Забытое дело Калевалы
Анна Князева
Анна Стерхова. Расследование архивных дел #7
На берегу Ладоги с лесного кордона исчезла семья лесника Кеттунена. Дело закрыли быстро: нет тел – нет расследования.
Спустя тридцать лет следователь Анна Стерхова поднимает архив и сталкивается с невозможным. В деле слишком мало документов, и есть следы изъятия.
Кто-то не просто скрыл правду. Её методично зачистили.
Стерхова начинает распутывать цепочку: архив – контрабанда – люди, которые слишком хорошо знают, что должно оставаться в прошлом. Следы ведут к приказу НКВД 1941 года о срочной эвакуации ценностей, не подлежащих учёту.
Чем дальше Стерхова продвигается, тем яснее становится: дело Кеттуненов – не ошибка следствия. Это точка входа. Система, которая стерла семью, всё ещё работает. Те же места. Другие люди. Но механизм остаётся.
Сампо в эпосе Калевала – источник силы и богатства, за который готовы убивать. Но что, если Сампо не миф?
Анне Стерховой предстоит разобраться, как работает механизм, переживший десятилетия. Решить, что важнее: дойти до конца – или остаться в живых.
Анна Князева
Забытое дело Калевалы
Все персонажи и события романа вымышлены, любые совпадения случайны.
Глава 1
Чистое место
Гостиничный номер был мал и безупречно чист. Две односпальные кровати с плотным бельем, полированный стол и телевизор устаревшей модели. На стене висел незатейливый пейзаж – озеро, сосны и белый мох. Все, как обычно: экономичный комфорт провинциальной гостиницы.
Анна Стерхова стояла у окна и медленно потягивала воду из стакана. За стеклом было серое августовское утро. Бетонные пятиэтажки с потеками ржавчины на стенах, следами прошедших дождей. Картину оживляла зеленая аллея, уходившая в противоположный конец улицы.
Стерхова отворила створку, и тут же закрыла – с улицы потянуло запахом сырости и озерной гнили.
Еще по дороге из Петрозаводска название города Сортавала вызвало мысли о скандинавских легендах. Реальность оказалась куда зауряднее: захолустный карельский городок в окружении лесов и озер.
В дверь постучали. Три четких, размеренных удара. Она отставила стакан, вышла в прихожую и открыла дверь.
На пороге стоял высокий, подтянутый мужчина. Ему было явно за шестьдесят, но время обошло его стороной, он выглядел моложаво. В осанке ощущалась военная выправка. Седые, коротко подстриженные волосы отливали сталью. Взгляд был спокойным, оценивающим и на редкость проницательным – так смотрят люди, привыкшие видеть суть.
– Капитан Мелентьев, – сказал мужчина. Голос – низкий, бархатистый, с приятной хрипотцой. – Я за вами, Анна Сергеевна.
– Подождите в машине. Спущусь через несколько минут.
– Темно-синяя «Нива». Жду вас в машине.
Мелентьев ушел беззвучно: его шаги поглотила ковровая дорожка коридора.
Анна привела в порядок постель, собрала сумку, быстро подкрасила губы. Еще раз окинула взглядом номер и вышла в коридор.
Выйдя на улицу, она задержалась и оглянулась на здание отеля. Добротное, аккуратное, покрашенное в цвет топленого масла. Сухой модернизм с региональным намёком. Фасад выглядел ухоженным, даже праздничным. В промозглое серое утро его чистота казалась неестественной.
Двор был пуст и безмолвен. На брусчатке – ни соринки, ни ветки.
Стерхова задрала голову и посмотрела вверх. На фронтоне белеными кирпичами была выложена дата постройки: 1950.
Увидев Анну, Мелентьев вышел из машины и распахнул дверцу со стороны пассажирского сиденья. Она сделала шаг, но в этот момент прозвучал звонок ее телефона.
– Да, мама…
– Как долетела?
– Хорошо.
– Все в порядке?
– Не волнуйся.
– Как тебе Петрозаводск?
– Я в Сортавале.
– Опять направили в захолустье… – в голосе матери звучало привычное недовольство.
– Какая разница, где работать.
– Все оттого, что ты не умеешь за себя постоять.
– Точнее – не хочу, – спокойно ответила Анна.
– Не забывай мне звонить.
Стерхова замолчала, будто усомнившись в такой возможности. Обвела взглядом пустынный двор отеля.
