Страница 1 из 4
Мир ошибка, мир преступление где все не так, как хотелось его создателю. Вот только во истинну гениальный человек найдет свой путь даже сквозь смерть......
– Генри Ойлд, Вашингтон Пост, профессор. – В зале для пресс конференций поднялся модно одетый мужчина с налетом неуловимого заграничного лоска. – И все-таки прошу вас ответить на главный вопрос всех здесь собравшихся по вашему приглашению людей.
Журналист выдержал драматическую паузу и с легкостью прожжённого политика завладел вниманием не самой маленькой аудитории, которая находилась на сегодняшней пресс конференции. Мелкие шепотки в огромном помещении за несколько секунд стихли и все присутствующие напряженно уставились на меня, сидевшего чуть поодаль, на возвышении в центре. В зале, казалось, сгустился воздух, когда сотни внимательных глаз разом потребовали ответа на главный вопрос к гениальному ученому уже прославившемуся открытием теории квантового подпространства на весь мир.
– Вот не любите вы интригу и сюрпризы. Скучные люди. – Со смешком сказал я с некоторым трудом поднимаясь на ноги. Все же уже идет шестой десяток лет моей жизни. Со всем сопутствующим набором старческих болячек и недомоганий.
Мне в ответ вежливо улыбнулись и где-то даже раздались тихие смешки и перешептывания приглашенных корреспондентов ведущих мировых и отечественных изданий.
– Это точно. – Слева от меня раздалась реплика от одного из молодых сотрудников моей лаборатории Пети Затонова. – Мы тоже себя хотим почувствовать звездами. Жалко вам что ли? Нет бы поспрашивать что-то у нас? Мы тоже приложили к изобретению свои шаловливые ручонки.
А вот теперь шутка моих молодых сотрудников, что называется, зашла. Сотни людей искренне рассмеялись и даже не очень активно похлопали в ладоши, выдав ребятам жиденьких аплодисментов.
– А теперь к делу. – Мой резкий хлопок ладонью по массивному столу перед собой заставил всех напрячься и перестать впустую зубоскалить.
Еще бы – впервые признанный гениальным даже его противниками и конкурентами человек собрал журналистов всего мира дабы сообщить нечто глобальное по значимости для всего мирового сообщества. Причем сами СМИ на фоне этой новости за декабрь 2057 года умудрились взвинтить истерику отдельных людей за самую грань. Все-таки я лично пообещал владельцам и главным редакторам мировых информационных агентств такую сенсацию, каких еще не бывало в обозримой истории человечества. А верить своему слову людей я уже приучил. И теперь собравшиеся на пресс-конференции журналисты просто виртуально подпрыгивали в нетерпении. Хотя, некоторые вполне реально светились, как мегаваттные прожекторы слабо скрываемым любопытством.
– Я создал кубиты на основе человеческого ДНК. – С гордостью сказал я собравшимся людям и встретил малость отупевшие от полученной информации взгляды. Похоже меня просто не поняли. Причем от слова совсем.
– Работающие и протестированные на добровольце. – Последнее добавил уже как-то не уверенно, видя в глазах людей напротив абсолютное непонимание моих слов.
– Покажи им, – Альбина незаметно для окружающих ткнула меня острым кулачком в бок. – Твои слова далеко не всегда могут понять и коллеги-ученые. Поэтому продемонстрируй – так проще и надежнее.
– Ну в принципе, да. – Со смешком согласился я и вытянул вперед руку ладонью вверх. – Даже не знаю, как объяснить попроще. Вообщем просто смотрите.
Я скользнул внутрь себя «истинным взглядом», как его в шутку называли коллеги из моей лаборатории. Хотя если быть точным, то подключился напрямую к виртуальному интерфейсу создаваемой мной Системы. В помещении конференц-зала одним выдохом ахнули в единый момент десятки разных голосов. Я про себя усмехнулся, не отвлекаясь от процесса накопления и управления некой энергией с которой смог работать благодаря моему изобретению. Прекрасно могу понять восхищённо-испуганные восклицания и случайно сорвавшиеся маты собравшихся сегодня здесь людей. А также сотен миллионов или даже миллиардов людей прильнувших к экранам телевизоров или смартфонов по всему миру.
