Ограду восстановили быстро, ремонтники и полевая кухня укатили, но мы почему-то остались у места нападения.
Мимо проехал первый патруль, минут через тридцать второй, за ним третий. Выкатилась из-за горизонта полная луна, куда больше нашей, и розоватая, словно огромное уродливое лицо с одним глазом и носом-пуговицей.
- О! - воскликнул Пестрый Сыч, увидев ее, и понес какой-то бред о лунных людях.
И только после пятого патруля, когда начало уже светать, комвзвода отдал приказ грузиться в машины.
- Ух, с ветерком прокачу, - пообещал Эрик, и зевнул так, что только чудом не вывихнул челюсть.
Спать хотелось зверски, голова была тяжелой, словно котелок от той же полевой кухни. Не уснуть помогал холодок, за темное время превратившийся в настоящий морозец, так что изо ртов у нас пошел пар.
Да, пустыня — это вам не умеренный климат.
К моему удивлению, мы проехали мимо еще одного КПП, точно такого же, как рядом с казармами - с воротами, вышками и охраной. Я только головой покачал, обнаружив, что проходящая через него дорога тянется метров на десять вглубь полигона и затем обрывается, а со стороны пустыни асфальта и вовсе метров пять, дальше сплошной песок.
- Обычный армейский маразм, - пробурчал Вася. - Круглое таскать, квадратное катать. Вот и верь после такого в братьев по разуму, живущих на других планетах.
Я ждал, что кто-то пошутит про «братьев по маразму», но видимо это созвучие было только в русском и кстати, как мы все же понимаем друг друга, вряд ли Ингвар или Сыч говорят на великом и могучем? Еще одна загадка, а их в «Инферно» как мух над мусоркой.
Северо-западный угол ограды оказался острым, мы повернули, и стало видно, что теперь за забором лежит совсем другая пустыня — гладенькая, словно подметенная, вся в мелких канавках. Мне почудилось, что они светло-желтые, но глаза могли подвести, ведь ночь еще не закончилась, а свет местной луны был обманчив.
Тут комвзвода остановил кавалькаду и поведал зевающим бойцам, что это зыбучие пески, что пикап тонет в них за пять минут, а взрослый человек примерно за десять.
- Не соваться ни в коем случае, - добавил Цзянь с соседней машины, когда Поль замолк.
Про то, что дрищи с этой стороны не нападают, нам ничего не сказали - либо забыли, либо для местных этот самый зыбун не препятствие.
- О, что это там! - воскликнул Сыч, когда мы миновали парочку кубов, и открылось свободное пространство внутри полигона, дальше к югу торчали башни, к востоку снова кубы, а тут словно длинный язык пустыни вдавался на охраняемую территорию.
Глаза слипались, и пришлось моргнуть и встряхнуться.
Воронка, о которой нам рассказывал комвзвода, выглядела обманчиво безобидной: осыпающиеся края, на ближнем вышка, к которой от маршрута патрулирования тянется натоптанная тропка. Вот только размером она была такова, что в нее с легкостью вошел бы самый «жирный» в мире круизный лайнер.
Вскоре мы доехали до места, где что-то взорвалось сегодняшней ночью.
Тут в рядок стояли башни, вроде бы еще больше тех, которые располагались южнее. Самая первая щеголяла здоровенной пробоиной у основания, за ней виднелся поврежденный куб, из дыры в его стене валил дым, и ветер нес серые лохмы прямо на нас.
- Противогазы надеть! - велел Цзянь, его возглас повторили другие комотделения, и мы с неохотой принялись расстегивать рюкзаки.
Дым был жидким, ничем не пах, «играть в слоников» не хотелось.
Ремни обхватили затылок, мерзкая вонь резины полезла в ноздри, лицу тут же стало жарко. Васе противогаз оказался мал, так что едва налез на моську, Сычу наоборот велик, так что жалко обвис, несмотря на затянутые до отказа ремни чистой воды показуха, ещь меня кони.
