— Могу я узнать, что именно вы надеетесь найти посреди леса?
— А вы включите режим спутника, — предложила ему Громова, берясь за маффин.
Он сделал, как она велела, и едва не присвистнул. На снимке со спутника в зеленом массиве отчетливо виднелись проплешины, на которых находились, судя по всему, какие-то здания. И к этому месту с одного и того же шоссе, огибавшего лесной массив, вели две дороги, не отмеченные на карте.
— Интересно, — пробормотал Макаров задумчиво, то увеличивая, то уменьшая масштаб изображения. — Это что? Какой-то военный объект? Я на такое не подписывался, если что… С Минобороны шутки плохи. Особенно сейчас.
— Насколько мне удалось узнать, это место никогда не имело ни малейшего отношения к военным, — заверила Громова, и прозвучало это довольно убедительно. Как минимум она сама верила в эту информацию. — По легенде, здесь в советское время находилось закрытое территориальное образование, относившееся к энергетической отрасли. По другой версии, там проводились исследования и разработки в области не то химического, не то биологического оружия.
— Нехилый такой разброс версий, — хмыкнул Макаров, откладывая смартфон и вопросительно глядя на свою нанимательницу. — А как на самом деле?
Громова пожала плечами и даже сдержанно улыбнулась, пережевывая кусочек маффина и запивая его кофе.
— На самом деле может быть что угодно. В советское время гриф «Совершенно секретно» вешали даже без особой на то нужды. Факт в том, что это ЗАТО никогда не было нанесено на карту, и даже его название не сохранилось. Мне удалось найти только одну его версию — Рязань-17. Но не факт, что ее не придумали в интернете. Об этом месте чего только ни пишут. Даже то, что на самом деле его нет, а все прочие истории — чистой воды выдумка и подделка.
— А что? Много историй? — полюбопытствовал Макаров, тоже переключаясь на десерт — пирожок с вишней.
— Ну, место считается аномальной зоной, в которой время от времени бесследно исчезают люди. Говорят, кто вошел в город, уже никогда из него не выйдет. Причины тому называют самые разные. От токсичной среды, которая убивает все живое, до пространственно-временного разлома, в который проваливаются все, кто там побывал. Поэтому большинство фотографий, якобы сделанных внутри города, признаны фейками.
— Большинство?
— Да. Разоблачить не смогли только одного пользователя, утверждавшего, что он был в городе и смог оттуда выбраться. Он никому не советовал повторять его опыт, поскольку был там с двумя приятелями, а вернулся один.
— И что же с ними там случилось, по его словам?
Громова развела руками.
— Он не рассказал, только выложил несколько фотографий, чтобы опровергнуть другие истории с фото. Я пыталась выйти с ним на связь, но те посты он опубликовал семнадцать лет назад, еще в две тысячи восьмом, а последние семь лет его аккаунт заброшен, контактных данных нет.
Макаров какое-то время помолчал, доедая пирожок и осмысливая услышанное, потом взялся за стаканчик с кофе и уточнил:
— То есть вы решили прогуляться в город, из которого еще никто не возвращался живым. На кой ляд, позвольте спросить? Что вы там забыли? Вы не похожи на фаната заброшек.
Он ждал, что Громова снова усмехнется и выдаст какую-нибудь безумную причину, по которой это место ее интересует. Например, что она хочет выкупить его за бесценок и построить там город-сад или что-то вроде того. Но собеседница, напротив, заметно помрачнела и вздохнула, переключая все свое внимание на маффин, который все никак не могла прикончить.
— Почти десять лет назад у меня пропал брат. На четыре года меня младше. Его искали, но так и не нашли. До недавнего времени никто не мог сказать даже, где именно он пропал. А месяц назад мне прислали видео. Видео с его смартфона…
— Кто прислал? — моментально напрягся Макаров.
Громова пожала плечами.
— Анонимный контакт, левая симка, концов найти не удалось. Но экспертиза доказала, что видео подлинное, что оно было записано третьего октября две тысячи пятнадцатого года — примерно тогда же мой брат перестал выходить на связь и появляться в своих соцсетях. Из метаданных файла удалось вытащить эти координаты…
Она кивнула на их смартфоны, сейчас лежавшие рядом друг с другом, и замолчала.