Случайно получившийся продукт работы над квантовыми суперкомпьютерами дал очень неожиданный результат – самый эффективный вычислитель работал исключительно на основе и в связке с человеческой центральной нервной системой. И при этом использовал энергию до этого момента не известную людской науке. Накапливал из пространства и, наверное, генерировал что ли? И что открылось совсем не давно – впрямую позволял использовать, сминая по своему желанию саму реальность и даже некоторые законы природы. Правда в очень ограниченных, как бы это точнее сказать? Скорее всего точное слово здесь только одно – масштабах. Но это только пока. Всего за несколько месяцев тренировок я добился очень много. И что будет дальше? Потолка развития такой технологии я не видел. Человек, как биологический вид уже уперся в потолок своей эволюции. И для дальнейшего совершенствования теперь требовались сотни тысяч лет, если не миллионы. Я же своим изобретением сразу выводил людей на новый виток.
В моей руке задрожало само пространство и электрические лампы по всему бизнес-центру замерцал от перепада напряжения. В сумраке мигающих электрических лампочек стояла моя напряженная фигура в ладони которой мерцал сжатый кулаком кусочек полыхающей паразитными искрами электричества плазмы. Краски и цвета образованной человеческой волей желанием реальности мерцали мистическими всполохами. А потом я с трудом развеял свое воздействие и смахнул со лба пот.
– Спрашивайте. – Опершись на стол, с трудом удерживаясь в вертикальном положении от перенапряжения, я одним словом расшевелил ошалевших представителей всех ведущих мировых СМИ.
– Что это и как? – Потерявший весь свой апломб и лоск Генри очнулся и первым и задал самый правильный вопрос из всех возможных.
– Это просто магия, наверное. – Я тяжело усмехнулся и ответил единственно понятными для всех словами. Ну не объяснять же мне миллиардной аудитории тонкости квантовой механики, которые я не очень-то и понимаю, если говорить самому себе правду. – Почти как в старых сказках про магов и волшебников. Только намного больше и могущественнее. И строго согласно самой передовой науке. Мое изобретение даст многим людям десятилетия жизни дополнительно и еще….
И зал взорвался после моих слов, не дав толком закончить тщательно подготовленную речь.
Я щелкнул клавишей и видео с моментом моего триумфа застыло на экране монитора. С раздражением посмотрел на застывшее на картинке собственное самодовольное лицо. Воистину гордыня один самых страшных грехов человека. Разбирались все-таки в жизни те кто написал самую популярную книгу в истории. Смахнул мышкой изображение и откинулся в кресле, выдохнув и постаравшись унять бурлящую злость на самого себя. Вот зачем я взял и открыл свое изобретение людям? Славы что ли старому дураку не хватало? А просчитать последствия ультиматума о приоритетном доступе к изобретению моих соотечественников мозгов не хватило? Жри теперь последствия полной ложкой, жри старый дурак, и смотри не обляпайся этим дерьмом по самую макушку.
– Тоскуешь о том времени, Александр Александрович? – Динамик соседнего компьютера ожил неожиданно. – А ведь все еще можно вернуть.
Я вздрогнул от чужого голоса с едва заметным механическим акцентом и повернулся к соседнему монитору.
– Кто ты? – Я хрипло прокаркал пересушенным горлом вопрос и потянулся к минералке, стоявшей невдалеке, выгадывая немного времени на раздумья. Из компьютера по видеосвязи на меня смотрело холенное улыбающееся лицо. Смутно знакомое и похоже мельком мне где-то уже встречавшееся лицо. Не люблю просто запоминать бесполезных или не интересных мне людей.
– Я Джон Карпентер. – Представился мне мужчина и открыл рот что бы продолжить свой монолог. А я тем временем виртуально хлопнул себя по лбу. Конечно же. Со мной на связи владелец и управляющий «Интеллект Систем». Самый богатый и влиятельный человек планеты, по мнению западных таблоидов. И еще разработчик и производитель систем искусственного интеллекта на основе квантовых нейросетей. Единственный владелец условно рабочей технологии телепортации, но это только на уровне слухов. И, по-моему, я знаю зачем он со мной связался. Причем лично.