Около пострадавших хранилищ мы задерживаться не стали, наоборот, Поль велел добавить скорости. Вскоре башни закончились, мы некоторое время катили вдоль забора, и въехали на территорию части. С этой стороны оказалось стрельбище с окопами, мишенями и всем прочим, что полагается, а также склады — ГСМ, жрачки, боеприпасов.
Тут нам разрешили снять противогазы.
Справа открылось нечто, похожее на палубу авианосца: гладкая поверхность, размеченная светящимися линиями, дорожки и квадраты из огней, и сбоку что-то вроде рубки или диспетчерской, узкая башня с кучей антенн наверху.
- Транспортная зона! - объявил комвзвода, остановив машины. - Тут очень опасно. Повторюсь — нахождение здесь для неавторизованного персонала строжайше запрещено!
Звучало это грозно, но все мы были в таком состоянии, что мало чего соображали. Сидевший за рулем Эрик клевал носом, носатый парень, поминавший Аллаха, пытался надеться глазом на дуло автомата, стоявшего между ног, Вася то и дело норовил уложить мне голову на плечо, так что приходилось тыкать его локтем в плечо.
Когда мы затормозили перед гаражом, я облегченно вздохнул.
К этому времени луна уползла на запад, а из-за горизонта показалась белесая корона, щупальца беспощадного первого солнца. На учебном патрулировании нежданно-негаданно мы провели не пару часов, а целую ночь, а пока доберемся на казармы и сдадим оружие, придет время побудки.
Интересно, а на пробежку тут гоняют? И куда, в пустыню, к дрищам?
- Ночка была насыщенная, - сказал Ингвар, выпрыгивая из пикапа, и бочком двинулся куда-то в сторону.
- А сегодня еще устав учить, - добавил Сыч мечтательно, и мне захотелось немедленно его придушить.
Ингвар пропал из виду, из угла, куда он отправился, донесся какой-то скрежет.
От усталости и недосыпа голова моя закружилась, стало жарко так, как не было на дневном солнцепеке. В ушах зашумело, круглая индейская физиономия расплылась, ее место заняла покрытая перьями, украшенная клювом и парой глазищ птичья голова.
- Устав! Устав! Устав! - заголосила она.
Я закрыл глаза, а когда открыл, то Сыч снова выглядел как обычно, норвежец вернулся, зато Вася таращился на стенку ангара, открыв рот и выпучив глаза.
- Что там, братаны? А? - спросил он.
- Баба? - с надеждой спросил Эрик.
Но тут явился Цзянь и вывел нас из гаража, подобно безжалостному пастуху погнал к казарме. Там мы избавились от оружия, и как ни хотелось спать, потащились в душевую, поскольку если упасть в постель сейчас, прямо сразу, то вывалишь туда пару килограмм дружелюбных песчинок, и они будут проживать там с тобой долго и счастливо.
Вымыться мы успели, а вот поспать — нет.
Едва я лег и прикоснулся головой к подушке, как на улице надрывно взвыла сирена.
- Подъем! - заорал дневальный, явно ждавший под дверью.
Священный утренний ритуал — застелить койку, одеться, привести себя в порядок, и все это уложившись в норматив и не просыпаясь.
Немного очухался я только на плацу, оказавшись в строю на уже привычном месте. Приоткрыл глаза пошире и обомлел, поскольку перед нами вместо ожидаемого комроты прохаживался небольшой дракон, ярко-алый, с золотым гребнем и выпученными глазами.
- Мама, - сказал кто-то справа. - Откуда здесь море?
- Что у меня с руками? - поинтересовался Вася растерянно. - Аа, они облезают! Кожа! Кожа!
- Помилуй нас Аллах! - это явно носатый парень из нашего отделения, имени его я так и не узнал.
Дракон задрал к небу узкую морду, громогласно расхохотался и лопнул!
Глава 4
Я закрыл глаза, но это ничуть не помогло.
