Татьяна Абалова "Нежные объятия льда. Правдивая история Белоснежки"

– После того, как она вернулась от вас, госпожа… – кухарка замялась, но быстро нашлась: – После того, как ваша падчерица упала с лестницы, она не в себе. Никого не узнает. Должно быть, крепко треснулась головой.

– Ты и меня не узнаешь? А помнишь, чем закончился наш последний разговор? – спросила «госпожа», поднимаясь и подходя к столу. Наклонилась, вглядываясь мне в глаза, будто пыталась поймать на лжи.

– Нет, не помню, – мне не терпелось, чтобы она поскорей ушла. Я уже догадывалась, что вижу перед собой мачеху. Слишком молодую, чтобы заменить Белоснежке мать.

– Вот как? – она распрямилась. На ее лице мелькнула улыбка, которую она тут же погасила. – Очень жаль, что твой первый выход в свет отменяется. Как пойти на бал дебютанток с таким увечьем? Еще и с памятью беда. Что подумает король, когда заговорит с тобой? Ты хоть помнишь, кто наш король?

Я покачала головой, расстроившись за Белоснежку, которая наверняка готовилась к балу. Но разве она не была принцессой? Почему ее отец сражается на границе с нордами, а не проводит бал дебютанток?

«Я в какой–то неправильной сказке».

А что я хотела? Во снах бесполезно искать логику.

Мачеха вышла из комнаты. Кухарка побежала следом, но я резво поймала ее у двери. Закрыв ту перед ее носом, твердо произнесла:

– Нам нужно поговорить.

– Врет она, – тетушка Ида встала у стола, когда я потребовала, чтобы кухарка объяснила, что происходит. – Когда я кипятила молоко, на кухню зашла Ланца. Это ваша бывшая горничная. Так она призналась, что видела, как госпожа хлопнула вас по щеке. А у нее на руках перстни, и не удивительно, что они рассекли кожу. Она так сильно ударила, что вы кубарем полетели с лестницы. Как еще шею не сломали?

Воспользовавшись моментом, я наконец–то поела. Во время эмоционального рассказа кухарки в голове зудела мысль: а я точно Белоснежка? Нервная обстановка в доме смахивала на сказку о Золушке: дочь богатого человека вынуждена жить в тяжелых условиях, а всем в доме заправляет мачеха. И на бал Золушке запретили ехать. Если бы еще Урсула была постарше да имела двух дочерей…

– А где Ланца? Мне бы ее порасспрашивать, что произошло. Почему Урсула меня ударила? Мы ругались?

Ида с тревогой посмотрела на дверь и, сделав шажок ближе, наклонилась.

– Ей под страхом смерти не велено с вами разговаривать, – торопливо поделилась она.

– Почему? – я вскинула на кухарку глаза.

– Иначе ее выгонят со службы. А у Ланцы ребенок. И мать больная. Теперь она старшая горничная при госпоже, и получает немного больше денег.

– А где моя горничная?

– Нет у вас больше служанки. Не положено, – кухарка вздохнула и заговорила шепотом. – Урсула сначала из богатых покоев вас выселила под видом, что там полы будут менять. Потом драгоценности вашей маменьки забрала, мол, в ее тайнике сохраннее будут. А как увидела, что Ланца к вам с душой относится, и ту переманила.

Я задумчиво уставилась на огонек свечи.

Правильная сказка или неправильная, а мачеха Белоснежку со света сжить мечтает. Я поверила в слова Ланцы. Урсула намеренно целилась мне в лицо. Ей почему–то очень не хотелось, чтобы я попала на бал.

Я мысленно шикнула на себя. Я уже вовсю отождествляла себя с Белоснежкой. Так недолго поверить, что я попала в сказку. Правда, сказка эта была недоброй.

Кухарка в волнении мяла край фартука.

– Зря вы не согласились кровь пустить. Глядишь, завтра личико припудрили бы и отправились во дворец. Туда же со всего света съедутся женихи. Девушки нашего королевства считаются самыми красивыми, поэтому дебютанток разбирают чуть ли не в тот же вечер. Поговаривают, даже северный княжич с отцом приехал. Раньше заманить не могли, а тут, вроде бы, торговый договор подписывать будут. А чем дочь генерала не невеста для велероса?

Поговаривают? А слугам откуда о велеросах и торговых договорах известно? Подслушивают разговоры Урсулы? Кстати, а кто такие велеросы?

