Сначала семья
Работа в детском центре «Солнышко» нравилась мне в любой день недели, но особенно в понедельник, среду и пятницу. Ко мне приводили деток, и пока мамочки пили кофе или ходили по магазинам, мы мастерили.
Это как-то случайно вышло. Заказы на букеты я собрала и мастерила для Самиры свадебные украшения. Сначала ко мне подошёл Владик, спросил, что делаю. Потом Милана с Савелием. Так и пошло.
И всегда был восторг и радость. Нравилось мастерить, любоваться результатом и просто общаться с детьми и их мамочками. После этих занятий хотелось делать что-то новое, необычное.
Каждый мастер-класс был успешным и радостным. И сегодняшний не был исключением. Но, сначала Савелий расстраивался, что забыл дома сушёный цветок, и я потратила много сил, чтобы вдохновить его продолжить работу.
А потом меня сковало чувство, что за мной наблюдают. Не в высшем смысле, а прямо тут. Левую щёку обжигало от ощущения слежки. Я чувствовала чей-то внимательный взгляд. Не наглый, но безотрывный.
Как у парня с букетом. У Романа.
Сердито поджав губы, я отрицательно качнула головой. Никто за мной не наблюдал. Я проверила. Посмотрела на второй этаж. Там кроме отдела с развивающими играми ничего не было. Продавщицу Лену в слежке заподозрить было нельзя.
А после слёз Миланы, я и вовсе приуныла. Дети очень ранимые, а у меня не оказалось шишек на всех. Да и не нужны они были на такие маленькие поделки! Слишком выделялись на почти плоской поверхности.
Но у детей был свой идеал.
Сначала шишку захотел Влад. Лиза тут же повторила. Милана потянулась следом, но ей не хватило. Она так искренне расстроилась, что не сможет прилепить к своей аккуратной работе торчащего во все стороны коричневого монстра.
Девочка рыдала так громко, что её было слышно во всём детском центре. Убирая со столов, я слышала её крики. Потом они стихли. Глядя в сторону витражных окон, я боялась увидеть рыдающего ребёнка.
Но Милана с мамой никак не выходили. Я уже начала думать, что пропустила их в самом начале. Может пробежали со слезами, пока я собирала ножницы и коробочки.
Но через некоторое время, я увидела счастливую парочку. Улыбающаяся мама вела за руку хохочущую Милану. В ладошке она держала рамочку, которую мастерила на моих занятиях.
Меня это удивило. Мама Миланы плохо справлялась с её слезами. А тут они обе смеялись. Я замерла в удивлении, внимательно рассматривая обеих. И не успела среагировать, когда позади них проскочил парень, ужасно похожий на Романа.
Да что ж такое! Он что, всегда теперь мне будет мерещиться?
Едва дождавшись окончания смены, заторопилась домой. Сразу же подступилась к маме.
– Мы можем съездить в парк?
– Зачем? – удивилась мама, ставя на стол тарелку с разогретым супом.
– Мне очень нужны шишки для занятий. Сегодня одной девочке не хватило, и она плакала на весь детский центр. Мне было так неловко, что не было шишек на всех деток.
Мама поджала губы. Она поставила на стол плетёную тарелку с лепёшками. Придвинула ложку и зелень в блюдце.
– У Самиры свадьба. Тётя Зухра с тобой поехать не сможет. Я стараюсь успеть с вышивкой на постельном белье. Завтра у папы будут гости. Так что нам с тобой головы не поднять эти дни.
– Может быть попросить папу? Он же будет ехать мимо парка. Мне много не надо. Штук пять или семь.
Мама поставила ещё одну тарелку. Молча положила ложку и села рядом. У неё был безэмоциональный взгляд. Когда мама злилась или ругалась, мне было понятнее. А когда смотрела, словно заранее сдавшись, внутри всё сжималось от отчаянья.
– И как ты ему объяснишь, зачем уважаемому человеку искать в парке шишки, отбирая их у белок?
Мама посмотрела на меня, ожидая ответа. Сегодня её роскошные чёрные волосы были заплетены в косу. Папе так нравилось. Иногда он говорил, что пошёл за маминой косой в институте.
– Я скажу, что мне это надо для занятий с детьми.
– Занятий вне дома?
Теперь губы поджала я. Мне было известно наперёд, что скажет мама, и как отреагирует папа на мою просьбу. Семья мужчине для отдыха и покоя. Он обеспечивает нас, тяжело работая.