Молчание затянулось, и мать напомнила о себе:
– Ну, так что?
– Постараюсь.
Закончив разговор, Анна села в машину. Дверца захлопнулась с глухим, герметичным звуком, отсекая их от серого утра.
Мелентьев тронул машину и выехал на улицу. За окнами поплыли серые фасады домов. Город встретил их странной звенящей пустотой. В рабочее утро на тротуарах не было спешащих по делам пешеходов. В проехавшем мимо автобусе одно за другим промелькнули пустые сиденья. У магазина «Продукты» стояла пирамида из аккуратно составленных ящиков. За ним протянулся забор, сиявший свежей зеленой краской.
Мелентьев смотрел на дорогу, постукивая пальцами по рулю в такт неслышной мелодии.
– Меня зовут Матти.
– А по отчеству? – спросила Стерхова.
– Александрович. Но лучше – просто Матти. Так привычнее.
– Хорошо.
– Кто посоветовал вам эту гостиницу? – спросил Мелентьев.
– Секретарь из Петрозаводского следственного управления.
– Вот… – он покачал головой. – Мало того, что избавились, так еще и поселили черти куда.
– Избавились? – усмехнулась Анна.
– Вас направили в республиканский следком. В Петрозаводск. – кивнул Матти. – Верно? А Петрозаводск отправил в Сортавалу.
– И что это, по-вашему, значит?
– В республиканском следкоме не любят гостей из Москвы.
– Для меня это не новость, – Стерхова заворочалась, устраиваясь на сиденье. – Далеко еще до отдела?
– Десять минут. Если не считать светофоров.
– Город пустой, – задумчиво проронила Анна.
– Обычно здесь людно, – сказал Мелентьев, не глядя на неё. – Но сегодня не тот день. Туристы на островах.
Через десять минут они подъехали к небольшому двухэтажному зданию, облицованному кафельной плиткой. Вывеска у двери гласила: «Сортавальский межрайонный следственный отдел Следственного комитета РФ».
Мелентьев припарковал «Ниву» во дворе.
На пропускном пункте Стерхова предъявила служебное удостоверение дежурному офицеру. Тот бегло взглянул, кивнул, и они с Мелентьевым поднялись по лестнице на второй этаж.
Дверь приемной распахнулась прежде, чем Мелентьев успел прикоснуться к металлической ручке. На пороге стояла невысокая, миниатюрная женщина в форме со знаками отличия подполковника юстиции. Пепельные волосы стянуты в тугой, безупречный пучок. Лицо сухое, с четкими линиями, без намёка на косметику.
Её взгляд, холодный и взвешенный, скользнул по Мелентьеву, затем прицельно застыл на Анне.
– Знакомьтесь, Анна Сергеевна. Лидия Наумовна Ремшу, начальник следственного отдела, – сказал Мелентьев. В его бархатистом голосе прозвучала почтительность.
Ремшу не протянула руки, а только слегка приподняла подбородок.
– Вы Стерхова? – Её голос был негромким и сухим, лишенным всякой доброжелательности. – Идёмте в мой кабинет.
Она развернулась, пересекла приемную и распахнула филенчатую дверь.
Ее кабинет был средних размеров. На столе – компьютер, телефоны, стопки дел, выровненные как по линейке. Ни одной лишней бумажки, ни одного сувенира. За стеклом книжного шкафа ровными рядами стояли книги и папки.
Лидия Ремшу указала на стулья. Сама села в кресло и положила руки на стол. Кисти рук были маленькими, ногти коротко подстрижены, без маникюра.
Она снова посмотрела на Стерхову.
– Только вчера узнала, что вас направили к нам.
– Аналогично, – заметила Анна, удерживая зрительный контакт.
– Буду откровенна. Необходимости в этом не было. – Голос Ремшу был ровным, но в нем прозвенела сталь.
– У вас стопроцентное раскрытие? – спросила Анна.
Ремшу опустила взгляд и сдержанно проронила:
– Зачем же так… Но, если начистоту: справляемся сами.
Стерхова почувствовала едкое раздражение и сделала медленный вдох.
– Я обязана выполнять свою работу, даже когда мне не рады, – проговорила она, не выдавая своих эмоций.
Лидия Ремшу скользнула взглядом по листу с направлением, лежащему на столе.
