— Понимаю, — спокойно признала Громова. — Но если его тело там, я хочу найти его. И по возможности понять, что именно с ним случилось.
— Зачем для этого ехать самой? Пусть бы полиция проверяла версию…
Он осекся под ее насмешливым взглядом.
— А то вы сами не знаете, — едко заметила Громова, — куда полиция посылает с таким. Мне только сказали, что моего брата давно пора признать мертвым и не морочить себе голову. А на то, чтобы проверять ниточку десятилетней давности, времени ни у кого нет.
— И вы решили поехать туда сами… — Макаров покачал головой. — Весьма опрометчиво. Не боитесь повторить судьбу брата в этом… городе смерти?
— А вы что, верите в городские легенды? — вопросом на вопрос ответила она, на этот раз посмотрев на него с вызовом. — Мне казалось, человек вроде вас должен быть рационален до мозга костей.
Пришла очередь Макарова отводить взгляд, делая вид, что он крайне заинтересован вымазыванием остатков соуса последней палочкой картофеля. Перед глазами у него вновь встала ободранная входная дверь в темном вонючем подъезде, но он усилием воли прогнал этот образ.
— Знаете, я живу в Москве уже почти пятнадцать лет, но родился и вырос я в Шелково. Это город в Подмосковье, километров двадцать от МКАДа. У нас там всяких таких легенд… В общем, хватает. Помню, в школе еще когда учился, мы все искали лифт, который едет в ад. Прям ходили по разным домам и катались на лифтах. Не спрашивайте, зачем мы так хотели попасть в ад. Просто искали приключений… И, конечно, никто из нас толком не верил в легенду…
— Знакомая история, — хмыкнула Громова. — Мы в детстве тоже вызывали всяких… существ, прекрасно зная, что никто не придет. Но к чему вы это сейчас?
Он доел картошку и принялся вытирать руки салфеткой.
— К тому, что лет восемь или даже уже почти девять назад завелся в Шелково маньяк, совершавший убийства по мотивам местных городских легенд. С полгода его ловили, даже кого-то поймали, но потом вроде как оказалось, что убийц было двое и одному удалось сбежать. Но мой приятель — работали с ним раньше — как-то раз за рюмкой чая убеждал меня, что второго убийцу увез тот самый лифт. Увез в тот самый ад.
— И вы на полном серьезе верите, что так и было? — недоверчиво уточнила Громова.
Макаров пожал плечами и даже попытался изобразить улыбку.
— Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам… Так ли нужно заигрывать с подобными вещами?
— Хм… Майор полиции, цитирующий Шекспира, — это сильно.
— А это Шекспир? — удивленно переспросил Макаров. — У нас так полковник говорил. Умнейший мужик.
Громова рассмеялась. Не заливисто и жеманно, как порой хихикают дамы на свидании, когда хотят показать, что у них есть чувство юмора и их рассмешила твоя шутка. Прозвучало, скорее, немного нервно. Потом она очень быстро посерьезнела.
— Если вы пытаетесь торговаться, то я готова поднять ваш гонорар до пятнашки в сутки. Но вы нужны мне в том городке, ладно? Я не верю в аномальные зоны, но там определенно может таиться какая-то опасность. Да и ваши навыки следователя мне пригодятся.
— Я был опером, а не следователем, — поправил Макаров.
— Для меня разницы особой нет. Так вы со мной?
Он дал себе пару мгновений подумать, после чего махнул рукой.
— Да поехали… Чего уж там?
— Тогда я зайду в туалет — и можем двигаться дальше.
Она убрала смартфон в сумочку и проворно соскользнула с табурета. Макаров выбросил упаковки от их еды в мусорный контейнер, положил поднос в стопку к остальным, а потом, коротая время, подошел к доске объявлений.
Теперь он мог разглядеть фотографии пропавших людей. Это были молодые мужчины, двадцати семи и двадцати девяти лет, пропали, судя по сопровождающей информации, примерно в одно время, имелась вероятность, что в момент исчезновения они были вместе. Произошло это около месяца назад.
Может быть, их давно нашли, а объявления не сняли. Может быть, не найдут никогда, как и брата Громовой.
Присмотревшись, Макаров заметил, что под одним из рекламных флаеров белеет бумажка, чем-то похожая на эти два объявления о пропавших. Он отогнул цветастый край: действительно, под ним висело еще одно такое объявление. Только ему было уже с полгода. Изображенная на нем пара — мужчина и женщина — пропала полгода назад, еще весной.