– Я не просто обеспечу вам все возможности для работы, но и готов …. – Что американец хотел мне предложить дальше слушать не стал, да и не хотел, если быть совсем точным в определениях. Туго натянутые в последние время нервы внезапно со звонким звуком лопнули и я принял для себя окончательное решение, которого боялся и откладывал на потом в последние дни.
– Нет. – Оборвал бизнесмена грубо и на полуслове, но я, наверное, стал слишком стар, чтобы играть в политику и сохранять на своей морде ленивое и насквозь лицемерное выражение вежливости.
– Но почему? – Не поддельно удивился категоричности моего отказа Джон. – Условий лучше, чем, я вам не предложит никто на этой планете.
– Скажите. – Несколькими кликами мышки я вывел в угол трансляции картинку толпы, радостно разносившей Кремль. – Это ведь вы устроили?
Джон на долю секунды нахмурился и наконец-то прекратил улыбаться. Всегда бесила тупая привычка людей ходить с натянутой на морду дежурной ухмылкой под собой не обозначающей ровно никаких искренних эмоций. Хочешь смеяться – радуйся. Плакать – рыдай, но зачем возводить при этом привычку к лицемерию во главу угла?
– Профессор. – Несколько секунд американец собирался с мыслями и начал осторожно подбирать слова. – Поймите, просто прогрессивная часть вашего общества устала жить при тирании и выбрала новый путь к демократии и светлому …
Вот тут я не выдержал и заржал. Причем смеялся искренне. Практически как в детстве. До колик в животе и едва ли не полной остановки дыхания. С трудом остановился только через несколько минут, когда закололо где-то в груди. Так, наверное, просто прорвалась наружу истерика. Последние недели все же выдались слишком напряженными для интеллигентного ученого, до этого толком не видевшего реальной жизни. Страшно наблюдать крушение своей Родины и быть абсолютно бессильным что-либо изменить. Понимая при этом не малую долю собственной вины во всем ныне происходящем.
– Спасибо. – Вытерев выступившие от истеричного смеха слезы я поблагодарил побагровевшего от возмущения американца, так и продолжавшего висеть по другую сторону экрана.
– За что спасибо? – Джон все-таки смог успокоиться и сквозь зубы постарался перевести не удачный для него разговор в другую плоскость. С мультимиллиардером, наверное, уже очень давно никто так не разговаривал. Но я ему был очень нужен. Точнее не я, а изобретенные мной кубиты и поэтому он был готов стерпеть даже мое хамство. Какое-то время. Ровно то, что понадобиться его людям для захвата моей тушки в относительной целости и желательно с возможностью искренне сотрудничать с добрыми дяденьками в белых халатах и набором палаческих инструментов для стимулирования максимально искреннего желания с моей стороны.
– Как за что? – Я даже мельком удивился такой непонятливости собеседника. – Такой виртуозной лапши, старательно навешиваемой мне на уши, я еще в своей довольно долгой жизни не слышал. Вы не пробовали пойти в комики-стендаперы? Цены бы вам там не было. Денег, конечно, не так много заработаете, но вот популярность у вас была бы просто бешенная.
Мой собеседник с другой стороны экрана глухо выдохнул, сдержав бушующую внутри него ярость и продолжил уже вполне ровно, наконец окончательно убрав с физиономии приклеенную искусственную улыбочку. Которая меня выбешивала едва ли не больше слов собеседника.
– Слушай меня сюда, Жигарев. – Англосакс перестал притворяться и начал говорить серьезно. Кстати его новый автоматический переводчик выше всяких похвал – только по движениям губ можно было понять, что собеседник общается со мной на привычном ему английском.