Вокруг царил настоящий бедлам, Вася испуганно орал, кто-то голосил радостно, доносились смех, пение Сыча и рыдания. И под опущенными веками продолжали роиться образы — усатые киты, алые и синие, улыбались мне приветливо, как добрые дядюшки любимому племяннику, стада единорогов мчались по зеленым лугам, и перламутровые рога были нацелены прямо в зенит.
Голова кружилась, во всем теле ощущалась странная легкость, словно я был воздушным шариком, и в меня закачали достаточно гелия, чтобы я утащил в небо бульдозер.
- Смирррно! - голосище Нгуена прорезал гомон, точно нож масло.
Я содрогнулся, хлопнул себя по щеке, и мгновенная боль помогла прийти в себя. Открыв глаза, обнаружил, что Ингвар сидит на плацу прямо передо мной, и улыбается бессмысленно и тревожно.
- Смирррно!! - повторил комроты уже во всю мощь своей глотки.
Он вновь пытался превратиться в дракона, но теперь я знал, что это глюк, и боролся с ним. Мысли разъезжались, словно копыта у выбравшейся на лед коровы, я никак не мог сообразить, где я, хотя окружавших меня людей узнавал тех, с кем познакомился, естественно.
В следующий момент наваждение отступило, и я понял, что насквозь мокрый от пота. Физиономия Ингвара стала обычной, нордическо-сосредоточенной, а Вася принялся материться, да так, что его признал бы за родную душу и прижал к сердцу несравненный сквернослов старший сержант Косолапов, с которым мне довелось служить уже на контракте.
- Что это было? - с усилием выталкивая каждое слово, поинтересовался Эрик.
- Смирно! - в третий раз скомандовал Нгуен, и в этот раз мы отреагировали как надо. - Помощь уже вызвана, ожидаем на месте, - только тут я обнаружил, что он в респираторе. - Кому трудно стоять, можете сесть. Если кто-то потерял сознание — немедленно доложить.
Меня колотило, пот продолжал струиться по лицу, спине, даже по ладоням — переутомление, недосып? Или это отходняк после наркоты, под которой нас держали некоторое время после подписания контракта с ЧВК «Земля», чтобы спокойно доставить сюда?
Ну и методы у этой конторы!
На плац выбежали три доктора, с которыми я познакомился в санчасти, и с полдюжины бойцов-санитаров с краснокрестными повязками - все в респираторах.
- Плечо всем заголить! - велел морщинистый, занимавшийся моим коленом, открывая небольшой чемоданчик, и внутри блеснули ряды аккуратно разложенных ампул. - Быстрее! Шевелись, криворукие!
Но если отходняк, то зачем респираторы? Они боятся отравиться? Заразиться? Чем? Неужели мы притащили с родной планеты какую-то дрянь, которая становится опасной тут, в другом мире?
Тут меня накрыла вторая волна галлюцинаций хотя уже третья, если считать то, что было в гараже. И если предыдущая была, скажем так, фэнтезийной, то эта оказалась настоящим хоррором — я плыл по реке из крови на утлой лодочке, и ко мне из тьмы склонялись высокие фигуры вроде тех, с которыми мы сражались ночью, только эти могли похвастаться пылающими алыми глазами, и унылый вой заставлял вибрировать кости черепа, отдавался тупой ломотой в затылке.
Я выскочил из кошмара, точно кролик из норы, и понял, что в самом деле вишу в чужих руках, что меня держат с двух сторон: Вася и незнакомый усатый боец, и в руке у последнего шприц с капелькой прозрачной жидкости на кончике иглы.
- Ничо, сейчас полегчает, - сказал он басом, и уколол меня в плечо.
От места укола потек жидкий бодрящий огонь, и дурманящая слабость отступила.
- Спасибо, - выдавил я, пытаясь вытереть мокрое лицо.
- Спасибо в глотке не булькает, - заметил усач. - Так, порядок! Давай следующего!