Макаров закинул в рот остывшую палочку картошки, прожевал и тихо заметил:
— Вы же понимаете, что не найдете там своего брата? Во всяком случае, живым.
— Понимаю, — спокойно признала Громова. — Но если его тело там, я хочу найти его. И по возможности понять, что именно с ним случилось.
— Зачем для этого ехать самой? Пусть бы полиция проверяла версию…
Он осекся под ее насмешливым взглядом.
— А то вы сами не знаете, — едко заметила Громова, — куда полиция посылает с таким. Мне только сказали, что моего брата давно пора признать мертвым и не морочить себе голову. А на то, чтобы проверять ниточку десятилетней давности, времени ни у кого нет.
— И вы решили поехать туда сами… — Макаров покачал головой. — Весьма опрометчиво. Не боитесь повторить судьбу брата в этом… городе смерти?
— А вы что, верите в городские легенды? — вопросом на вопрос ответила она, на этот раз посмотрев на него с вызовом. — Мне казалось, человек вроде вас должен быть рационален до мозга костей.
Пришла очередь Макарова отводить взгляд, делая вид, что он крайне заинтересован вымазыванием остатков соуса последней палочкой картофеля. Перед глазами у него вновь встала ободранная входная дверь в темном вонючем подъезде, но он усилием воли прогнал этот образ.
— Знаете, я живу в Москве уже почти пятнадцать лет, но родился и вырос я в Шелково. Это город в Подмосковье, километров двадцать от МКАДа. У нас там всяких таких легенд… В общем, хватает. Помню, в школе еще когда учился, мы все искали лифт, который едет в ад. Прям ходили по разным домам и катались на лифтах. Не спрашивайте, зачем мы так хотели попасть в ад. Просто искали приключений… И, конечно, никто из нас толком не верил в легенду…
— Знакомая история, — хмыкнула Громова. — Мы в детстве тоже вызывали всяких… существ, прекрасно зная, что никто не придет. Но к чему вы это сейчас?
Он доел картошку и принялся вытирать руки салфеткой.
— К тому, что лет восемь или даже уже почти девять назад завелся в Шелково маньяк, совершавший убийства по мотивам местных городских легенд. С полгода его ловили, даже кого-то поймали, но потом вроде как оказалось, что убийц было двое и одному удалось сбежать. Но мой приятель — работали с ним раньше — как-то раз за рюмкой чая убеждал меня, что второго убийцу увез тот самый лифт. Увез в тот самый ад.
— И вы на полном серьезе верите, что так и было? — недоверчиво уточнила Громова.
Макаров пожал плечами и даже попытался изобразить улыбку.
— Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам… Так ли нужно заигрывать с подобными вещами?
— Хм… Майор полиции, цитирующий Шекспира, — это сильно.
— А это Шекспир? — удивленно переспросил Макаров. — У нас так полковник говорил. Умнейший мужик.
Громова рассмеялась. Не заливисто и жеманно, как порой хихикают дамы на свидании, когда хотят показать, что у них есть чувство юмора и их рассмешила твоя шутка. Прозвучало, скорее, немного нервно. Потом она очень быстро посерьезнела.
— Если вы пытаетесь торговаться, то я готова поднять ваш гонорар до пятнашки в сутки. Но вы нужны мне в том городке, ладно? Я не верю в аномальные зоны, но там определенно может таиться какая-то опасность. Да и ваши навыки следователя мне пригодятся.
— Я был опером, а не следователем, — поправил Макаров.
— Для меня разницы особой нет. Так вы со мной?
Он дал себе пару мгновений подумать, после чего махнул рукой.
— Да поехали… Чего уж там?
— Тогда я зайду в туалет — и можем двигаться дальше.
Она убрала смартфон в сумочку и проворно соскользнула с табурета. Макаров выбросил упаковки от их еды в мусорный контейнер, положил поднос в стопку к остальным, а потом, коротая время, подошел к доске объявлений.
Теперь он мог разглядеть фотографии пропавших людей. Это были молодые мужчины, двадцати семи и двадцати девяти лет, пропали, судя по сопровождающей информации, примерно в одно время, имелась вероятность, что в момент исчезновения они были вместе. Произошло это около месяца назад.
Может быть, их давно нашли, а объявления не сняли. Может быть, не найдут никогда, как и брата Громовой.