Но задала я совсем другой вопрос.

– А лет ему сколько?

– Кому? Княжичу? – простодушно переспросила Ида.

– Нет, генералу.

Кухарка возвела очи к потолку. Пошевелила губами, ведя мысленный подсчет.

– Если вы на свет появились, когда Его Сиятельству было сорок, а вам сейчас восемнадцать, то…

– Его Сиятельству?

– Ну да. Как еще сказать, если ваш батюшка – граф? Граф Шерб, – уточнила служанка на тот случай, если я не помню собственную фамилию.

Я кивнула, давая знать, что поняла. Мне двадцать, значит, Снежка младше меня на два года. Робкая, не умеющая постоять за себя девушка. Эх, разобраться бы со всем этим. Понять, куда настоящая дочь генерала делась. А вдруг она шею свернула, и Урсула ее тело под лестницу затащила? Если так, представляю, как она удивилась, что я жива!

О смерти Белоснежки думать не хотелось, но с такой злыдней всего можно было ожидать. А ведь как ласково пела! Сколько участия во взоре! Наверняка слуги ей донесли, что падчерица память потеряла. Вот и пришла проверить, разыграв для беспамятной «добрую родственницу».

Жаль, что я утром проснусь, и все приключения на этом закончатся. А завтра новогодняя ночь. Придется в одиночестве встречать. На базу с таким лицом не поедешь.

Я осторожно потрогала скулу и поморщилась. Больно.

– Где моя мама?

Простой вопрос почему–то кухарку смутил. Помявшись, она все же выдавила из себя:

– Заболела и умерла.

– Чем заболела? – я поняла, что именно здесь кроется секрет.

– Ей яблоко кто–то прислал. Очень редкое. Черного цвета. Вроде как для женского здоровья и красоты, – кухарка перешла на шепот. – Но ваша матушка на следующий день слегла. Ее тошнило чем–то черным. Кровопускания не помогали. Вам было всего одиннадцать, и генерал выписал дальнюю родственницу жены, чтобы ухаживала за госпожой Ингрид.

– Урсулу? – догадалась я.

Ида кивнула.

– А после похорон генерал сам не свой был. Тоска заела. Урусула и подсуетилась. Утешила. Ведь больше не за кем ухаживать, пора вещички собирать и домой ехать. Но как оставить богатый дом? Сказала, что ребеночка ждет, генерал и повел ее в храм.

– У меня есть брат или сестра? – я встрепенулась.

«Так вот в чем дело! Урсула ради своего ребенка старается».

– Нет. Ошиблась она. Уже сколько лет вместе, а дитя так и нет. Да и откуда ему взяться, если генерал больше по границам шастает, чем дома сидит?

– Он Урсулу любит?

Кухарка цокнула языком и посмотрела на меня, как на дурочку.

– При вашей матери его так часто граница не звала. Чуете, на что намекаю?

– Чую, – со вздохом ответила я и отпустила кухарку. Та быстро собрала посуду и покинула комнату.

Жалко мне было Белоснежку. Пробралась в дом гадина и выживает бедную сиротку.

Я посмотрела на расправленную постель. Пора было ложиться спать. Но если я сейчас усну, то утром окажусь дома, и тайну исчезновения Белоснежки так и не узнаю. Вздохнув, я надела башмаки и поспешила выйти из комнаты.

Побродив по запутанным коридорам, наткнулась на слугу.

– Где покои госпожи? – спросила я вытаращившегося на меня пожилого мужчину.

Да, я помнила, что страшна лицом и пугаю людей вопросами, ответы на которые Белоснежка должна знать, но не открывать же мне все двери подряд, чтобы найти Урсулу?

– Налево по коридору и по лестнице вверх, – произнес он и торопливо ушел.

Я подхватила юбки и поспешила к лестнице. Должно быть именно с нее катилась бедная Белоснежка. Вопреки ожиданиям, я не попала в длинный коридор со множеством комнат. Лестница выводила сразу в огромный холл. Что–то вроде гостиной.

Здесь все дышало богатством. Массивная мебель из белого дерева и изящные этажерки, уставленные шкатулками и статуэтками, дорогие ковры на полу и картины в тяжелых рамах на стенах. Множество диванчиков, кресел и пуфиков. Стол для игры в карты, камин с лепниной, на окнах тяжелые шторы.