Не знаю, что они мне вкололи, но буквально через минуту я оказался в полном порядке. Вася, видимо уже очухавшийся, помог санитару перевернуть на бок валявшегося в отключке Ингвара — ничего себе, вот тебе и стойкий викинг — и они принялись закатывать рукав на его мускулистом предплечье.
- Как туго идет, - пожаловался усач, налегая пальцем на поршень, и лицо его над респиратором покраснело.
Ингвар дернулся, изо рта его вырвалось нервное кудахтанье, полетели капли слюны. Вася тут же навалился, прижал его могучими лапами, но норвежец открыл глаза и дергаться перестал.
- Что со мной? - спросил он слабым голосом, совсем не похожим на обычный.
- Если бы я знал, - буркнул санитар. - Велели колоть универсальный антишок. Остальные вопросы к доктору. Порядок! Давай следующего!
Следующим оказался Пестрый Сыч — этого, несмотря на мелкие размеры, не выключило, он даже остался на ногах, разве что приплясывал и кружился, воздев руки, и напевал очередную бессмыслицу.
Я огляделся.
Вокруг царил тот же бедлам, санитары и врачи делали уколы всем подряд, потерявших сознание приводили в чувство, впавших в раж успокаивали, пришедших в себя отводили в сторонку и поили чем-то дымящимся из больших термосов.
- Ты как? - спросил поднявшийся Ингвар, бледный как покойник, но в остальном почти нормальный.
Я пожал плечами:
- Бывало лучше.
- Никогда такого не переживал - он сглотнул, на горле дернулся кадык. - И это думаешь, это болезнь?
Я вновь пожал плечами — не похоже, слишком быстро, скорее похоже на массовое отравление каким-то галлюциногеном, которым мы могли надышаться на патрулировании. Вспомнил дым, сочившийся из отверстия в боку пострадавшего куба.
Так что, мы охраняем запасы химического оружия?
- Это испытание! Наслано предками! - сообщил подошедший к нам Сыч.
Этот наоборот, мог похвастаться не бледностью, а нездоровым румянцем, глаза его блестели.
- Троллю в жопу такие испытания, - пробормотал Ингвар. - Я на них не подписывался.
- Не стойте тут! - напустился на нас Цзянь, он по привычке возник непонятно откуда. - Принять горячих напитков! Вон там! После чего отправиться в казарму и приступить ко сну! Усекли?
- Комотделения, разрешите - начал вернувшийся к нам Вася.
- Нет! Не разрешаю! - отрезал Цзянь, и голос его, только что почти человеческий, превратился в обычное шипение.
В больших термосах оказался горячий, очень крепкий и сладкий до сиропности чай. Едва я отхлебнул, из памяти выплыло детство, чаепитие с дедом и бабушкой у них в квартире, кусочки сахара на блюдце сердце заныло, ведь деда нет почти двадцать лет, а бабушка хоть и жива, ей отсюда даже не позвонить, не узнать как дела.
Вспомнились родители отец в офицерской форме, немногим старше, чем я сейчас Потом Мила, какой она была в школе, до того, как продалась Жабеню и предала меня прочь, прочь, не хочу об этом думать!
Я потряс головой, словно так из нее можно было выкинуть ошметки прошлого.
***
После чая нас и правда отправили в казарму, я с трудом дотащился до своей койки и отрубился, едва голова коснулась подушки.
Проснулся я от той же команды «подъем», и только вскочив с кровати, сообразил, что продрых почти сутки! Не сразу вспомнил, где нахожусь, голова осталась такой же дурной, как и в предыдущие дни, если не дурнее, да еще показалось, что все мне приснилось, включая историю с заменой сустава так что меня прошибло холодным потом, и я невольно ухватился за коленку.
Нет, все как у людей, никаких искусственных сочленений.
Счастье еще, что застилать койку и натягивать форму я могу на инстинктах, без участия разума. Соратники мои двигались немного заторможено, лица были сонные, опухшие, с них смотрели красные, ничего не понимающие глаза, ну так и я наверняка выглядел не краше.
