Татьяна Абалова "Нежные объятия льда. Правдивая история Белоснежки"

Нежные объятия льда. Правдивая история Белоснежки
Татьяна Абалова

Я попала в сказку и теперь мое имя Белоснежка. Вроде бы все идет по привычным канонам: отцу не до дочери, злая мачеха завидует моей красоте, а яблоки «добрых» старушек опасны. Но что–то не сходится. Сюжет явно уводит в сторону, и я уже не уверена, что прекрасного принца стоит ждать. Кажется, пришла пора позаботиться о себе самой. Ну и о том незнакомце, на которого мачеха положила глаз.

Инструкция для попаданок в сказку:

– Не строй иллюзий, что история тебе знакома. Есть нюансы;

– Не паникуй, когда сюжет меняет направление;

– Будь осторожна с героями, которых прежде в сказке не было;

– Берегись, если мачеха выбрала тот же объект любви;

– Минутка рекламы: где купить фанфары для свадебной церемонии.

Татьяна Абалова

Нежные объятия льда. Правдивая история Белоснежки

Глава 1

Зимние праздники – это всегда ожидание чуда. И я верила, что так оно и будет. Мы с ребятами из группы собирались встретить Новый год на лыжной базе нашего универа, и, конечно же, у меня была куча планов, чтобы сделать эту неделю запоминающейся. В список, обязательный к исполнению, входили: веселье, танцы, легкий флирт и даже тайные поцелуи – куда без них?

– Слышала, Данила Соловьев тоже едет? Один! – толкнула меня плечом подруга.

Мое сердце пропустило удар.

Мы шли вдоль бутиков, выставивших за стеклянными витринами вечерние наряды. Всюду царили блеск и серебро. Улицу пересекали переливающиеся на ветру гирлянды, лилась трогающая душу новогодняя музыка, и приятно пахло мандаринами, что только добавляло настроения. Вокруг ни одного хмурого лица.

– А как же Ульяна? – я сделал вид, что новость меня не волнует.

С Соловьевым мы давно посматривали друг на друга, встречаясь в длинных коридорах учебного корпуса. Даже здоровались, но не шли на сближение. На то была причина. Я знала, что у него есть девушка, поэтому не смела подойти и заговорить. Я не из разлучниц.

– Уже месяц, как разбежались.

– Давай зайдем в этот бутик, – я развернула Оксанку и подтолкнула к входу, заприметив на витрине платье красного цвета. То, что надо, чтобы чувствовать себя королевой новогодней вечеринки. Теперь у меня был особый интерес выглядеть сногсшибательно. Я, Аня Голубкина, во чтобы то ни стало завоюю внимание Данилы Соловьева.

Но все пошло не по плану. И виной тому был «Черный бриллиант», который я нашла на пороге дома в день отъезда. Нет, моя находка не относилась к драгоценностям. Это было яблоко редкого сорта, имеющее черно–фиолетовую кожу и белую сочную мякоть. Пришлось порыться в интернете, чтобы понять, что за подарок я получила. И главное, от кого.

Яблоко лежало в красивой прозрачной коробочке, перевязанной красным бантом. Под узлом пристроилась живая роза, и лежала открытка, на которой золотом было выведено «С Новым счастьем, милая!».

Узнав, что такие яблоки растут в высокогорных районах Тибета, я поняла, что его прислали родители, ведь Хайнань, куда они уехали встречать Новый год, – это тоже Китай. Я посматривала на подарок, пока собирала сумку и сушила после купания волосы. Никак не могла решить: взять с собой, где пришлось бы разделить яблоко на всех, или съесть самой.

В ожидании такси, я все же раскрыла упаковку, посчитав, что счастья пожелали мне одной, а значит, не стоит его дробить. Наскоро помыв яблоко, я откусила большой кусок. Закрыла глаза, чтобы почувствовать редкий иноземный вкус. И… ничего необычного не почувствовала. Кисло–сладкое, как те с красным бочком, что росли у бабушки в саду.

Чтобы счастью не пропадать, торопливо съела яблоко до тоненького огрызка. Швырнула его в мусорное ведро, а когда развернулась, чтобы быстро одеться и выскочить на улицу к ждущему такси, врезалась головой в дверной косяк.

В глазах потемнело, и я со стоном схватилась за голову. Хороша же я буду с синяком на пол–лица. Вечно, когда торопишься, что–нибудь случается. Замычав от боли, я протянула руку, чтобы нащупать полотенце и смочить его в холодной воде, но наткнулась на нечто мягкое, мерно вздымающееся и похожее на ощупь на дородную женскую грудь.

– Убери ладонь от лица, милая, – услышала я приятный голос. – Дай посмотреть, что она с тобой сделала. Чем на этот раз?

Я опустила руку и распахнула один глаз. Второй уже не открывался. Передо мной стояла дородная женщина в огромном чепце и накрахмаленном белом фартуке. Лоснящееся от пота лицо выглядело добродушным, а в небольших голубых глазках светилось беспокойство.