– Я – само внимание. – Я не спеша выдернул пробку у бутылки дорогого коньяка и накапал себе в бокал запрещенные мне врачами сто грамм чуть густоватой, качественной жидкой отравы. Что-то мне подсказывало – вред алкоголя, сокративший мне жизнь на энное количество теоретических месяцев или недель, совсем не скажется в худшую сторону на моем дальнейшем существовании. Вернее, попросту не успеет этого сделать, ведь я и без того вряд ли переживу этот вечер. А вот если меня захватят живьем…. Лучше мне сдохнуть самой страшной смертью, мучительной смертью, но не допустить такого исхода. То, как из меня будут вытрясать все данные о моей разработке, заставит самого дьявола пустить слезу жалости. Ведь даже ему не сравниться в жестокости и изобретательности с акулами капитализма, почуявшими большие деньги – а моя технология даст им… Да почти всё, что только могут пожелать денежные мешки на вершине мира. И в первую очередь – дополнительные годы жизни, единственное, чего не купить за деньги.
Что бы мне сейчас не пообещали, какие бы золотые горы не сулили, это всё лишь ложь. Обман, призванный заманить в ловушку глупую дичь, заставить её сунуть лапу в медвежий капкан, не более того. Как создатель и разработчик технологии прямого управления энергией человеком я всегда буду опасен врагам и конкурентам, всегда буду возможным фактором нестабильности. А большой боссы, заправляющие финансовыми потоками планеты и олицетворяющие власть над планетой, очень не любит нестабильность и лишние риски. От них, знаете ли, недалеко до революций, падений рынка и даже риска личной гибели.
Рано или поздно мое личное могущество могло бы достичь тех пределов, при которых держать меня под контролем они уже не смогут и поэтому договориться полюбовно с ними не выйдет. Теоретически, конечно. Но я совсем не отказываю Карпентеру в умении мыслить на годы вперед, предполагая дальнейшее развитие ситуации. Он конечно тот еще высокомерный сноб, но и очень умный человек при всем этом, мало чем уступающий мне в интеллекте. Если вообще во многом не дальновиднее и хитрее. Да взять хотя бы вопрос полного контроля над созданной мной Системой. Эти ребята со светлыми лицами никогда не поверят, что у меня его нет и отныне этот проект находиться полностью в автономном плаванье и я никак не могу повлиять на его изначальные алгоритмы. Специально так создал.
И это если отбросить тот элементарный факт, что я до зубовного скрежета ненавижу этих уродов, разваливших мою страну уже на десяток независимых анклавов-республик, грызущих друг друга на радость этим тварям. И никогда бы не стал останавливаться, даже внешне выказав покорность. И враг наверняка это понимал. Не смотря на внешние проявления откровенного хамства и тупости, на верхушке власти западных стран уже столетия сидят вполне умные и прагматичные элиты. Просто на видное место часто сажают смешных и не далеких марионеток, которые меняют на потеху публике раз в четыре года.
Совсем не стоит недооценивать этих людей. И если тебе в какой-то момент кажется, что противник обмишулился, то скорее всего тебя уже ведут в какую-то новую ловушку. Где-то на бойне мясник в заляпанном кровью халате уже точит свой нож в ожидании восторженного бычка, искренне уверенного в своей победе над слабыми и такими хрупкими человечишками, покорно подкармливающими могучего рогатого пучками вкусной травы и ведущего за этой не особо хитрой приманкой дальше по темному коридору пахнущему чужой кровью.
Карпентер что-то продолжал вещать, уговаривая меня тщательно подобранными его психологами словами, а я просто пил коньяк мелкими глоточками и не особо вникал в льющуюся патокой речь. Мне требовалось сейчас решить простой вопрос – что делать дальше?
Нет, сдаваться и передавать сведенья противнику я не собирался. Но и просто тупо сдохнуть было откровенно страшно. Я все же ученый, а не профессиональный воин, подсознательно готовый к смерти еще при выборе жизненного пути. Но и деваться особо не куда. Если Джон напрямую связался со мной, то скорее всего все выходы из моей лаборатории уже заблокированы и шансов уйти у меня нет.
– Завязывай с пустой болтологией, Карпентер. – Я с сожалением допил одним глотком остатки коньяка в бокале и прервал разливающего соловьем мультимиллиардера. – И знаешь, что – иди-ка ты в жопу.
Насладившись яростью и ненавистью на лице собеседника, вмиг прорвавшего маску искреннего участия и доброжелательности, с которыми мне вешал лапшу на уши Джон, я одним кликом мышки выключил видео звонок и откинулся на спинку удобного кресла.