Мы же должны содержать дом в чистоте, радовать папу вкусной едой и обеспечивать покой. Все наши хотелки должны решаться внутри дома, а не ложиться на плечи отца дополнительной ношей.
Я шумно втянула воздух. Захотела запротестовать. Сказать, что я и так ничего не прошу. Младшая дочь младшего сына. Но посмотрела в мамины голубые глаза, и опустила голову.
Потому что ни она, ни я на это никак не могла повлиять. Все очень сейчас заняты. Мы должны трудиться на благо семьи. Сейчас не время. Да и шишки не для еды и не для учёбы. Это мой личный бесплатный мастер-класс.
А всё, что не касается благосостояния и мира в семье, в расчёт приниматься не будет. И в маминых глазах всё это было отголоском миллиона разговоров с одним окончанием: займись домом, меньше будет ненужных мыслей.
Мама была русской, но уже насквозь пропиталась укладом семьи. Но я ещё застала времена, когда и она хотела работать. Папа уговаривал и объяснял. И когда браться повзрослели, мама сосредоточилась на мне.
– Ты постепенно привыкнешь, Алия. Чужие дела только после семейных. А у нас и свадьба, и гости. Когда ты соберёшься замуж, все будут стараться успеть к твоему празднику. А пока на очереди другие вопросы. Так что давай пообедаем и пойдём делать заготовки на завтрашний ужин. Людей будет много, и все из своих. Надо закрыть скатерть, чтобы не было стыдно перед людьми.
Я молча кивнула. Чтобы от стоящих тарелок не было видно скатерти, готовить придётся много. Спорить с мамой было невозможно. Но в груди жгло от понимания, что в среду дети снова будут плакать, и я ничего с этим не смогу сделать.
Тыл
В конце рабочего дня я рванул на лестницу.
– Сань, Са-ня! Свиридов!
Я перепрыгивал через три ступеньки, чтобы догнать сослуживца.
– Что у тебя, бешеный? – удивился боец.
– Мне шишки нужны, – выпалил я, когда догнал Саню на лестничной площадке первого этажа.
– На лбу? – не удержался от подкола он, продолжая топать по коридору.
Я, лавируя между идущими навстречу бойцами, продолжил:
– Нет. Нужны обычные шишки, с деревьев. Ты же недавно куда-то мотался за ними для поделок в школу.
– Было дело. Только не за шишками, а за желудями. И не в школу, а в детский сад.
– Да какая разница?
– Не скажи, – Саня с интересом посмотрел на меня. – Это пока ты свободный волк и прочая фигня, тебе и жёлудь шишка и клубника ягода. А как женишься, там тебе расскажут про разницу между лососёвым и персиковым, мокасинами и лоферами.
– Чего? – не понял я.
– Того, – ответил Саня под дружный хохот окружающих. – Ты подробности давай. Какие тебе именно шишки нужны?
– Коричневые? Или тебе оттенок нужен? Ты давно во всём этом разбираться начал? Может, у тебя и носки под цвет глаз? – начал заводиться я.
– Может, и под цвет, – миролюбиво согласился Саня. – Я точно не знаю. Мне жена покупает. Я не присматриваюсь. А вот с шишками разбираться надо. Они все разные. Ель одно, а сосна другое. Если пихта нужна, это вообще третье. Они и растут в разных местах. Мы осенью за ними ездили по всему городу. Ели нашли. А из разных шишек и сделать из них можно разное. Тебе они для чего?
Я подвис.
– Шишки, они и в Африке шишки. Мне на рамочки для зеркала надо. Не делай мне голову, помоги лучше.
– У-у-у-у – протянул Саня. – То есть чёткой задачи у тебя нет. Ну что, сочувствую.
Свиридов достал из шкафа гражданскую одежду. Расстегнул спортивный костюм и начал переодеваться. Я со своей одеждой пристроился на лавочке рядом.
– Ты меня, Саня, не путай. Говори, какие варианты есть.
– Да разные. Если тебе нужны сосновые шишки, это за город. Если еловые, которые мягкие, то в парк. За пихтой придётся ехать к Центральному ТЦ. Там на аллее есть несколько деревьев. Вот такой расклад. Ты позвони, уточни, какие тебе именно нужны шишки. А то умотаешься по городу рыскать.
Я стянул футболку и сел на лавочку, чтобы переобуться.
– Некому звонить. Я пообещал принести шишки на занятие кружка, мимо которого проходил. И теперь к среде должен ребёнку что-то шишкообразное. Какое именно – понятия не имею. Не знал, что есть разница. Девочка плакала, и я пообещал её матери добыть шишечек.