– Кто вы?! – выдохнула я и огляделась. Я находилась в помещении, напоминающем средневековую кухню. Каменные стены были уставлены грубыми шкафами под потолок, а на огромном очаге кипел подвешенный на крюк котел.

– Абель, быстро принеси снега! – крикнула незнакомка, поворачивая голову куда–то в сторону.

Мальчишка, чистящий овощи, бросил нож и метнулся к двери. В кухню клубами ворвался холодный воздух.

– Совсем ведьма стыд потеряла. Вот приедет ваш батюшка и спросит, отчего на вас живого места нет. И кто тогда ответ держать будет? Пора бы ему уже в родные края наведаться, пока Урсула неродную дочь со свету не сжила.

– Какой батюшка? – выдохнула я, схватившись за горло. Сердце от испуга стучало там.

– Ваш, милая, ваш. К Новогодью обещался наведаться. Если, конечно, норды на границе вновь пакость не затеют. Бога у них нет, вот и не почитают людские законы. Варвары.

Я поискала глазами стул, но нашла только скамейку, стоящую у разделочного стола. Опустилась на нее, чтобы не грохнуться на каменный пол, густо устланный грязной соломой.

Голова закружилась, а к горлу подступала тошнота, когда я увидела, во что одета. На мне было коричневое платье в пол, шерстяной платок, перетягивающий грудь накрест, на ногах вязанные полосатые носки и деревянные башмаки. Грубые и неудобные. Я вытянула ногу и задрала подол, чтобы убедиться, что управляю «этим» телом.

Прибежал мальчишка, принес в ведерке снег. Незнакомка сбила его в лепешку, шмякнула мне на лицо и велела держать.

– Где я? – спросила я, чувствуя, как немеют от холода пальцы и половина лица. Снег таял и неприятно стекал по шее за ворот.

– Да что с вами сегодня? – всплеснула руками кухарка. И снова позвала мальчишку, который только сел на скамеечку, чтобы продолжить чистить овощи. – Абель, беги за лекарем. Кажись, в это раз мачеха все же погубила нашу Белоснежку.

Загрохотала металлическая посуда, посыпавшись на пол. Это я схватилась за край стола, пытаясь удержать сознание при себе. Но не получилось. Чернота опустилась непроницаемым покрывалом.

– Ничего опасного, – услышала я старческий скрипучий голос. – Это все от жидкости, скопившейся в голове. Она давит на мозг и отключает доли, ответственные за память. Ей полегчает, как только мы пустим кровь…

Я открыла единственный целый глаз и нашла себя лежащей на кровати. Рядом сидел седой лекарь в просторной хламиде, черной шапочке и с очками без дужек на носу. Он держал меня за руку, собираясь сделать надрез. Его пальцы были холодными. Он не видел, что я пришла в себя, так как выбирал, каким ножом вспороть мне вену. Они лежали на видавшей виды замшевой подложке с кармашками для каждого ужасного на вид инструмента.

– Не надо мне пускать кровь! – я резко отдернула руку и шустро забилась в дальний угол кровати. Достаточно большой, чтобы эскулап до меня не дотянулся. – Вы даже не удосужились термически обработать инструменты. Может, вы этим ножом колбасу резали? Или препарировали труп?

Доктор уставился на меня, открыв рот. В стеклышках очков плясал огонек свечи.

– Я же говорю, она не в себе, – кухарка промокнула краешком фартука покрасневшие глаза. – Никого не узнает.

– Даже вас, тетушка Ида? – лекарь не выпускал меня из поля зрения.

Он раздумывал, как поступить. Вряд ли у него хватило бы сил справиться со мной, а вот двое они вполне могли меня уделать. На всякий случай старик положил нож на место, опасаясь порезаться в пылу скручивания строптивой пациентки.

Я взяла на заметку, как зовут кухарку. Женщина выглядела словоохотливой и доброй. В незнакомом месте лучше сразу обзавестись информатором, чтобы не набивать шишки на каждом шагу.

– Даже меня! Вы бы видели, как у нее выпучились глаза, когда я заговорила с ней… Вернее, глаз, – поправилась тетушка Ида, виновато посмотрев мне в лицо. – Словно перед ней вырос демон, а мы находимся не на кухне, а в преисподней.

Кухарка говорила так эмоционально, что ее чепец съехал на бок и из–под него выбились кудряшки цвета ржавчины. Она торопливо заправила их назад.

– М–да. Сложный случай, – выдал старик. Сняв очки, он подышал на стекла и протер тряпицей, извлеченной из саквояжа.

– Милая, это же наш разлюбезный гер Брюнольф. Идите сюда, он плохого не сделает…

Кухарка протянула руку и поманила меня пальцами. Она изобразила на лице фальшивую улыбку. Ее страшило мое поведение. Иде хотелось, чтобы странная история с неузнаванием близких поскорее закончилась. Кухарка свято верила, что выкачанный из меня литр крови в этом поможет.

– Я отказываюсь от кровопускания. Вполне достаточно холодного компресса, – подала голос я. – И пожалуйста, оставьте меня одну. Мне нужно подумать.

У меня не было времени на размышления, но быстрый анализ ситуации подсказал, что я вижу сон, в котором попала в сказку. А как иначе, если меня называют Белоснежкой? Боль на лице тоже легко объяснима. Я же реально ударилась головой.