Присмотревшись, Макаров заметил, что под одним из рекламных флаеров белеет бумажка, чем-то похожая на эти два объявления о пропавших. Он отогнул цветастый край: действительно, под ним висело еще одно такое объявление. Только ему было уже с полгода. Изображенная на нем пара — мужчина и женщина — пропала полгода назад, еще весной.
— Вот же дрянь, — пробормотал Макаров себе под нос.
Но отказаться ехать дальше уже не мог.
Глава 3
Поскольку ни одна из двух дорог в заброшенное ЗАТО не была нанесена на карту, навигатор не мог проложить маршрут к скинутой Громовой точке через них. С определенного места он предлагал несколько километров идти по лесу пешком. Пришлось сверяться со спутниковым снимком, ставить ориентировочную точку в том месте, где следовало искать ближайший съезд с основного шоссе, и двигаться очень медленно, чтобы этот съезд не проскочить.
А проскочить его было легче легкого: ни указателя, ни знака, предупреждающего о Т-образном перекрестке, нигде не стояло. Да и лесная поросль настойчиво теснила узкую полоску асфальта, грозя через несколько лет окончательно проглотить ее.
Наконец найдя тайную дорогу и свернув с шоссе, Макаров все же продолжил ехать достаточно неторопливо: здесь хватало трещин, провалов, выбоин и прочих неровностей. Где-то полотно асфальта разрушалось из-за оседания грунта, где-то его вспучивали корни деревьев. Однако в целом оно оставалось вполне пригодным для проезда. Вот только приходилось держаться ближе к центру, чтобы не задевать низко растущие длинные ветки, жадно тянущиеся к автомобилю.
— Странно… Если верить легендам, городок прекратил свое существование еще в середине восьмидесятых, — заметила Громова через несколько минут. — То есть примерно столько же никто не занимается этой дорогой. А она вполне ничего. Как такое может быть?
— Ну… — задумчиво протянул Макаров, маневрируя, чтобы не угодить колесом в очередную яму. — Во-первых, не так уж она и ничего. А во-вторых… По ней ведь примерно столько же практически никто не ездит, как я понимаю. Разве что недоумки вроде нас, ищущие приключений на одно место.
Громова, услышав это ворчливое замечание, только усмехнулась, но никак не прокомментировала.
— А когда нет нагрузки, разрушение идет медленнее, — продолжил свою мысль Макаров. — Никто не стирает асфальт шипованной резиной, не ломает его многотонными фурами. Но рано или поздно время, конечно, уничтожит эту дорогу и здесь будет не…
Он осекся на полуслове, поскольку за небольшим изгибом впереди внезапно показалось препятствие, вынудившее притормозить.
— …не проехать, — все-таки договорил Макаров, когда внедорожник встал в десяти метрах от двух бетонных блоков, между которыми расположился знак «Проезд запрещен».
— Вот черт… — выдохнула Громова, открывая дверцу и выходя из машины, чтобы посмотреть на препятствие поближе.
Макаров последовал ее примеру, и вскоре оба убедились, что массивные блоки не сдвинуть с места без специальной техники. Громова раздраженно пнула один из них, но не слишком сильно, чтобы не покалечиться.
— Самый надежный запрещающий знак, — хмыкнул Макаров, обходя препятствие по кругу и прикидывая ширину проездов, остающихся с обеих сторон. — Так, дальше у нас два варианта: либо мы возвращаемся на шоссе и ищем вторую дорогу, либо пытаемся протиснуться по обочине, рискуя расцарапать бока вашей красавице.
Громова посмотрела на него с удивлением и надеждой, а он решил все-таки добавить:
— Есть еще вариант воспринять это как знак свыше и вернуться в Москву, но он вас вряд ли устроит.
— Тут вы правы, — хмыкнула Громова и посмотрела на обочину, которую он предложил в качестве варианта объезда.
Со стороны встречной полосы напротив блока разросся какой-то куст, а не дерево, что давало надежду прорваться: тонкие ветки значительно гибче, их можно отодвинуть корпусом машины. Или вовсе сломать. Однако оставалась вероятность, что какие-то из них окажутся достаточно толстыми и твердыми. Они могли и сами повредить лакокрасочное покрытие, и не дать проехать достаточно далеко от бетонного стража.
