Укротитель. Зверолов с Юга. Книга 2.
Николай Скиба
Южный Раскол #2
Двадцать лет работы с хищниками научили меня - они не прощают суеты. Я погиб в огне, голыми руками вырывая тигра из заклинившей клетки. А очнулся на социальном дне чужого мира, в теле Зверолова по имени Рик.
Мой новый дом — «Яма», грязный питомник магических монстров. Местные псевдо-укротители лишь калечат тварей кнутами, превращая их в тупой утиль.
Там, где они видят безумного демона из Раскола, я вижу удивительное создание, которое нужно обуздать. Я покажу местной "элите", что такое опыт настоящего укротителя. А для начала — просто монетизирую их мусор, выбью себе свободу и заберу власть в "Яме".
Новые главы будут выходить понедельник-среда-пятница.
Николай Скиба
Укротитель. Зверолов с Юга. Книга 2.
Глава 1
— БЫСТРЕЕ, РИК! БЫСТРЕЕ! ОНИ УЖЕ БЛИЗКО!
— МОЛЧИ! — рявкнул я.
Кара бежала в пяти метрах впереди, и я слышал её рваное дыхание сквозь стук собственной крови в ушах.
Каменная крошка хрустела под ногами и разлеталась из-под подошв мелким серым веером. Ноги вязли в рыхлом грунте, правое колено простреливало на каждом толчке, и мешок за спиной бил по пояснице тупой четырнадцатикилограммовой кувалдой.
Любой нормальный человек давно бы его сбросил. Но внутри лежали собранные за четыре дня ресурсы, которые позволят нам с Карой жрать мясо месяц, а не давиться баландой. Мой внутренний хозяйственник орал, что лучше сдохнуть от одышки, чем выбросить такую прибыль в грязь.
Хитиновый нагрудник тёрся о рёбра, и от каждого вдоха грудную клетку стягивало так, будто кто-то накинул на неё петлю и тянул назад.
Потому что бежали мы очень долго, и даже наши тренированные тела уже не справлялись.
Назад я старался не оборачиваться, потому что и без того знал, что там.
Шесть тварей. Плотная атакующая формация — три в центре, по одной на флангах, одна замыкающая. Они держали ровный крейсерский темп метрах в двухстах от нас.
Гончие не спешили. Я сфокусировал взгляд на замыкающей твари.
Песчаная гончая.
Пульс: 110.
Частота дыхания: 28.
Мышечный тонус: Передний плечевой пояс: 88%. Длинные разгибатели спины: 82%. Квадрицепс задних лап: 65%. Средние лапы: 68%.
Пульс для бегущей твари был подозрительно низким. Дыхание ровное и без сбоев. С такими мышцами они не тратят силы на рывок. Их длинные сухожилия работают по принципу пружины, возвращая энергию при каждом шаге. Идеальные биомеханические машины для загонной охоты.
Теперь понятно, почему Кара хотела себе такую.
Опыт +15.
Система беззвучно отреагировала на мою догадку, начислив опыт за интеллектуальное проникновение — так уже было с Притворщиком.
Шесть лап давали этим тварям скорость вдвое выше нашей, и стая шла за нами, экономя силы и выжидая момент, когда добыча выдохнется и замедлится.
Час назад они появились на восточном гребне — шесть низких силуэтов на фоне рассветного неба. Стая увидела нас — две одинокие фигуры, которые уже четыре дня скитались по их территориям, не в силах вернуться домой.
Потому что на город Семи Хвостов сейчас шло самое масштабное нападение тварей Раскола. Прилив начался неожиданно и сейчас там, у стен, разворачивалась настоящая бойня. Путь был отрезан сотнями тварей из самых страшных кошмаров.
Полчаса назад я понял, что на ровной равнине стая шестилапых гончих нас всё-таки настигнет. Математика была простой и безжалостной: наша скорость проигрывала существам, рождённым для погони.
Разница накапливалась с каждой минутой.
Двадцать минут назад мы с Карой сменили курс на северную стену Зубов — те самые острые пики. Наш единственный шанс — вертикаль, на которую шестиногие твари залезть не смогут.
Я оглянулся — коротко, полсекунды.
Дистанция до вожака: сто восемьдесят метров. Сокращают, гады.
При текущей разнице скоростей стая закроет дистанцию за две минуты. До стены оставалось метров двести. Впритык — если не споткнёмся, не оступимся и не сбавим темп.
Кара бежала ровно и экономно, по рваной траектории, обходя крупные камни короткими шагами и не тратя ни одного движения на панику. Она не оглядывалась — знала, что я за ней. Где-то в её южном теле жила память на бег, которую Яма не выбила.
— ВАРК! — Сзади раздался короткий охотничий вой. Отрывистый и гортанный, он больше походил на обрубленный лай. За ним — второй, чуть правее и сразу третий, ещё правее.
Я покосился через плечо.
Вожак — крупная гончая с рваным левым ухом — коротким рыком скомандовал фланговый обхват. Две твари отделились от формации и длинными скачками уходили вправо, забирая дугу.
Местные называли это магией Раскола. Я называл это стайным рефлексом. Никакого телепатического суперорганизма — просто идеальная дрессура дикой природы, где вожак задает вектор, а остальные реагируют на положение его хвоста и ушей. Через минуту эта дуга отрежет нам путь к стене с восточной стороны.
Но всё равно... ЧЕРЕСЧУР умные твари.
Их координация работала, как часовой механизм.
Шесть мозгов, объединённых в один — хищный суперорганизм из Раскола, против которого два человека с мечами стоили меньше, чем два жука на тропинке.
