- Транспортная зона! - объявил комвзвода, остановив машины. - Тут очень опасно. Повторюсь — нахождение здесь для неавторизованного персонала строжайше запрещено!
Звучало это грозно, но все мы были в таком состоянии, что мало чего соображали. Сидевший за рулем Эрик клевал носом, носатый парень, поминавший Аллаха, пытался надеться глазом на дуло автомата, стоявшего между ног, Вася то и дело норовил уложить мне голову на плечо, так что приходилось тыкать его локтем в плечо.
Когда мы затормозили перед гаражом, я облегченно вздохнул.
К этому времени луна уползла на запад, а из-за горизонта показалась белесая корона, щупальца беспощадного первого солнца. На учебном патрулировании нежданно-негаданно мы провели не пару часов, а целую ночь, а пока доберемся на казармы и сдадим оружие, придет время побудки.
Интересно, а на пробежку тут гоняют? И куда, в пустыню, к дрищам?
- Ночка была насыщенная, - сказал Ингвар, выпрыгивая из пикапа, и бочком двинулся куда-то в сторону.
- А сегодня еще устав учить, - добавил Сыч мечтательно, и мне захотелось немедленно его придушить.
Ингвар пропал из виду, из угла, куда он отправился, донесся какой-то скрежет.
От усталости и недосыпа голова моя закружилась, стало жарко так, как не было на дневном солнцепеке. В ушах зашумело, круглая индейская физиономия расплылась, ее место заняла покрытая перьями, украшенная клювом и парой глазищ птичья голова.
- Устав! Устав! Устав! - заголосила она.
Я закрыл глаза, а когда открыл, то Сыч снова выглядел как обычно, норвежец вернулся, зато Вася таращился на стенку ангара, открыв рот и выпучив глаза.
- Что там, братаны? А? - спросил он.
- Баба? - с надеждой спросил Эрик.
Но тут явился Цзянь и вывел нас из гаража, подобно безжалостному пастуху погнал к казарме. Там мы избавились от оружия, и как ни хотелось спать, потащились в душевую, поскольку если упасть в постель сейчас, прямо сразу, то вывалишь туда пару килограмм дружелюбных песчинок, и они будут проживать там с тобой долго и счастливо.
Вымыться мы успели, а вот поспать — нет.
Едва я лег и прикоснулся головой к подушке, как на улице надрывно взвыла сирена.
- Подъем! - заорал дневальный, явно ждавший под дверью.
Священный утренний ритуал — застелить койку, одеться, привести себя в порядок, и все это уложившись в норматив и не просыпаясь.
Немного очухался я только на плацу, оказавшись в строю на уже привычном месте. Приоткрыл глаза пошире и обомлел, поскольку перед нами вместо ожидаемого комроты прохаживался небольшой дракон, ярко-алый, с золотым гребнем и выпученными глазами.
- Мама, - сказал кто-то справа. - Откуда здесь море?
- Что у меня с руками? - поинтересовался Вася растерянно. - Аа, они облезают! Кожа! Кожа!
- Помилуй нас Аллах! - это явно носатый парень из нашего отделения, имени его я так и не узнал.
Дракон задрал к небу узкую морду, громогласно расхохотался и лопнул!
Глава 4
Я закрыл глаза, но это ничуть не помогло.
Вокруг царил настоящий бедлам, Вася испуганно орал, кто-то голосил радостно, доносились смех, пение Сыча и рыдания. И под опущенными веками продолжали роиться образы — усатые киты, алые и синие, улыбались мне приветливо, как добрые дядюшки любимому племяннику, стада единорогов мчались по зеленым лугам, и перламутровые рога были нацелены прямо в зенит.
Голова кружилась, во всем теле ощущалась странная легкость, словно я был воздушным шариком, и в меня закачали достаточно гелия, чтобы я утащил в небо бульдозер.
- Смирррно! - голосище Нгуена прорезал гомон, точно нож масло.
Я содрогнулся, хлопнул себя по щеке, и мгновенная боль помогла прийти в себя. Открыв глаза, обнаружил, что Ингвар сидит на плацу прямо передо мной, и улыбается бессмысленно и тревожно.
