельем размешивала. Знаки на нем стерлись, а она, дуреха, не заметила. Их восстановить можно было, но сейчас уже поздно – только разбить! А-то навредит ведь кому своими отварами, а потом будет рыдать или топиться пойдет. И ещё, – домовой указал рукой в сторону загона с конями. – Мужам скажи, чтобы Сивка и Ворона перековали.
– Обязательно передам, и спасибо тебе!
Не знаю, как правильно благодарят домовых, поэтому просто благодарно кивнул и коснулся ладонью груди.
– И тебе спасибо, Олег…
– Мне-то за что? – я удивлённо поднял брови.
– Успокоил ты меня. Теперь я точно знаю, что боги за этим местом присматривают. Значит и лес скоро станет таким же, как был, – домовой вздохнул и поднял на меня взгляд. – Все. Бывай, паря. Если что – позовешь.
Произнеся это, он спрыгнул с бревна и появился около дома. Затем шагнул в стену и исчез уже окончательно.
– До свидания, – произнёс я ему вслед и, поднявшись, пошёл к входу в избу.
Мал стоял там же и наблюдал за рекой. Обернувшись, он как-то странно на меня посмотрел и с сомнением в голосе поинтересовался:
– Ты ещё Олег, или уже опять потерялся?
– Ты чего пристал к парню? – с досадой произнёс стоящий неподалёку Тихий. – Тебе поболтать не с кем? Скоро уже Лют приедет. Он любит тебя послушать.
– Так он только и слушает, – рыжий усмехнулся и снова посмотрел на меня. – А этот вот разговаривает. Только что сидел на бревне и говорил с ветром. Даже иногда улыбался. Ветер ему, наверное, отвечал.
– Мы с домовым разговаривали, – сдержав улыбку, пояснил я. – Он вышел, поздоровался. Мы и поговорили.
– С домовым, значит, разговаривал, – Мал многозначительно покивал. – Тогда конечно… Чего бы вам не поболтать…
Со стороны было видно, какие усилия он прикладывает для того, чтобы оставаться серьезным. Домовой же говорил, что слышать его могут немногие, вот рыжий и не поверил. Странно только, почему не заржал. Не хочет обидеть? Или над дураками тут смеяться не принято?
– Что-то случилось? – вышедшая из избы Лада скользнула по мне непонимающим взглядом и вопросительно посмотрела на Мала.
– Ну как сказать, – парень пожал плечами и кивнул на меня. – Не долечила ты его, красавица. Живот сохранила, тело поправила, а со всем остальным – беда. Олег с домовым только что разговаривал. Не доглядишь – и он в лес убежит. Там русалки, хозяин… С ними тоже можно поговорить.
– И что тебе сказал домовой? – Лада посмотрела на меня. Во взгляде девушки не было и тени насмешки.
– Сказал, что Ворона и Сивка нужно перековать, – я кивнул на рыжего. – И ещё сказал, что Мал с этим справится лучше других. Ну а тебе просил показать. Это в доме. Пойдём, – я сделал приглашающий жест и пошел к входу.
– А чего это сразу я? – хмыкнул за спиной Мал, когда до него дошел смысл сказанного. – Чем я лучше других?
– Ты веселый, – не оборачиваясь пояснил ему я. – А с хорошим настроением лучше работается.
– А я тоже тебе это говорил, – хохотнув поддержал меня Тихий. – А ты все не веришь. Вон, даже домовой подметил твои способности.
– Да ну вас, умников… – Мал усмехнулся, – но Ворон и правда прихрамывал. Может действительно дело в подкове?
Дальше я их разговор уже не слушал. Зашёл в дом, дождался Ладу и, кивнув ей на печь, произнёс:
– На горшке, в котором ты варила лекарство, стерлись какие-то знаки. Восстановить их уже не получится. Поэтому горшок нужно разбить.
Дослушав мои слова, Лада нахмурилась, подошла к печи и вытащила из неё глиняную емкость, похожую на глубокую чашу. Внимательно осмотрев стенки, она заглянула внутрь и что-то неслышно прошептала. Затем устало прикрыла глаза, тяжело вздохнула и замерла. Простояв так около минуты, Лада обернулась ко мне и упавшим голосом поинтересовалась:
– А почему не сказал на улице?