– Александр Александрович, – ко мне подошел мой друг и коллега Костя. – Может все-таки не стоит так радикально? Все же стоит подумать над его предложением? Да и изменить мы ничего не сможем. Не собираются же они массово всех расстреливать. Проживем как-то. Тем более вы….
Константин не договорил и осекся под моим бешенным взглядом.
– Ты предлагаешь мне склониться перед этими наглыми тварями и просто подарить им работу всей моей жизни? – Я с ненавистью скрипнул зубами и щелкнул по клавише полной блокады лаборатории. Теперь готовящемуся к штурму спецназу в натовской экипировке продеться изрядно повозиться прежде чем они смогут выковырять мой остывающий труп.
– Страны у нас больше нет. Понимаешь? Они все разрушили и теперь просто выкинут на помойку лишних с их точки зрения людей. – Я со скрипом разогнулся и жестко схватил за плечо Костю. – Эти твари под улюлюканье одураченной толпы сейчас доламывают жалкие осколки Родины. Да и меня они ни за что не отпустят живым.
– Я понимаю. – Голос моего товарища потух. Тяжело признавать, что все ради чего ты жил и трудился спущено в унитаз оболваненной толпой. – Но эта процедура полностью экспериментальная. Фрагментировать и загрузить собственное оцифрованное сознание в хранилище с бог весть какими шансами продолжить не понятно какое существование. Да и там, даже если невероятно повезет и всё получится, то проснешься уже не ты. Скорее по всем расчетам это будет своеобразный ИИ, просто имеющий в основе твою память.
Константин махнул рукой и глянул в сторону монитора, транслирующего попытку бойцов спецподразделения европейской армии вышибить простым тараном стальную бронированную дверь, замаскированную под обычный стандартный пластиковый ширпотреб.
– Шансов мало. – Согласился я с коллегой и, мандражируя перед собственноручным самоубийством, запустил медицинскую капсулу с полным погружением. – Но сейчас изменить что-либо вообще невозможно. Эти твари меня просто выпотрошат на предмет моих разработок и инсценируют, не особо напрягаясь, какой-нибудь несчастный случай. И на этом все. Сбежать и спрятаться не получиться, некуда нам от них деться. Раньше надо было действовать. Гораздо раньше. А сейчас…. Сейчас уже поздно.
– Ладно. – Я со скрипом старых костей поднялся с удобного офисного стула перед мониторами компьютеров управления. – Перед смертью не надышишься. Пора, мой старый друг. И будем верить, что у нас еще появиться надежда все изменить.
Перед тем как закрыть крышку капсулы я уловил в глазах Кости сожаление и грусть, а также затаенную… радость? Странно. Или показалось? Но я отбросил свои сомнения и ободряюще подмигнул своему старому товарищу. А Костя мне еле слышно прошептал последние слова, после того, как я улегся в капсулу и прозрачная крышка мягко захлопнулась, отрезая меня прочным барьером от внешнего мира.
– Прощай старый упертый дурак. – Выражение лица товарища за миг изменилось. Теперь сквозь прозрачный пластик капсулы на меня смотрел человек с исказившимся от ненависти лицом. Я смотрел и не узнавал старого друга. Передо мной словно оказался чужой и незнакомый человек, почему-то напяливший шкурку моего товарища.
– С чего ты, Сашка, взял, что после твоего героичного ухода я должен остаться здесь и прозябать, как и раньше? Довольствоваться грошами и вторыми ролями сразу за Великим и Непревзойдённым гением? А? – Теперь уже точно мой бывший друг сплюнул себе под ноги.
Я промолчал в ответ на вопрос предателя. Да и обволакивающий биогель все равно не давал что-либо ответить при всем моем желании. В душе словно провернули ржавый клинок в этот момент. Я знал, что среди персонала моей лаборатории был некто сливающий информацию налево и именно поэтому сегодня здесь находились только мы вдвоем. С тем человеком, которому мне, казалось, я мог верить, как самому себе последние 27 лет совместной работы и, как я раньше наивно полагал, дружбы.