- Смирррно!! - повторил комроты уже во всю мощь своей глотки.
Он вновь пытался превратиться в дракона, но теперь я знал, что это глюк, и боролся с ним. Мысли разъезжались, словно копыта у выбравшейся на лед коровы, я никак не мог сообразить, где я, хотя окружавших меня людей узнавал тех, с кем познакомился, естественно.
В следующий момент наваждение отступило, и я понял, что насквозь мокрый от пота. Физиономия Ингвара стала обычной, нордическо-сосредоточенной, а Вася принялся материться, да так, что его признал бы за родную душу и прижал к сердцу несравненный сквернослов старший сержант Косолапов, с которым мне довелось служить уже на контракте.
- Что это было? - с усилием выталкивая каждое слово, поинтересовался Эрик.
- Смирно! - в третий раз скомандовал Нгуен, и в этот раз мы отреагировали как надо. - Помощь уже вызвана, ожидаем на месте, - только тут я обнаружил, что он в респираторе. - Кому трудно стоять, можете сесть. Если кто-то потерял сознание — немедленно доложить.
Меня колотило, пот продолжал струиться по лицу, спине, даже по ладоням — переутомление, недосып? Или это отходняк после наркоты, под которой нас держали некоторое время после подписания контракта с ЧВК «Земля», чтобы спокойно доставить сюда?
Ну и методы у этой конторы!
На плац выбежали три доктора, с которыми я познакомился в санчасти, и с полдюжины бойцов-санитаров с краснокрестными повязками - все в респираторах.
- Плечо всем заголить! - велел морщинистый, занимавшийся моим коленом, открывая небольшой чемоданчик, и внутри блеснули ряды аккуратно разложенных ампул. - Быстрее! Шевелись, криворукие!
Но если отходняк, то зачем респираторы? Они боятся отравиться? Заразиться? Чем? Неужели мы притащили с родной планеты какую-то дрянь, которая становится опасной тут, в другом мире?
Тут меня накрыла вторая волна галлюцинаций хотя уже третья, если считать то, что было в гараже. И если предыдущая была, скажем так, фэнтезийной, то эта оказалась настоящим хоррором — я плыл по реке из крови на утлой лодочке, и ко мне из тьмы склонялись высокие фигуры вроде тех, с которыми мы сражались ночью, только эти могли похвастаться пылающими алыми глазами, и унылый вой заставлял вибрировать кости черепа, отдавался тупой ломотой в затылке.
Я выскочил из кошмара, точно кролик из норы, и понял, что в самом деле вишу в чужих руках, что меня держат с двух сторон: Вася и незнакомый усатый боец, и в руке у последнего шприц с капелькой прозрачной жидкости на кончике иглы.
- Ничо, сейчас полегчает, - сказал он басом, и уколол меня в плечо.
От места укола потек жидкий бодрящий огонь, и дурманящая слабость отступила.
- Спасибо, - выдавил я, пытаясь вытереть мокрое лицо.
- Спасибо в глотке не булькает, - заметил усач. - Так, порядок! Давай следующего!
Не знаю, что они мне вкололи, но буквально через минуту я оказался в полном порядке. Вася, видимо уже очухавшийся, помог санитару перевернуть на бок валявшегося в отключке Ингвара — ничего себе, вот тебе и стойкий викинг — и они принялись закатывать рукав на его мускулистом предплечье.
- Как туго идет, - пожаловался усач, налегая пальцем на поршень, и лицо его над респиратором покраснело.
Ингвар дернулся, изо рта его вырвалось нервное кудахтанье, полетели капли слюны. Вася тут же навалился, прижал его могучими лапами, но норвежец открыл глаза и дергаться перестал.
- Что со мной? - спросил он слабым голосом, совсем не похожим на обычный.
- Если бы я знал, - буркнул санитар. - Велели колоть универсальный антишок. Остальные вопросы к доктору. Порядок! Давай следующего!