– Домовой просил передать это лично тебе, – я пожал плечами. – А ещё он не хотел, чтобы ты расстраивалась. Я тоже этого не хочу, поэтому сказал только тебе.
– Спасибо… – Лада кивнула, снова прикрыла глаза, снова что-то прошептала и направилась к выходу.
Остановившись в дверях, она выставила горшок за порог и разбила его рукоятью кинжала. Не трогая черепки, убрала оружие в ножны, вернулась назад и поклонилась красному углу.
«Вот интересно, – думал я, наблюдая за этими манипуляциями. – Домовой же – это дух, но как тогда я его видел? И почему не вижу сейчас? Ведь разговаривая со мной, он оставался духом, иначе как бы потом прошел сквозь стену? М-да… Наверное, не стоит забивать голову этой магической ерундой. Нужно будет – появится и расскажет, ну или его можно позвать. Он же сам мне об этом сказал».
– Я закончила, – Лада подошла ко мне и с грустью посмотрела в сторону двери. – Ох и влетит же мне теперь от Велеславы.
– Ну ей же не обязательно об этом рассказывать? – я легко пожал плечами. – Черепки уберешь от порога, и никто не догадается.
– Эти черепки убирать нельзя, – кивнув на дверь, пояснила мне девушка. – А рассказывать – обязательно. Велеслава – моя наставница.
– Наставница? – я непонимающе поморщился. – Но она же волхва Велеса? Я много не помню, но Велес же – владыка Нави? А Жива – это богиня жизни, смыслом существования которой является борьба с любыми проявлениями смерти.
– Так и есть, – Лада вздохнула и отвела взгляд. – Мои родители родом из Гародни[35 - Гародня – Нынешний Гродно – западнославянский город (земля дреговичей, позже под влиянием поляков и литовцев). Жива – это богиня западных славян. Лада происходит из них.]. Они бежали от войны в Копорье[36 - Копорье – небольшое поселение в те времена на севере. В настоящее время – село в Ленинградской обл. Впервые упоминается в новгородских летописях в 1240 году, когда немецкие рыцари Ливонского Ордена построили в Копорском погосте деревянную крепость. В 1241 году ее захватил и разрушил Александр Невский. В 1280 году великий князь Дмитрий Александрович поставил в Копорье каменный город.] – это примерно сто пятьдесят верст отсюда на север, – девушка поправила ножны, и продолжила говорить: – Родители создали в Копорье святилище нашей богини, лечили людей, растили детей. Я родилась уже там. Помогала маме, училась лечить, собирала нужные травы. Мне было десять лет, когда пришли меченосцы.
Лада говорила спокойно и ровно, но от её слов по коже бежали мурашки. Это ведь не сухие фразы в учебнике по истории. Здесь все реально и происходит прямо сейчас. В той жизни я видел много смертей, но видел их уже взрослым. Страшно подумать, что увидел ребёнок.
– Я гостила у материной подруги в лесу и вернулась на пепелище, – сухо продолжила девушка. – Они убили всех: родителей, братьев, сестру. Я сидела над их изрубленными телами рыдала и пыталась докричаться до богини. Не знаю, сколько прошло времени. Плохо помню… Там меня и нашла Велеслава. Первыми к Копорью подошли две сотни дружины из Новгорода. Их привёл боярин Мстислав.
«Ого! Получается эти трое вместе уже лет десять как минимум? А Мстислав – совсем не последний человек в Новгороде. Ведь две сотни своей дружины князь абы кому не доверит. Что же тут в лесу такого случилось, раз сюда отправили такого опытного товарища?» – подумал я, а вслух произнёс:
– Мне очень жаль… Теперь понимаю…
– Ничего ты не понимаешь, – Лада подняла на меня взгляд, и покачала головой. Глаза девушки были спокойные и сухие. – Я не хотела уходить со двора, даже когда унесли все тела. Обозвала Велеславу вестницей смерти, но она нашла для меня слова.
– И что же она тебе такого сказала?