— Попытайтесь протиснуться, — велела Громова. — У меня нет желания ехать назад и искать другой въезд. Там вполне может оказаться такое же препятствие, но не быть возможности его объехать. Не колесить же туда-сюда.
— А если попорчу ваше имущество, это не вычтут из моего гонорара? — едко уточнил Макаров.
Громова только одарила его чуть недовольным взглядом и направилась обратно к машине.
— Поехали уже!
— Как скажете…
Маневр вполне удался, хотя металлический скрежет справа дал понять, что ширины немного не хватило. Но они все же протиснулись и поехали дальше. Громова даже глазом не моргнула. По всей видимости, она куда больше ценила ответы на вопросы, которые могли ждать ее в ЗАТО, чем дорогой внедорожник.
Однако ЗАТО определенно не жаловало гостей. Примерно через километр их ждало новое препятствие, и на этот раз Макаров не видел возможности его преодолеть, если только не идти дальше пешком. Дорогу перегородила рухнувшая на нее огромная сосна, уже порядком высохшая. Видимо, упала она давно.
Они снова вылезли из машины. Громова принялась осматривать ту часть ствола, что лежала на проезжей части, а Макаров решил полюбопытствовать, как такое мощное, но еще не старое дерево могло упасть.
Ответ оказался одновременно прост и тревожен: кто-то подпилил ствол у основания и повалил сосну нарочно.
— Оно не само упало, — сообщил Макаров Громовой, вылезая из захвативших обочину зарослей и отряхиваясь от налипших на одежду листьев. — Кто-то специально дополнительно перегородил дорогу. Очевидно, предполагал, что бетонные блоки и знак остановят не всех. Не нравится мне все это.
— Почему? — спокойно поинтересовалась Громова, чем сильно его удивила.
— А это не очевидно? Все эти препятствия просто кричат: «Кто бы ты ни был, поворачивай назад, сюда нельзя ехать». Может, стоит прислушаться?
Громова посмотрела на него, на дерево, немного подумала и наконец отрицательно мотнула головой.
— Если бы я останавливалась и сдавала назад каждый раз, когда встречаюсь с препятствиями, я бы так ничего и не добилась в жизни. Едем дальше.
— И как мы едем? — едко уточнил Макаров. — У вас внедорожник, а не вездеход. И не танк. А тут дерево. Я не смогу ни объехать его, ни в сторону оттащить. Даже с вашей помощью.
— А распилить сможете? — Громова посмотрела на него с лукавой улыбкой.
— У вас что, в машине завалялась бензопила? — недоверчиво уточнил Макаров. — Потому что обычной ножовкой я это пару дней буду пилить. В лучшем случае.
— Нет, не бензо… — хмыкнула Громова, обходя внедорожник и открывая багажник. — Она на аккумуляторе, но тоже цепная. Аккумулятор емкий, полностью заряжен, есть два запасных. Справитесь?
Вместе с последним вопросом она протянула Макарову защитные очки. Коробка с пилой — совершенно новой, судя по всему, — уже стояла на асфальте.
— А вы продуманная, — восхищенно заметил он.
Громова в ответ только улыбнулась и пожала плечами.
— Я же знала, что еду в лес. Кстати, можете заодно дров нам в запас напилить. Мало ли… Так-то у меня с собой газовая плитка, она же обогреватель, но вдруг пригодятся?
Прозвучало вполне разумно, поэтому Макаров без лишних обсуждений взялся за работу. Полчаса спустя проезд уже был свободен.
К счастью, других препятствий им на пути не повстречалось, а потому они без лишних задержек добрались до цели своей поездки. Во всяком случае, добрались до того места, где бегущая сквозь лес дорога заканчивалась, утыкаясь в массивные металлические ворота и небольшой домик, который, судя по надписи на выцветшей табличке, некогда служил контрольно-пропускным пунктом.
Двери КПП оказались взломаны — и та, что находилась снаружи, и та, что вела на закрытую территорию, — а потому попасть внутрь города было несложно. Но только пешком, поскольку ситуация с воротами выглядела куда хуже: они были не просто закрыты, а заварены.
— Дальше придется идти на своих двоих, — вздохнул Макаров.
— Скверная новость. Я надеялась, что мы сможем доехать до места стоянки. В машине много вещей, которые понадобятся, пока мы будем здесь. Но все сразу на себе вряд ли получится унести.