– Но… – начал было гер Брюнольф.

Я тут же оборвала его.

– Нет! Уходите, – чтобы смягчить резкость, более миролюбиво добавила: – Не сегодня.

Он поджал губы и быстро собрал инструменты.

– Если девочке будет хуже, немедленно зовите меня, – прошептал он, обращаясь к дородной служанке. Поджавшая губы тетушка Ида заговорщицки сощурила глаза и коротко кивнула.

Доктор, ссутулившись, пошаркал к двери. Казалось, что у него под хламидой сложены крылья, отчего он выглядел, как старый ворон.

– Может, хотя бы молочка принести? – спросила кухарка, с жалостью глядя на меня.

Живот, в котором с раннего утра не было ни крошки, активно забурчал. Я глянула в окно – за ним царила темень.

– Молока можно, – согласилась я, выбираясь из дальнего угла кровати.

– А булочку?

– И булочку.

– Вот и славно. Негоже голодной сидеть, – кухарка, сама похожая на сдобную булочку, посеменила к двери.

Оставшись одна, я спустилась с кровати и огляделась. Я искала зеркало. Если я белолицая брюнетка с красным бантиком в волосах, то точно вижу сон про Белоснежку. А ее, как помнится, ненавидела мачеха. Раз тетушка Ида в курсе, что рукоприкладство у приемной матери в привычке, значит, отношения «мачеха–падчерица» вошли в самую острую фазу. Не пора ли бежать, чтобы не быть убитой? Или отравленной?

Я хмыкнула, вспомнив, что мой «недуг» начался именно с яблока. А ведь я так и не узнала, кто его прислал с пожеланиями «нового счастья». Меня и старое вполне устраивало. Еще смущало, что я худо–бедно помнила ключевые моменты сказки, но не встретившихся мне второстепенных героев. Я сильно сомневалась, что в оригинале мачеху звали Урсулой. Разве такое имя не носила ведьма из «Русалочки»?

Зеркала нигде не было видно, а покидать комнату я опасалась, поэтому приступила к обыску. Заодно осмотрюсь, чем владею в чужом мире.

«Интересно, я так и лежу на полу на кухне или перебралась на диван? Таксист, наверное, ждал–ждал и уехал. И автобус без меня укатил на базу. Но может, оно и к лучшему, чем пугать народ разбитым лицом. И как меня угораздило?»

Глава 2

Занятая думами, я выдвигала ящики и перебирала простенькие вещи в гардеробе. Белоснежка однозначно не купалась в деньгах.

Зеркало я нашла. Небольшое и мутное. Снежка почему–то прятала его под тюфяком из соломы. А я была уверена, что королевские дочери спят на перинах. Хотя чему я удивляюсь? Сны на то и сны, что в них мало от реальности. Я негромко рассмеялась, поворачиваясь с зеркалом к свече. Здесь реальностью и не пахло. В сказке я или нет, верить ничему не стоит.

Когда я увидела свое отражение, то ужаснулась. Половина лица была, как у антисоциального элемента, подравшегося за чекушку. Но во второй части угадывалась я сама. А это было еще одно подтверждение, что я вижу сон: тетушка Ида нисколько не удивилась, что Снежка вдруг стала голубоглазой златовлаской.

В дверь постучали, и я сунула зеркальце назад под тюфяк. В комнату, не дождавшись приглашения, вошла красивая девушка, лет на пять старше меня. С толстой темной косой, скрученной короной на голове, с правильными чертами лица и гладкой кожей. Ее карие глаза лучились добротой и вниманием. Фигура тоже была что надо. На ней ладно сидело красивое платье из коричневого бархата, расшитого золотом. Незнакомка была так хороша, что я невольно залюбовалась.

– Как ты чувствуешь себя, милая? – спросила она ласково, опускаясь на краешек моей кровати. Я старалась держать голову так, чтобы она видела «целую» часть моего лица.

Только я хотела вежливо ответить, что обо мне не стоит беспокоиться, как в комнату вплыла тетушка Ида. Она покосилась на мою гостью, и я готова была поклясться, что в ее глазах мелькнул укор. Поставив поднос на стол, кухарка буркнула:

– Белоснежке нужно поесть. Гер Брюнольф прописал ей покой.

Я поднялась и заняла единственный стул. Комната не отличалась уютом и изысканностью. Скудный набор мебели. Все старое и потертое. Придвинув к себе чашку с молоком, я подула на пенку. Булочка еще была горячей и пахла так, что я сглотнула слюну.

– А что так? Неужели что–то серьезное? – гостья вскинула брови и перевела взгляд на меня, будто только сейчас заметила, как сильно перекошено мое лицо. – Милая, нужно быть осторожней, когда ты бегаешь по лестницам. Однажды ты можешь убиться.

– Спасибо за заботу, леди… – я сделала паузу, ожидая, что незнакомка представится. Черные брови взлетели еще выше. Гостья перевела взгляд на тетушку Иду.

– Что с ней? – голос приобрел властные нотки.