– Она ответила: да, ты права – я вестница! Хочешь посмотреть, как эти твари будут подыхать? Пойдём, я тебе покажу, – в глазах девушки плеснулась затаенная боль. – Просто сказала и пошла со двора. Я вскочила на ноги и побежала за ней. Поверила, и она меня не обманула.
В тот же день, к вечеру к пепелищу подошла дружина из Пскова, и князь Ярослав повел войско через лес. Меченосцев и епископских выродков нагнали на переправе через Лугу. Князь атаковал с похода, и у этих тварей не было шансов. Я сидела на коне перед Велеславой, смотрела и радовалась. А потом мы с ней ходили по полю. Искали своих и отпускали тяжелораненых латинян к их проклятой богине. Вот ты считаешь, что жизнь и смерть всегда стоят по разные стороны? – Девушка грустно усмехнулась и опустила взгляд. – Это не совсем так, Олег. Без Велеславы ты так быстро на ноги не поднялся бы. За реку[37 - Здесь имеется в виду в Навь.] я тебя не пустила бы, но лечила бы долго.
Ну да… В сказках помнится говорилось, что мертвая вода закрывает все раны, а живая возвращает к жизни. Здесь, судя по всему, похожая ситуация. Интересный у них тандем получается.
– Спасибо вам обеим, – я благодарно кивнул, – за то, что живой и совсем не чувствую ран.
– Будь здоров, – Лада перестала хмуриться, но осталась серьезной. – Ты, наверное, сейчас думаешь, зачем я тебе все это рассказывала?
– Ну… Иногда необходимо выговориться. Особенно, когда ты расстроен.
– Не только это, – она вздохнула. – Я просто хотела рассказать тебе о Велеславе. Чтобы ты понял, какая она.
– А какая она, по-твоему? – я немного напрягся. – И зачем нужно, чтобы я что-то понял?
– Она разная, – не задумываясь ответила девушка. – А на второй вопрос я тебе не отвечу. Просто не могу сейчас говорить.
– Ох и нагнала ты тумана, – я усмехнулся и покачал головой.
– А ты как будто не нагнал, – не приняв иронии ответила девушка. – Позавчера ещё улыбался и в носу ковырял, а сегодня смотришь и рассуждаешь как взрослый муж. С домовым разговариваешь, и вопросы задаешь… правильные.
М-да… Прокололся, что и не удивительно. Тут же каждая лекарка помимо всего прочего еще и наследственный психолог. Ну а я просто не умею по-другому смотреть. Дурака включать могу, но долго оно не прокатит. Только вызовет лишние подозрения. Как бы то ни было, все это к лучшему – чем быстрее начнут считать меня взрослым, тем быстрее послушают.
– Мне же никто не рассказывал, как нужно смотреть и рассуждать, – серьезно произнёс я. – Оно как-то само… Говорю и смотрю, как умею, а вопросы задаю для того, чтобы быстрее разобраться в том, что со мной произошло и происходит сейчас.
– От этого туман не перестает быть туманом, – девушка развела руками. – А что происходит – скоро узнаешь. Не всё… Всего здесь не знает никто.
Произнеся это, она сделала приглашающий жест и направилась к выходу. Я вздохнул, одернул рубаху и пошёл следом.
Глава 6
– И что? – поинтересовался Мал, когда мы вышли из дома. – Он говорил с домовым?
– Да, – лекарка кивнула. – Олег и правда с ним разговаривал.
– Только насчёт тебя лично я пошутил, – на всякий случай признался я. – Домовой сказал: «передать мужам».
Этого, наверное, можно было не говорить, но не стоит в новом коллективе сразу вести себя как привык. И не то, что мне прям так важно мнение этого парня, но если он не умеет подковывать лошадей, то только навредит этому самому коллективу. Ну а дальше все как в стихотворении: «Лошадь захромала, командир убит. Конница разбита, армия бежит»[38 - С. Маршак «Гвоздь и подкова»]. И все это потому, что кто-то до хрена умный. В армии с такими шутками нужно быть осторожнее. Шутить можно, если точно знаешь, что оно не во вред.
– Так я ж не девка, значит ты правильно все сказал, – Мал беззлобно улыбнулся. – Перековать-то недолго. Главное, чтобы с пользой.