– Вот почему ты не согласился на предложение Джона, когда в этой стране все в очередной раз стало лететь в тартарары? – Не прекращая своих нравоучений Костя начал стремительно отменять запущенную мной процедуру. – Получил бы свои несколько миллиончиков вечно зеленых американских рублей и продолжил жить в каком-нибудь уютном уголке мира, наслаждаясь немногими оставшимися тебе годами. Нет, сука. Ты решил напоследок поиграть в героя и слиться всем на зло, оставив меня с ребятами разгребать все твое дерьмо.
Внезапно Костя нахмурился и вчитался в ответ интерфейса на экране компьютера.
В этот момент в помещение уже влетели первые штурмовики, с грохотом снося на своем пути хлипкие для тренированных тел преграды.
– Разбейте и достаньте его из капсулы. Срочно. – Взвизгнул с истеричными нотками мой старый и теперь точно бывший друг, когда наконец понял, что у него больше нет доступа к внутренним сетям лаборатории. А компьютер исполняет какую-то абсолютно неизвестную ему программу. Прямо на глазах Константина происходило совсем не то, о чем они говорили с Жигаревым совсем не давно. А неизвестность пугала. Я усмехнулся внутри капсулы, глядя на истерику Константина. Некоторые вещи я не доверял никому кроме самого себя. Как показывает практика эта предосторожность оказалась совсем не лишней.
Приказ солдаты противника кинулись выполнять сразу. Но, разбить специальный пластик крышки моего гроба у бойцов не вышло. Для этого требовалось что-то получше прикладов навороченных штурмовых автоматов и голых рук откормленных и холенных наемников Карпентера. А взрывчатку использовать спецназовцы не решались. Они сюда пришли совсем не за моим остывающим трупом. И это давало программе дополнительное и такое нужное сейчас время.
Видимо их напрямую подчинили Косте заказчики извлечения из моей черепушки техник развития людей с моими кубитами. Как и теоретической возможности доступа к ядру Системы – Сети связанных воедино пользователей кубитов. Эту информацию я благоразумно держал при себе, ужаснувшись перспективе попадания подобной силы не в те руки. Слава богу многие детали я скрывал вообще ото всех. Даже от своего самого близкого товарища. Который, как показала жизнь, оказался предателем. Он сейчас тщательно морщил лоб в попытках что-то изменить, вчитываясь в мелькающий на мониторе поток информации из моей капсулы. Но неизвестная ему программа продолжала выполняться, не смотря на все попытки воспрепятствовать. Компьютер раз за разом отказывала в доступе моему бывшему заму.
А затем что-то Константин все-таки понял и ненависть просто сорвала тормоза всегда рассудительного и спокойного внешне человека. Слишком долго, похоже, он копил злость и зависть. И сейчас, в момент, который должен был стать его триумфом, я опять переиграл вечно второго Константина. Похоже подобная мысль окончательно сорвала психику Кости с положенного ей места в черепушке. Вырвав автомат у опешившего от подобного поведения своего временного начальства спецназера, он полоснул длинной очередью поперек капсулы, нашпиговывая мое тело десятками пуль из мгновенно опустевшего рожка. Пластик брызнул осколками открывая доступ к моему умирающему организму всем желающим. Но уже было поздно. Тревожные сигналы разом наполнили лабораторию. Даже не знаю почему, но еще несколько мгновений я жил, вглядываясь в обезумевшие от ярости и бешенства глаза человека прямо напротив меня.
– «У меня все обязательно получиться. По крайней мере вам, тварям, я такую власть теперь точно в руки не дам. И прощай, мой бывший друг.» – Слова я сказать вслух не успел, да и вряд ли смог бы разлепить для этого губы. Только подумал, почему-то не желая сдаваться даже сейчас, когда из десятка ран вытекала вместе с алыми ручьями жизнь из моего тела. Хоть так, истекая кровью и на пороге смерти, но победить. Это все равно лучше, чем сдохнуть воющим куском мяса в поднаторевших ручках палачей на службе Карпентера. И я даже умирая попытался растянуть губы в улыбке, уходя не проигравшим, пусть и побежденным. Хотя процедура оцифровки прервана, но … есть одна моя маленькая и почти невозможная страховка на самый критический случай вроде этого.