— Вот же дрянь, — пробормотал Макаров себе под нос.
Но отказаться ехать дальше уже не мог.
Глава 3
Поскольку ни одна из двух дорог в заброшенное ЗАТО не была нанесена на карту, навигатор не мог проложить маршрут к скинутой Громовой точке через них. С определенного места он предлагал несколько километров идти по лесу пешком. Пришлось сверяться со спутниковым снимком, ставить ориентировочную точку в том месте, где следовало искать ближайший съезд с основного шоссе, и двигаться очень медленно, чтобы этот съезд не проскочить.
А проскочить его было легче легкого: ни указателя, ни знака, предупреждающего о Т-образном перекрестке, нигде не стояло. Да и лесная поросль настойчиво теснила узкую полоску асфальта, грозя через несколько лет окончательно проглотить ее.
Наконец найдя тайную дорогу и свернув с шоссе, Макаров все же продолжил ехать достаточно неторопливо: здесь хватало трещин, провалов, выбоин и прочих неровностей. Где-то полотно асфальта разрушалось из-за оседания грунта, где-то его вспучивали корни деревьев. Однако в целом оно оставалось вполне пригодным для проезда. Вот только приходилось держаться ближе к центру, чтобы не задевать низко растущие длинные ветки, жадно тянущиеся к автомобилю.
— Странно… Если верить легендам, городок прекратил свое существование еще в середине восьмидесятых, — заметила Громова через несколько минут. — То есть примерно столько же никто не занимается этой дорогой. А она вполне ничего. Как такое может быть?
— Ну… — задумчиво протянул Макаров, маневрируя, чтобы не угодить колесом в очередную яму. — Во-первых, не так уж она и ничего. А во-вторых… По ней ведь примерно столько же практически никто не ездит, как я понимаю. Разве что недоумки вроде нас, ищущие приключений на одно место.
Громова, услышав это ворчливое замечание, только усмехнулась, но никак не прокомментировала.
— А когда нет нагрузки, разрушение идет медленнее, — продолжил свою мысль Макаров. — Никто не стирает асфальт шипованной резиной, не ломает его многотонными фурами. Но рано или поздно время, конечно, уничтожит эту дорогу и здесь будет не…
Он осекся на полуслове, поскольку за небольшим изгибом впереди внезапно показалось препятствие, вынудившее притормозить.
— …не проехать, — все-таки договорил Макаров, когда внедорожник встал в десяти метрах от двух бетонных блоков, между которыми расположился знак «Проезд запрещен».
— Вот черт… — выдохнула Громова, открывая дверцу и выходя из машины, чтобы посмотреть на препятствие поближе.
Макаров последовал ее примеру, и вскоре оба убедились, что массивные блоки не сдвинуть с места без специальной техники. Громова раздраженно пнула один из них, но не слишком сильно, чтобы не покалечиться.
— Самый надежный запрещающий знак, — хмыкнул Макаров, обходя препятствие по кругу и прикидывая ширину проездов, остающихся с обеих сторон. — Так, дальше у нас два варианта: либо мы возвращаемся на шоссе и ищем вторую дорогу, либо пытаемся протиснуться по обочине, рискуя расцарапать бока вашей красавице.
Громова посмотрела на него с удивлением и надеждой, а он решил все-таки добавить:
— Есть еще вариант воспринять это как знак свыше и вернуться в Москву, но он вас вряд ли устроит.
— Тут вы правы, — хмыкнула Громова и посмотрела на обочину, которую он предложил в качестве варианта объезда.
Со стороны встречной полосы напротив блока разросся какой-то куст, а не дерево, что давало надежду прорваться: тонкие ветки значительно гибче, их можно отодвинуть корпусом машины. Или вовсе сломать. Однако оставалась вероятность, что какие-то из них окажутся достаточно толстыми и твердыми. Они могли и сами повредить лакокрасочное покрытие, и не дать проехать достаточно далеко от бетонного стража.
— Попытайтесь протиснуться, — велела Громова. — У меня нет желания ехать назад и искать другой въезд. Там вполне может оказаться такое же препятствие, но не быть возможности его объехать. Не колесить же туда-сюда.