Ярко горели люстры, но я не нашла ни одной свечи. Я не верила, что в средневековье возможно электричество, поэтому посчитала, что дело в волшебстве. В сказке жила магия, о которой я напрочь забыла. Интересно, а у меня есть способности? Правда, я не могла припомнить, чтобы Белоснежка обладала каким–нибудь даром.

Глава 3

На сознание так давила роскошь, которой близко не было там, где меня поселили, что мой запал искать справедливость улетучился. Мачехе было за что бороться, а Белоснежка явно стала той, кто не имел в собственном доме право голоса. Обидно за девочку, которой больше подошло бы имя Золушка. Спасибо, что меня хотя бы кастрюли чистить не заставляли.

– Я могу войти? – спросила я, сделав робкий шаг вперед.

Гостиная оказалась центральным помещением, куда имели выход еще три двери. Не услышав ответа, я прижала к груди сабо (побоялась грубыми башмаками испортить ковер) и подошла к ближайшей приоткрытой двери. Осторожно заглянула в комнату. Это была господская спальня. Такая же шикарная и кричащая золотом. Но и здесь мачехи не оказалось.

Тогда я отправилась к следующей двери и обнаружила еще одну спальню, на этот раз девичью.

– Так вот откуда выселили Белоснежку, – прошептала я, заметив наскоро скрученные ковры. На мой взгляд, милая комната в розовых тонах совсем не требовала ремонта. Урсула планомерно выживала девочку из дома.

Ну раз уж я пробралась сюда и меня некому остановить, то я решила исследовать последнюю комнату. Даже если застанут незваную гостю, что из того? Еще раз спустят с лестницы? Не получится. Я спортсменка и смогу постоять за себя. В конце концов, это мой дом, и я имею полное право ходить там, где захочу.

Я в который раз поймала себя на мысли, что думаю о себе, как о Белоснежке.

Третья комната представляла собой огромную гардеробную. В центре помещения на безголовых манекенах висели два чудесных бальных платья. Одно из тафты и кружев темно–синего цвета – явно сшитое для Урсулы, второе нежно–голубое из тончайшего, словно паутинка, шелка. Нетрудно было догадаться, что оно предназначалось для Белоснежки.

– Угу. Выходит, мачеха тоже готовилась к балу? – я обошла по кругу манекены. – Так вот почему она «исключила» падчерицу из игры. Боялась, что все внимание будет уделено девочке. Но она же замужняя дама! В чем интрига?

Я трезво оценивала свою внешность, поэтому не понимала, почему мачеха конкурировала с Белоснежкой, если та один в один походила на меня. Да, я была симпатичной девчонкой с приятными чертами лица и спортивной фигурой. Я нравилась парням, но скорее за веселый нрав и легкость в общении, чем за красоту глаз или волос. Урсула же являлась канонической красавицей. И пока я не узнала ее ближе, откровенно восхищалась ею.

Я намеревалась уже покинуть комнату, когда услышала голос мачехи. Но он доносился не из гостиной, а откуда–то из глубин гардеробной. Сначала я думала, что она разговаривает сама с собой, но потом различила второй голос, мужской. Я закусила губу.

Неужели мачеха изменяет мужу–генералу? Потом вспомнила, что в сказке есть волшебное зеркало, которое выступало беспристрастным экспертом красоты. Видимо, пришла нужда узнать, выиграла ли Урсула в конкурсе красоты после того, как изуродовала Белоснежку.

Я на цыпочках подошла к тому месту, где голоса звучали четче, и только приложила ухо к стене, как услышала приближающиеся шаги. С той стороны взялись за ручку потайной двери, и она с явным усилием начала отодвигаться в сторону. Я в панике заметалась и не нашла ничего лучшего, как нырнуть под пышную юбку одного из платьев на манекене.

– Тебе бы надо смазать дверь, – произнес мужской голос. – Механизм заржавел. Позови слуг.

– Чтобы все узнали, что я прячу в тайнике?

Неужели зеркало не только оценивало красоту мачехи, но и давало советы по быту? Или все же там прятался любовник?

Я затаила дыхание. По шагам поняла, что тайник покинула только Урсула. Она прошла в гостиную, закрыв дверь в гардеробную, но свет в помещении чудесным образом не погас. Повезло. Не хотела бы я оказаться в кромешной тьме. Но теперь предстояло придумать, как отсюда выбраться.

