В нашем доме гости бывали редко, не то что у дяди Жамала. Он был старшим братом папы, а, значит, жил с родителями. После смерти отца – только с мамой. Но в их дом приходили и гости самого дяди Жамала, и моего деда.
А к нам наведывались только наши. Поэтому встречи в нашем доме обсуждали потом месяцами. Что стояло на столе, какой сервиз достали, вовремя ли подали горячее, ровно ли сделали защипы теста, в чём вынесли соус.
Мама не показывала вида, но её это ранило. Она старалась быть спокойной и деловитой. Но я замечала, как начали напрягаться её плечи и хмуриться брови. Она по многу раз перепроверяла заготовки на соль и жёсткость. И снова хмурилась.
Мы лепили, варили, резали и натирали до поздней ночи. А утром снова встали к плите. В холодильник давно всё перестало умещаться. Но мы уже давно отработали охлаждение еды на праздники.
Включив кондиционер в гостевой комнате на полную мощность, мы носили туда тарелки с закусками, заранее обернув их в пищевую плёнку. Салаты оставляли в холодильнике. Их ждала заправка и вымытые и чистая посуда для сервировки.
Я вымыла полы во всём доме. Но перед самым приходом гостей мама отправила меня с тряпкой притереть крыльцо ещё раз. Я не возражала. Видела, что она уже не ходит, а бегает от стола к столу. Нервно прикусывая губы.
Хиджаб, чтобы не мешали концы, она заколола назад. Но умудрялась теребить время от времени, рукав. Это волнение передалось и мне. Оно смешивалось с огорчением от приближающейся среды.
Да и времени на размышления у меня не было. Только и успевала тереть, резать, мыть и накрывать на стол. И когда папа вернулся с гостями, я спокойно выдохнула.
Я украдкой выглянула из-за занавески. В дом отец проводил двоих мужчин приблизительно его возраста и двоих парней лет 25–30. Один из них был выше остальных и, стоя против света, напомнил мне Романа.
Только плечи у него были поуже. А когда он посмотрел в сторону моего окна, я отпрянула, стараясь не попасться на глаза. Глаза гостя были другими. Тёмными, не как у Романа.
Да сколько уже можно? Хватит уже вспоминать этого наглеца!
Мама побежала выставлять блюда на стол. Я внутренне улыбнулась. Моё дело теперь было быстро мыть посуду и быть у мамы на подхвате, не выходя к гостям.
Я слышала мужские голоса, смех, мамины шаги. А сама, рухнув на стул, думала, что сейчас мужчины поговорят, мы с мамой рассортируем оставшуюся еду и посуду.
А завтра я пойду на работу на весь день, в середине которого придут дети, и у меня снова не будет шишек. Милана заплачет, а Влад будет дразнить её своей рамкой для фотографии.
Чтобы как-то переключиться от разрывающих меня мыслей, я побежала в гостевую за закусками. Подхватила блюдо с соленьями, и едва не столкнулась в коридоре с высоким парнем.
Мы оба ойкнули и отпрыгнули в стороны. А потом хором сказали:
– Простите, пожалуйста.
Я опустила глаза и попятилась в сторону кухни. Парень выпрямился, но за мной не пошёл. Внутренне я сжалась от предчувствия разговоров о том, как я нескромно поступила и как неловко столкнулась с гостем.
Мне стало безумно стыдно и жалко себя. Как так? Почему я так бездарно опозорилась? Ведь всё было хорошо, но я снова умудрилась сделать ошибку на ровном месте.
Слёзы подкатили к глазам. Я попыталась их сдержать, но одна, с неприятным звуком начинающегося дождя, приземлилась на плёнку, покрывающую солёности. Я стиснула челюсти.
– Асаламу алейкум, – сказал парень, не делая попытки приблизиться.
– Ваалейкум ассалам, – ответила я тихо, продолжая пятиться.
Мне надо было сделать над собой усилие, чтобы молча дойти до кухни и скрыться там, ожидая недовольства матери и порицание отца. Но парень успел задать вопрос:
– Простите, сестра, а где я могу помыть руки?