До стены оставалось сто метров.
— Левый угол! — крикнула Кара, не оборачиваясь. — Трещина широкая, смотри!
Я увидел — длинная диагональная трещина шла от самого основания почти до верха серой скальной стены. По её краям выступали узкие карнизы и каменные зубцы, за которые можно было ухватиться. Ширина трещины — сантиметров сорок-пятьдесят, достаточно, чтобы протиснуться боком и подниматься, упираясь спиной в одну стенку и ногами в другую.
До стены оставалось пятьдесят метров.
Под рёбрами горело — сухой обжигающий жар, который я мгновенно узнал. В одну из ночных смен, тигр Амур вышиб решётку вольера и три минуты ходил по служебному коридору, а я стоял в тупике с ведром в руке и чувствовал, как тело горит изнутри, будто кто-то влил кипяток вместо крови. Тогда обошлось — Амур развернулся и ушёл обратно в вольер. Сейчас стая за спиной разворачиваться не собиралась.
Тридцать метров отделяли меня от камня.
Позади нарастал дробный топот — частый стук больше двух десятков лап по камню, от которого грунт мелко вибрировал под моими подошвами.
Двадцать метров — и ноги уже не чувствовали камней.
Кара добежала до стены и с разбегу вцепилась в первый выступ обеими руками. Быстро подтянулась рывком без раздумий — и полезла вверх по трещине, упираясь ногами в одну стенку и спиной в другую. Мешок волочился за ней и скрёб по камню.
Я добежал на полсекунды позже. Поставил ногу на первую опору — узкий каменный зубец у основания трещины — и потянулся вверх. Пальцы нашли выступ, рука напряглась, и тело пошло вверх, мешок дёрнул назад.
Позади, всего метрах в тридцати, раздался хриплый вой вожака, перешедший в захлёбывающийся рык. Дробный топот сменился тяжёлым мерным галопом — стая перешла на спринт.
Кара лезла первой, и я видел только её сапоги, которые мелькали над моей головой, находя опоры с такой точностью, от которой у меня сжималось горло. Её навыки оказались гораздо сильнее навыков сорокалетнего зоотехника.
Косая трещина давала точки опоры через каждые полметра — выступы, зубцы, узкие щели, в которые влезала носок сапога или три пальца.
Кара бросала команды вниз:
— Левее. Там шире.
— На тот выступ не лезь, он трухлявый.
— Ногу ставь в щель, не на край.
Я делал, как она говорила.
Молодое тело слушалось — руки хватали, ноги толкали, спина упиралась в одну стенку трещины, колени в другую. Я был два метра ростом, и сейчас это стало преимуществом.
Но мышц для скалолазания у этого тела не было — прежний Рик никогда не лазал по скалам, и мои руки искали опоры наугад, без той автоматической памяти, с которой Кара находила каждый зубец.
Мне приходилось закрывать пробелы чистым расчётом — куда поставить ногу, как распределить вес, какой рукой тянуться.
Внизу выли гончие.
Я покосился вниз — в пятнадцати метрах под моими ногами на серой площадке метались шесть силуэтов.
Мышечный тонус: Передний плечевой пояс: 88%. Длинные разгибатели спины: 82%. Квадрицепс задних лап: 65%. Средние лапы: 68%.
У них смещён центр тяжести. С шестью лапами он идеальный бегун по горизонтали, но показатели задних конечностей говорили сами за себя — для вертикального прыжка ему тупо не хватает рычага и мышечной массы, чтобы вытолкнуть такое тяжелое тело вверх.
Вожак с рваным ухом отошёл на пять шагов от стены, присел на задние лапы и прыгнул — шесть лап разом оттолкнулись, и расщеплённая пасть клацнула на высоте двух с половиной метров. Когти скрежетнули по камню, и зверь сорвался обратно на площадку, подняв облако серой пыли.
Снова разбег. И снова прыжок. На третьей попытке вожак зацепился передними когтями за нижний выступ и на мгновение повис — тяжёлое мускулистое тело раскачивалось в полутора метрах от земли, задние лапы скребли по камню, — а потом когти соскользнули, и гончая рухнула на площадку с злым разочарованным воем.
Анатомию не обманешь. Они нас не достанут — если мы продолжим подниматься.
Кара уже была на двадцати метрах. Она обернулась и посмотрела вниз — на отстающего брата. Ждала и не торопила вслух, но её тяжёлый взгляд говорил всё, что нужно.
Быстрее, Рик.
Я подтянулся на очередном зубце, переставил ногу в узкую щель и полез дальше. Предплечья уже закислились и горели, пальцы начинали неметь — каждый перехват требовал усилия, которое минуту назад давалось легко.
На тридцати метрах трещина упёрлась в карниз.
Я поднял голову и увидел проблему. Каменный козырёк шириной в полтора метра нависал над нами отрицательным уклоном — горизонтальная плита, которая выпирала из стены, как нижняя челюсть великана.
Чтобы продолжить подъём, нужно было перебраться через этот козырёк наверх.
Кара добралась до карниза ухватилась за край, подтянулась и перекатилась через козырёк одним текучим движением — как ящерица.
Я добрался до козырька и остановился.
Внизу — пустота и серые камни площадки, на которой метались гончие. Опасно, мать его...
Вожак задрал плоскую голову и терпеливо смотрел на меня жёлтыми щелевидными глазами.
Я жду тебя, мясо. Жду. Начинай и сорвись. А я подхвачу.
Надо мной — каменная плита, по которой нужно перебраться, вися на руках, без опоры для ног. Всё нужно сделать на чистой силе предплечий.