Додумать свою последнюю в этой жизни мысль я не смог.
Сознание ухнуло в обжигающе-яркий белый свет. А затем на бесконечно длинные мгновения пришла агония. По внутренним часам она длилась вечность и нечто терзало не тело. Казалось, что саму душу. Я даже кричать не мог. И это было , наверное, самым страшным. Я умолял все высшие силы прекратить страдания и дать мне сдохнуть. Ранние мысли о сопротивление до конца и желание чего-либо изменить испарились. Они вообще казались несусветной глупостью на фоне испытываемого страдания. Какие только мелочи только не придут в голову, тому кто не ведает настоящей последней агонии. Но небесам всегда было плевать на жалких букашек, плывущих в бесконечной бездне космоса на куске камня. И я продолжал беззвучно вопить. В какой-то момент начал забывать кто я и что. И вообще зачем это терплю. Осталось только единственное желание – все это прекратить.
Так бы от одного из самых талантливых и гениальных ученых 21 века ничего бы не осталось. Максимум визжащий и покалеченный кусок разума, запертый где-то в Системе. Но спасительная тьма укрыла покрывалом долгого забытья, страдающий разум. И ученый провалился в долгий исцеляющий сон. Тьма мало отличимая от небытия и смерти. Разница была, наверное, только в одном – у осколков разума гениального ученого оставалась маленькая и почти призрачная Надежда. Пусть даже в данный момент и практически не реализуемая. Слишком маленький шанс на успех. Биогель капсулы впитал в себя кубиты со слепком памяти Жигарева, и исполняющая последнюю директиву программа начал искать донора по всем подходящим параметрам. Программе без чувств и эмоций был просто не интересен насколько минимальный шанс на выполнение задачи у нее есть. Это человек может впасть в отчаянье от невыполнимости поставленных перед ним условий. Машина же просто будет работать ровно то время, которое нужно для реализации. Холодно, без эмоций и последовательно перебирая все варианты.
И поэтому биогель из капсулы потек по трубам в общее хранилище ценного материала, не теряя по пути ни капли драгоценного содержимого. И в глубине этого потока спали остатки человека, которому уже однажды выпал шанс все изменить. И этот человек даже перевернул мир, дав людям новый шанс. Вот только результат ему совсем не понравился.
– Какого хрена ты творишь, урод? – Опешивший от стремительности произошедшего представитель Карпентера одним полушагом подскочил к малость обезумевшему Константину и вырвал уже опустевший автомат.
Мужчину просто трясло от бешенства и… страха? В мире большого бизнеса нет места чувствам и сентиментальности. И поэтому исполнителю, провалившему прямой приказ взять живым и по возможности невредимым этого упрямого старика-ученого, грозило нечто более худшее, чем просто смерть. Разочарованный работодатель нет, не будет пытать или расстреливать нерадивого работника. Но вот замаячившая на горизонте нищета для него лично и его семьи без минимальных шансов что-либо изменить – это гораздо хуже. Таже агония, только растянутая на десятилетия для всех его родственников. Владельцы больших денег не прощали провалов и наказывали максимально жестко и по-иезуитски. Ведь быстрая смерть – это так просто. Никто особо и не ужаснётся от одинокого выстрела в голову. А вот такая вот безнадега на долгие годы, без малейшего шанса стать кем-то большим чем скажем уборщик сортиров на заправках или посудомойка в дешевой забегаловке для него лично и его потомков ….. Это пугало амбициозного американца до мокрых штанов. Заказчик даже мог сделать так, что и самоубийство станет почти не возможным. Ведь помимо пряника их подчинённые должны были видеть и кнут, что висит над теми, кто разочаровывает хозяев жизни.
И свой ужас он выместил на единственном доступном объекте, ценность которого была признана Карпентером при инструктаже около нулевой.
Константин первый яростный и не очень умелый удар высокопоставленного менеджера не особо и почувствовал. Он стоял и смотрел на иссечённое пулями тело своего бывшего друга, к которому с годами все больше и больше испытывал черную жгучую зависть или , наверное, ненависть?