Следующим оказался Пестрый Сыч — этого, несмотря на мелкие размеры, не выключило, он даже остался на ногах, разве что приплясывал и кружился, воздев руки, и напевал очередную бессмыслицу.
Я огляделся.
Вокруг царил тот же бедлам, санитары и врачи делали уколы всем подряд, потерявших сознание приводили в чувство, впавших в раж успокаивали, пришедших в себя отводили в сторонку и поили чем-то дымящимся из больших термосов.
- Ты как? - спросил поднявшийся Ингвар, бледный как покойник, но в остальном почти нормальный.
Я пожал плечами:
- Бывало лучше.
- Никогда такого не переживал - он сглотнул, на горле дернулся кадык. - И это думаешь, это болезнь?
Я вновь пожал плечами — не похоже, слишком быстро, скорее похоже на массовое отравление каким-то галлюциногеном, которым мы могли надышаться на патрулировании. Вспомнил дым, сочившийся из отверстия в боку пострадавшего куба.
Так что, мы охраняем запасы химического оружия?
- Это испытание! Наслано предками! - сообщил подошедший к нам Сыч.
Этот наоборот, мог похвастаться не бледностью, а нездоровым румянцем, глаза его блестели.
- Троллю в жопу такие испытания, - пробормотал Ингвар. - Я на них не подписывался.
- Не стойте тут! - напустился на нас Цзянь, он по привычке возник непонятно откуда. - Принять горячих напитков! Вон там! После чего отправиться в казарму и приступить ко сну! Усекли?
- Комотделения, разрешите - начал вернувшийся к нам Вася.
- Нет! Не разрешаю! - отрезал Цзянь, и голос его, только что почти человеческий, превратился в обычное шипение.
В больших термосах оказался горячий, очень крепкий и сладкий до сиропности чай. Едва я отхлебнул, из памяти выплыло детство, чаепитие с дедом и бабушкой у них в квартире, кусочки сахара на блюдце сердце заныло, ведь деда нет почти двадцать лет, а бабушка хоть и жива, ей отсюда даже не позвонить, не узнать как дела.
Вспомнились родители отец в офицерской форме, немногим старше, чем я сейчас Потом Мила, какой она была в школе, до того, как продалась Жабеню и предала меня прочь, прочь, не хочу об этом думать!
Я потряс головой, словно так из нее можно было выкинуть ошметки прошлого.
***
После чая нас и правда отправили в казарму, я с трудом дотащился до своей койки и отрубился, едва голова коснулась подушки.
Проснулся я от той же команды «подъем», и только вскочив с кровати, сообразил, что продрых почти сутки! Не сразу вспомнил, где нахожусь, голова осталась такой же дурной, как и в предыдущие дни, если не дурнее, да еще показалось, что все мне приснилось, включая историю с заменой сустава так что меня прошибло холодным потом, и я невольно ухватился за коленку.
Нет, все как у людей, никаких искусственных сочленений.
Счастье еще, что застилать койку и натягивать форму я могу на инстинктах, без участия разума. Соратники мои двигались немного заторможено, лица были сонные, опухшие, с них смотрели красные, ничего не понимающие глаза, ну так и я наверняка выглядел не краше.
Построение в этот раз прошло без галлюцинаций, никаких драконов, рек крови и прочего. Никто не отрубился, слушая духоподъемную речь отца-командира по поводу того, что наша служба только начинается, что мы должны показать себя ратным трудом и прочее бла-бла-бла
А затем нас погнали на завтрак: тот же чай, что вчера, и две трубочки на тарелке, похожие на сосиски, только черные, все в мелких колючках и очень большие, с огурец-переросток.
- Макунга, ты у себя на родине людей ел? - спросил Эрик, осторожно принюхиваясь и тыкая вилкой эту штуковину.
- Людей — нет, - отозвался Вася. - А вот таких болтунов как ты, братан, доводилось. Пожарить хорошенько, перцу побольше но главное, чтобы помучился перед смертью как следует, тогда мясо гораздо сочнее, мням-мням, - и он напоказ облизал толстые губы широким розовым языком.