— А если попорчу ваше имущество, это не вычтут из моего гонорара? — едко уточнил Макаров.
Громова только одарила его чуть недовольным взглядом и направилась обратно к машине.
— Поехали уже!
— Как скажете…
Маневр вполне удался, хотя металлический скрежет справа дал понять, что ширины немного не хватило. Но они все же протиснулись и поехали дальше. Громова даже глазом не моргнула. По всей видимости, она куда больше ценила ответы на вопросы, которые могли ждать ее в ЗАТО, чем дорогой внедорожник.
Однако ЗАТО определенно не жаловало гостей. Примерно через километр их ждало новое препятствие, и на этот раз Макаров не видел возможности его преодолеть, если только не идти дальше пешком. Дорогу перегородила рухнувшая на нее огромная сосна, уже порядком высохшая. Видимо, упала она давно.
Они снова вылезли из машины. Громова принялась осматривать ту часть ствола, что лежала на проезжей части, а Макаров решил полюбопытствовать, как такое мощное, но еще не старое дерево могло упасть.
Ответ оказался одновременно прост и тревожен: кто-то подпилил ствол у основания и повалил сосну нарочно.
— Оно не само упало, — сообщил Макаров Громовой, вылезая из захвативших обочину зарослей и отряхиваясь от налипших на одежду листьев. — Кто-то специально дополнительно перегородил дорогу. Очевидно, предполагал, что бетонные блоки и знак остановят не всех. Не нравится мне все это.
— Почему? — спокойно поинтересовалась Громова, чем сильно его удивила.
— А это не очевидно? Все эти препятствия просто кричат: «Кто бы ты ни был, поворачивай назад, сюда нельзя ехать». Может, стоит прислушаться?
Громова посмотрела на него, на дерево, немного подумала и наконец отрицательно мотнула головой.
— Если бы я останавливалась и сдавала назад каждый раз, когда встречаюсь с препятствиями, я бы так ничего и не добилась в жизни. Едем дальше.
— И как мы едем? — едко уточнил Макаров. — У вас внедорожник, а не вездеход. И не танк. А тут дерево. Я не смогу ни объехать его, ни в сторону оттащить. Даже с вашей помощью.
— А распилить сможете? — Громова посмотрела на него с лукавой улыбкой.
— У вас что, в машине завалялась бензопила? — недоверчиво уточнил Макаров. — Потому что обычной ножовкой я это пару дней буду пилить. В лучшем случае.
— Нет, не бензо… — хмыкнула Громова, обходя внедорожник и открывая багажник. — Она на аккумуляторе, но тоже цепная. Аккумулятор емкий, полностью заряжен, есть два запасных. Справитесь?
Вместе с последним вопросом она протянула Макарову защитные очки. Коробка с пилой — совершенно новой, судя по всему, — уже стояла на асфальте.
— А вы продуманная, — восхищенно заметил он.
Громова в ответ только улыбнулась и пожала плечами.
— Я же знала, что еду в лес. Кстати, можете заодно дров нам в запас напилить. Мало ли… Так-то у меня с собой газовая плитка, она же обогреватель, но вдруг пригодятся?
Прозвучало вполне разумно, поэтому Макаров без лишних обсуждений взялся за работу. Полчаса спустя проезд уже был свободен.
К счастью, других препятствий им на пути не повстречалось, а потому они без лишних задержек добрались до цели своей поездки. Во всяком случае, добрались до того места, где бегущая сквозь лес дорога заканчивалась, утыкаясь в массивные металлические ворота и небольшой домик, который, судя по надписи на выцветшей табличке, некогда служил контрольно-пропускным пунктом.
Двери КПП оказались взломаны — и та, что находилась снаружи, и та, что вела на закрытую территорию, — а потому попасть внутрь города было несложно. Но только пешком, поскольку ситуация с воротами выглядела куда хуже: они были не просто закрыты, а заварены.
— Дальше придется идти на своих двоих, — вздохнул Макаров.
— Скверная новость. Я надеялась, что мы сможем доехать до места стоянки. В машине много вещей, которые понадобятся, пока мы будем здесь. Но все сразу на себе вряд ли получится унести.