Ну, серьёзно? Ему же сказали, когда он выходил из-за стола. Но я не рискнула это сказать. Бочком прошла в сторону санузла и, не поднимая глаз, показала на его дверь рукой.
В моей душе бушевал ураган от стыда совершённой ошибки. Что теперь подумают люди? Что о нас скажут. Папе, что не смог воспитать достойную дочку. Или что я любопытничала за гостями?
Я снова продолжила пятиться к кухне. И пока я не дошла до открытой двери, парень молчал. А когда уже сделала шаг из коридора, негромко, но так, чтобы я услышала, сказал:
– Сестра, я вас не видел.
Я забежала на кухню, тихо затворила за собой дверь. Поставила на стол блюдо с соленьями и расплакалась. Утирала слёзы и ругала себя за то, что так глупо подставилась. Сердилась на этого парня так не вовремя вышедшего из зала.
Если он меня выдаст, будет позор и разговоры на год вперёд. А если не проболтается, то у него в руках будет моя тайна, которую он сможет использовать в любой удобный момент. Это несправедливо!
Я едва не зашипела от разочарования. Но ещё хуже самого горя, разговоры о нём. Чтобы не расстраивать маму, я умылась и протёрла лицо ледяным кубиком отвара трав из морозилки. И встала к раковине мыть посуду.
Но работа не успокаивала.
Мама забежала с полным подносом грязных тарелок и салфеток. Велела вымыть и протереть насухо. Судя по сосредоточенному лицу и полному ко мне безразличию, недовольства за столом не было.
Весь вечер мы бегали, накладывали, мыли и носили. А когда гости уехали, на кухню зашёл отец. Он выглядел очень благодушно. Было видно, что встреча его удовлетворила.
Отец захотел чая. Мы с мамой наперегонки грели воду, насыпали заварку и ставили на стол сладости. Папа смотрел на нас с умилением, а потом, совершенно без вступления, сказал:
– Самандар – хороший человек. Тот парень, который выше. Он двоюродный брат жениха Самиры. Работать умеет, не женат. Было бы хорошо с ним породниться. С его отцом у нас намечается сотрудничество. Он и на свадьбе будет. Может быть, ему наша Алия приглянется. Посмотрим.
И меня охватило необъяснимое волнение. Появилось ощущение, что всё уже решили, только мне пока не рассказывают.
Всё меняется
Меня штормило от усталости. До самой поздней ночи мы с мамой скребли и мыли, а утром мне надо было успеть на работу к восьми утра. А если учесть, что спала я, после столкновения с Самандаром плохо, то и в детский центр едва приползла.
Сразу начала собирать заказанные букеты и ставить их в вазы на полках. Но в голове звенело от предчувствия детского мастер-класса. Из дома вчера я даже не могла позвонить. Сейчас же развернула бурную деятельность.
Сначала пробежала по студиям детского центра. Там нашлись сушёный папоротник, цветы и семечки. Даже несколько желудей. Но шишек, как назло, не было.
Потом я позвонила двум одногруппницам. Мы все учились заочно, а они ещё и работали с детьми. Но ни у них самих, ни в парках поблизости, шишек найти не было возможности.
Я снова принялась собирать букеты, когда услышала знакомый голос:
– Насилу до тебя дошли. Далеко же ты забралась.
– Тётя Зухра!
– Она самая. Да не одна. И бабуля к тебе в гости пожаловала и наши будущие родственники.
Она метнула взгляд в сторону, и я обомлела. Рядом с мамой Самиры стояла, тяжело дыша, наша бабуля. Под руки её держали жених Самиры Заур и его двоюродный брат, с которым я толкнулась накануне.
Бросив цветы на прилавок, я кинулась к бабуле. Придвинула ближе к ней стул и стол для опоры. Помогла сесть. Бегом вернулась к своей сумке, вынула оттуда бутылочку с водой и налила в кружку. Принесла бабушке.
– Ох, спасибо, Алия. Хотела на базар сходить с Зухрой, но устала.
– Да зачем же? Самира бы всё принесла, или я бы прибежала.
Бабуля посмотрела на меня укоризненно, а потом перевела взгляд на будущих родственников. Значит, дело было вовсе не в её желании прогуляться. Я внутренне съёжилась.