- Нет ли там свинины? - носатый смуглый парень изучал «сосиски» с подозрением.
Сегодня он наконец назвался, и мы узнали, что зовут его Фейсал, и родился он прямиком на берегах Нила.
- Ничего, потом три лишних молитвы, и Аллах простит в великой милости своей, - сообщил другой мусульманин из нашего отделения, большой, почти как Вася, и очень мрачный пакистанец по имени Хамид. - Это я тебе как знаменитый богослов говорю.
Они заспорили, чье богословие круче, и спасает ли незнание о наличии в пище свинины от гнева Всевышнего, а я решился попробовать эту штуку. Просто отковырял кусок и положил в рот — ничего, мясо и мясо, ни особого вкуса, ни запаха, всяко лучше тех жуков и личинок, которых мне как-то пришлось с голодухи три дня жрать в джунглях, поскольку нас слегка «потеряли».
Так что через пять минут моя тарелка опустела, и глядя на это, и другие принялись работать вилками.
Я ждал, что после завтрака нас отправят в учебный класс, где придется зубрить устав. Но угрозу эту видимо отложили на потом, Поль погнал нас в оружейку, где мы получили всякое хорошо знакомое мне добро вроде калашей, ПКМ и РПГ-7, и даже одну СВД, и все это поволокли на стрельбище.
- Покажете, что умеете, - сообщил нам комвзвода. - Каждый из каждого по разу. Пятьдесят метров.
От себя я ничего особенного не ждал, и впечатление производить не собирался — снайпер я никакой, с остальным управляюсь прилично. А вот на других было любопытно посмотреть — на что годятся наемники, собранные ЧВК «Земля» со всего мира, люди, с которыми мне придется служить рука об руку и есть подозрение, даже воевать вместе.
Первым из нашего отделения стал Вася, в лапищах которого ПКМ смотрелся как родной, да и с прочим он не сплоховал.
- Почему тут только русское оружие? - неожиданно возмутился Ингвар, взяв СВД. - Между прочим, стандарты НАТО
- можешь засунуть себе в задницу! - перебил его Цзянь, наблюдавший за нашими стрелковыми подвигами. - Что вокруг? Пустыня. Жара. Песок. Отвратительные условия. НАТО привыкло воевать в других. А русские делают то, что работает практически всегда. Работает везде. Не ломается. А если ломается, то легко чинится. Правда ведь?
Спорить с этим норвежец не мог, не зря калаш — самое популярное оружие мира.
Мрачно засопев, он повертел винтовку Драгунова, которую наверняка держал впервые в жизни, а затем выдал пять выстрелов не хуже девятки. Многие, в том числе и я, зааплодировали, и даже на непроницаемой физиономии Цзяня появилось нечто вроде одобрения.
С остальным Ингвар показал себя хуже, но тоже справился очень прилично. Интересно, в каких войсках стопроцентно-вероятного противника он послужил, и почему уволился?
Выглядит ведь как актер с вербовочного плаката, и явно не стул в штабе полировал
- Серов, давай! - велел комотделения.
С СВД я дал средний балл, не очень люблю это оружие, вот даже не знаю почему так. Зато ухватив калаш, ощутил себя на родной территории и кто говорит, что с его помощью нельзя расписаться внутри черно-белого круга?
Пулемет гранатомет тоже нормально, по крайней мере мишени разлетелись в клочья.
- Зачтено, - сказал Цзянь, когда я отряхнулся и встал к остальным.
Из тех, кто был после меня, запомнился Джавад, оказавшийся невероятно метким стрелком. Наверняка его предки-кшатрии преисполнились гордости, созерцая с индуистских небес, как их потомок кладет пули фактически одну в другую.
Откровенных лохов не нашлось, ну оно и понятно, это вам не срочка, тут все профи.
На стрельбище мы проторчали пару часов, и первое солнце успело подняться в зенит. Разогрело так, что над барханами поплыли волны жара, горизонт задрожал, превратился в тонкую полоску воды.
Тоже глюк, но уже иной природы, обычный мираж.