Оставив башмаки под платьем, я на цыпочках подошла к двери в гостиную и прислушалась к разговору. Мачеха отчитывала Ланцу. Та оправдывалась, что выходила на минутку, чтобы принести свежей воды. Я оглянулась на потайную дверь. Так любовник или волшебное зеркало?

Если мужчина не вышел следом за Урсулой, то он покинул гнездышко для свиданий через второй выход, а значит, я могу выскользнуть тем же путем. А если она разговаривала с умным зеркалом? Тогда ситуация сильно осложнялась. В любом случае, следовало проверить. Не сидеть же здесь до утра? Да и утром меня могли запросто обнаружить.

– Любопытной Варваре нос оторвали, – прошептала я, ругая себя за опрометчивый поступок. Легла бы спокойно спать и проснулась утром дома, так нет, захотелось справедливости.

В гостиной мачеха продолжала громко выговаривать горничной и, судя по всему, никуда не собиралась уходить.

– Принеси ужин сюда, – велела она, чем полностью перекрыла мне дорогу к отступлению.

Глупо было бы появиться перед ней с независимым лицом «где–хочу–там–и–хожу». Если она скрывала потайную комнату, то это вполне могло быть причиной, почему Белоснежка, сунувшая нос не туда, куда следовало, кубарем полетела с лестницы. Хорошо, что я «потеряла память». Успокоила Урсулу до поры до времени.

– Не уходи! – приказала мачеха вернувшейся из кухни служанке. Я слышала, как Ланца выкладывала посуду на стол. – Поможешь переодеться ко сну. Жди у лестницы.

Где обычно переодевается женщина? Там, где хранятся ее вещи. Я окинула быстрым взором шкафы и полки. Наверняка мачеха вновь наведается сюда, поэтому и не погасила свет. Я заметила висящие на плечиках халаты и красивое нижние рубашки.

Пришла пора выбираться. Или хотя бы отсидеться в потайной комнате, если там не будет второго выхода.

– Сим–сим, откройся! – прошептала я, проводя рукой по шелковым обоям, чтобы найти щель, куда я могла бы сунуть пальцы. Раз механизм заржавел, придется постараться бесшумно сдвинуть его с места.

Дверь поддалась усилиям, и я открыла ее буквально на сантиметр, одновременно прислушиваясь к тому, что происходит в гостиной, и к шорохам в потайной комнате. Меня трясло от напряжения. Я немного подождала, цепенея от страха, что чье–то лицо посмотрит на меня в щель. Но когда этого не случилось, я уверовала, что комната пуста.

Приложив больше усилий, я открыла достаточно, чтобы проскользнуть внутрь. Как только я ступила в небольшое безлюдное помещение, зажглась лампа. Я замерла от неожиданности, как заяц, попавший в свет фар. Она висела в углу и давала мало света, но я была благодарно и такому освещению, так как не придется натыкаться на стены, словно слепому котенку. Я поторопилась закрыть дверь.

Я не ошиблась, когда предположила, что мачеха прячет здесь зеркало. Оно выглядело внушительным. Большое, в человеческий рост и в тяжелой раме, зеркало было под углом прислонено к стене. Точно напротив него стояло глубокое кресло с наброшенным на него пледом.

– Значит, все–таки не любовник, – прошептала я, видя, что комната не приспособлена для отращивания рогов у генерала. Придется переждать, пока мачеха не уснет, и только потом попробовать выбраться.

Здесь было холодно, поэтому я укуталась в плед и опустилась в кресло. Зеркало моментально озарилось внутренним светом. Я от испуга поднялась. Оно потухло. Я опять села, и серебристая гладь вновь осветилась. Два предмета скудного интерьера явно были связаны.

– Что–то случилось?

Я запаниковала, когда услышала мужской голос, доносящийся из зеркала. Бежать или прятаться в крохотной комнатке было бесполезно. Поэтому я пониже натянула на голову плед и скукожилась в кресле.

– Нет, – выдохнула я, стараясь подражать жеманному голосу мачехи.

Через некоторое время в зеркале появился мужчина. Под стать самой Урсуле. Если бы меня не трясло от страха быть разоблаченной, я бы пялилась на жгучего брюнета во все глаза.

Высокий и статный, он был в полу–расстегнутой белой рубашке, выпущенной из облегающих сильные бедра бриджей. Он явно готовился ко сну, потому что продолжал лениво вытаскивать пуговицы из петель. Когда он покончил с ними, я увидела мощную грудную клетку.