– Я хотела посмотреть на букеты, которые вы выбрали сна свадьбу.
– Да, бабуля, сейчас покажу.
Перед тем как побежать за альбомом, я сдвинула два стола. Принесла дополнительные стулья. Усадила тётю Зухру и Заура с Самандаром. Себе стул не поставила, оставив место у стола, как на мастер-классе.
Судя по сдержанным кивкам тёти и бабушки, им я своим поведением угодила. Поэтому подлила в чашку воды и отправилась за фотографиями выбранных композиций.
Раскрыла альбом и начала листать.
– Вот такие композиции установим на вашем столе. Они плоские и не будут загораживать молодых. А на остальных семнадцати столах будут высокие вазы и вот такие букеты. На салфетках и на вазах мы будем использовать вот такие украшения.
– А откуда они возьмутся? – спросила бабушка, явно желая меня разрекламировать.
– Я их уже почти полностью сделала. На салфетки кольца уже готовы.
– Мы их уже сложили и накрахмалили. Остались украшения на вазы. Их много осталось?
– Две и для букета невесты. Всё будет готово в срок, – ответила я.
И снова по едва заметным кивкам тёти и бабушки поняла, что всё сделала правильно. На парней я не смотрела, но их взгляды ощущала почти осязаемо. Рефлекторно проверила, не сполз ли хиджаб.
Всё было тихо и размеренно. Я ждала, что сейчас все вежливо покивают и уйдут, но ошиблась. Заур придвинул к себе альбом, пролистал от букета невесты до украшения столов и заявил:
– Мне такие букеты не нравятся. Надо заменить это пушистое на розы.
Я посмотрела на Заура, словно ища признаки шутки. Но он был серьёзен. Можно сказать, почти рассержен. Я опустила взгляд, едва мазнув по лицу Самандара. Тот смотрел на брата едва ли не с гордостью.
Бабушка с тётей Зухрой сидели насупившись и в разговор вступать не собирались. Я растерялась от внезапной перемены.
– Но так сделать не получится, – начала я, аккуратно подбирая слова. – Чтобы заменить альстромерии и гипсофилы, придётся делать совсем другие букеты. И вазы с подставками понадобятся другие.
– Не надо ничего менять. Просто вынуть пушистые и вставить на их место розы. Только поменьше бутончики. Как в крайних вазонах у вас.
Заур кивнул в сторону прилавка.
– Кустовые?
– Кустовые, – подтвердил жених Самиры. – Обычные в середине оставить, а по краям, вместо пушистых веток, кустовые розы.
У меня внезапно стало темно перед глазами. До свадьбы меньше трёх недель. Всё сто раз обговорили и даже примерили. Собрали тестовый букет и вазы заказали.
– Но так не получится, – попробовала возразить я. – Каждый цветок имеет свою длину, твёрдость, гибкость, вес. Они по-разному крепятся. Им нужна разная глубина вазы.
– Вот и размести правильно.
– Но Самира любит альстромерии! – попробовала зайти с другого конца я.
– Я оплачу только розы, – ответил Заур. – Тем более что сестра моей невесты рукодельница и флорист. Она всё сделает наилучшим образом.
Я взглянула ему в глаза и увидела, что комплиментом он решил прикрыть свою непримиримость. Вокруг собирались люди и Заур не планировал позорно сдаться. Тётя Зухра с бабушкой на меня даже не смотрели. А вот Самандар разглядывал, не стесняясь.
Он не отводил взгляд, так же как Роман. Но в его взгляде не было тепла. Только любопытство. Он словно ставил эксперимент над бабочкой. Что будет, если ей опалить крылья: взлетит или нет? И позиция брата Самандару была близка.
Меня затошнило от бессилия и понимания, сколько работы надо будет сделать из-за желания Заура показать, кто главный. Закружилась голова. Я вцепилась в край стола, стараясь не упасть.
Вокруг собрались дети с родителями на мастер-класс, но я понимала, что не
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/book/layza-foks/vybor-specialnogo-naznacheniya-73933293/?lfrom=174836202&ffile=1) на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