— Можно сходить несколько раз. Городок, судя по всему, крошечный, от КПП до центра идти минут десять, наверное, может, пятнадцать, если с грузом. Выберем место для стоянки и перетаскаем за несколько рейсов все, что нужно. Сейчас почти половина четвертого, солнце сядет примерно в половину седьмого. Стало быть, до темноты еще часа три — времени полно. Сегодня нам все равно больше ничего не успеть. Поиски — что бы вы там ни хотели найти — лучше начать утром.
Громова улыбнулась и заметила:
— Мне нравится ваш настрой.
А Макаров вдруг поймал себя на мысли, что ему нравится, когда она улыбается. В такие моменты Громова выглядела не так сурово, и можно было на какое-то время забыть, что она — босс.
Они взяли рюкзаки, где лежало все самое необходимое, и прошли через взломанный КПП. Оставленный позади внедорожник на прощание моргнул фарами и пиликнул сигнализацией.
От проходной вдоль дороги, перегороженной воротами, тянулась пешеходная тропинка, тоже залитая асфальтом и только благодаря этому сохранившаяся. Однако высаженные вдоль нее кусты так разрослись, что их ветки легли поперек, не давая пройти. Пришлось идти по проезжей части. Впрочем, в пустом городке не было никакой разницы.
Макаров предложил нанимательнице держаться чуть позади него — просто на всякий случай, но Громова не стала прятаться за его спиной, а шла рядом, держала хороший темп и совершенно не жаловалась на тяжелый рюкзак, оттягивающий плечи.
Дорога поначалу шла прямо, рядом тянулся серый бетонный забор без единой бреши, лишь частично скрытый распоясавшейся растительностью. Многочисленные деревья частоколом росли по обе стороны: и за забором, и внутри него, отчего создавалось впечатление, что лес давно поглотил жилые строения и сохранился только асфальт.
Однако потом дорога изогнулась — и впереди появился жилой массив. С краю стояли двухэтажные одноподъездные домики, но дальше виднелись по меньшей мере две пятиэтажки на четыре подъезда и башня этажей на двенадцать. Прочие возможные строения пока скрывали многочисленные деревья.
Нигде не было ни единого признака жизни. Темные окна, заросшие дворы. Все пространство наполняла такая пронзительная тишина, что от нее болели уши.
Проходя мимо двухэтажных домов, Макаров приметил во дворе древний москвич. Стоял он там, судя по всему, довольно давно, поскольку весь зарос травой и покрылся ржавчиной, а его колеса, кажется, и вовсе частично втянуло в землю.
— Странно, — вырвалось у Макарова, когда он невольно притормозил напротив москвича.
— Что именно? — Громова тоже остановилась.
— Машина. Почему ее бросили здесь? Понятно, что в какой-то момент из города все уехали, но с чего бы кто-то оставил столь ценную вещь?
— Может, она была не на ходу? — предположила Громова. — Или с ее владельцем что-то случилось, а наследников не нашлось?
— Всякое, конечно, возможно, — пробормотал Макаров, но его ни одна из версий не убедила.
Ему стало еще больше не по себе. Это место и так наводило на него тоску и будило смутную тревогу — весьма странное сочетание эмоций, от которого внутри все зудело, как от навязчивого звона комаров в воздухе. Вроде тебя никто и не трогает, а все равно каждое мгновение ждешь укуса и хочется почесаться или спрятаться в доме.
Отсюда же просто хотелось поскорее уйти. Но эта роскошь была ему сейчас недоступна.
Они добрались до пятиэтажек и с удивлением обнаружили рядом с одной из них другую машину. Старенький хендай, тоже несколько подпорченный временем, но ничем не заросший, поскольку стоял на асфальте. Макаров снова остановился, скрестив на груди руки.
— А когда именно это ЗАТО перестало существовать?
— В интернете пишут, что город был эвакуирован в восемьдесят шестом. А что?
— Этот автомобиль попал сюда значительно позже. — Макаров указал на хендай. — Такие в СССР точно не ездили. Да и номера с трехзначным кодом региона появились только в две тысячи пятом. Чувствую, зря мы не развернулись и не поехали к другому въезду. Возможно, с той стороны он открыт.
— Или эта машина попала сюда до того, как ворота заварили, — парировала Громова. — Она явно давно здесь стоит.
— Может, и так.
Продолжая осматриваться и изучать местность, Макаров направился к пятиэтажке и заглянул в окно первого этажа: оно находилось достаточно низко.
— Забавно, — прокомментировал он увиденное.
— Что там? — судя по тону, Громова заметно напряглась.