Свиридов хмыкнул
– Мамашка зачётная?
– Да ничего так. Нормальная. Я не сильно разглядел. Блондинистая такая.
– И телефон не дала?
– Да я не спрашивал, Сань. Нафиг он мне сдался?
– Думал, ты перед ней хочешь себя показать. Ну, нет так нет. – Он замер у открытого шкафа. – Может, позвонить их руководителю? Тот спросит у преподавателя, и ты принесёшь именно то, что нужно.
А вот это было лишнее. Мне нужно было добыть шишки так, чтобы Алия о них ни сном, ни духом не знала. Принесу, отдам, и дело с концом. Начну спрашивать, точно нарвусь на запрет и какие-нибудь нарушения.
– А если не спрашивать, как тогда? – уточнил я.
– Тогда надо собирать, как минимум 3 вида, а это долго и в разных местах.
– Сегодня понедельник. Успеем, если начнём сейчас. Давай начнём с того, что дальше. Поможешь собрать?
– Какой вопрос. Конечно, помогу. Мои как раз уехали к тёще.
– Тогда сейчас и махнём?
– Давай.
Мы быстро собрались и двинулись на стоянку. Но и пока мы прощались с сослуживцами, и пока устраивались в Саниной машине, он посматривал на меня, словно хотел что-то сказать, но не решался. Когда мы вырулили на проспект, я спросил:
– Говори уже, что там у тебя?
– Да там не о чём. Надеялся, что ты нашёл женщину с ребёнком и у тебя налаживается в личном плане.
– А женщина с ребёнком, это налаживается?
– Ну да. Они обычно уже не такие сумасшедшие. Спокойнее, больше ценят настоящую жизнь. Не провоцируют мексиканские страсти на ровном месте.
– И ты думаешь мне нужна такая? Чтобы без фейерверков?
– Уверен в этом. Как вспомню твою бывшую, так волосы дыбом.
– Ты её один раз видел. Неужели так впечатлила? – удивился я.
– Да на всю жизнь! Была с нами два часа, а я почти поседел. Сначала чуть не грохнулась в костёр, потому что пришла на пикник в туфлях на каблуках. Потом крутила перед всеми пятой точкой. Цепляла парней и тебя выводила на ревность. А потом чуть не перевернула котелок с шулюмом. При этом задев своим высокомерием Ахмада.
– Разве?
– Да точно тебе говорю. Она, когда ему заявила, что мужчины готовить не умеют, думал, что у него пар из ушей пойдёт, а ей хоть бы хны. Пофиг и на него, и на тебя, и на остальных. Плохо так говорить, но я рад, что у вас не вышло. С ней не сейчас, так потом бы тоже ничего не получилось.
– Да ну, может она бы позже стала спокойнее.
– Не стала бы. Да и громкость и беспардонность – не самое в ней было ужасное. Она не понимала кто свой, а кто чужой.
– Потому что мы все на пикнике были своими? – спросил я, но в глубине души понимал, что Саня говорит то, что я и сам часто думал.
– Нет, конечно. Мы семья, но девушка у каждого бойца своя. И она за него горло порвёт. А Марина тебя с нами намеренно стравливала, вызывая ревность. Спецназовцу такая не нужна. Просто представь, что кто-то на неё повёлся бы. И что тогда? Вражда в отряде из-за женщины? Проблемы на задании из-за недоверия? Кому это нужно? Думал, она тебя доконает.
Я промолчал. После нашей поездки на пикник мы с Мариной и расстались. Не потому, что она ошиблась и повела себя как-то не так. А потому, что после моего неудовольствия не поняла, что случилось.
«Да чё такого?». А такого было выше крыши.
– Ты себе спокойную ищи. Чтобы дома было тихо. Чтоб с задания в свой домашний тыл, а не на вторую войну. Чтоб жена не долбала, а поддерживала. Знаю, что лезу без спросу, но ты подумай. У тебя и до Марины была такая же без понимания. Такие – только нагрузка и проблемы. А спецназовцу нужен тыл.
Саня нахмурился и качнул головой, словно расстроившись, что сказал лишнее. А я вспомнил, как меня напрягала Марина. И подумал, что именно это мне в Алие и нравится: тишина и стремление к миру.
А ещё понял, что никогда с такими не встречался. И теперь желание строить жизнь с такой девушкой стало ещё сильнее.
Гости