Это ведь проще всего – обвинить в своих неудачах другого. Не ты косорукий дурак, а Он, тварь такая, не дает тебе проявить свои таланты. Ну не могу же я такой образованный и красивый быть посредственной бездарностью. Такого просто не может быть, потому что …..
А вот на этом обычно все аргументы Кости в бесконечных спорах с самим собой и заканчивались, когда он все-таки захлебывался в мыслях едкой желчью. Но конкретно сейчас его прервал очередной удар, своей болью вырвавшей Константина из круговорота чувств зависти и болезненного торжества.
Он внезапно понял, что его банально забивают на смерть. Не просто наказывают, изливая на него разочарование. Еще буквально несколько секунд или минут и все. Конец. Тьма вечного ничто. Мужчина попытался открыть рот и что-то сказать. Хоть одно слово, надеясь на чудо, на отсрочку, но мгновенно подавился шикарными израильскими зубными протезами, вбитыми в глотку удачным ударом тяжелого ботинка представителя заказчика, которому он и продал своего бывшего друга-начальника.
– Хватит, Билли. – Затянутый в камуфляж типа «город» командир спецназовцев перехватил на очередном замахе приданного его группе координатора.
– Что? – Ошалевший от адреналина и крови американец попытался вырваться из стальной хватки наемника, но тот только крепче сжал пальцы на его предплечье, болью приводя человека в состояние относительной адекватности.
– Он еще каким чудом жив. – Поймав осмысленность во взгляде Уильяма командир спецназа начал докладывать своему координатору и наконец отпустил руку пришедшего в себя человека. – Но если срочно ничего не сделать, то это явно ненадолго.
А вот последняя мысль явно пришлась Билли по вкусу и тень надежды заставила его забегать как никогда ранее в жизни.
Уже спустя пару минут мнущиеся на входе медики принялись за дело и прямо на месте попытались стабилизировать пожилого ученого, на всякий случай, не делясь своими не утешительными прогнозами с явно не вполне адекватными солдатами в чуждой экипировке. Тем более в это время на территории бывшей Российской Федерации творился такой эпический бардак, что эти молчаливые мужчины могли с легкостью пристрелить гражданских медиков из частной клиники и уйти безнаказанными. Не чего бояться наемникам ответственности за содеянное на территории без власти.
В раздираемой на куске стране никому просто не будет дела до еще нескольких гражданских трупов. И поэтому они старались из-за всех сил.
– Капсула. – Внезапно к врачу из скорой пришла почти гениальная идея. Стимул в виде раздраженных костоломов вокруг него, изрядно способствовал скорости мышления служителей Асклепия.
– Поясни, только быстро и без лишних деталей. – Координатор спецгруппы сразу вычленил из нескольких возгласов пришедшую к кому-то из лекарей идею. Что ни говори, но он был весьма заинтересованным в выживании старого ученого и был готов хвататься за любую ниточку.
– Поместить внутрь и включить режим поддержания функций организма. – Торопливо начал объяснять свою мысль врач. – Так мы его конечно не вылечим, но …
– Сможем поддерживать организм в стабильном состоянии довольно долгое время. – Моментально сообразил западный советник и в последний раз уже почти без злости пнул окровавленное тело своего контрагента Кости.
– Делайте.
Осознавание себя и вообще всего окружающего мира возвращалось медленно. Как-то урывками и кусками, но в какой-то момент я начал приходить в себя и даже отчасти соображать. И началось оно даже …. Обычно, что ли. Внезапно мне просто стало очень любопытно понять самое главное. Кто я? Бесконечно простой и очень важный вопрос, на который у меня не было ответа. Мозги словно плавали в бесконечной пустоте.
– На, сука! – Удар в и так разбитое лицо, окончательно выдернул мое сознание из тьмы беспамятства. Не будучи полностью адекватным в первое мгновение, я даже был благодарен моему мучителю. Просто не понимал, словно новорожденный, что такое хорошо или плохо. А этот неведомый истязатель разом вернул мне способность соображать, пусть и не самым приятным способом.
– Ты, Ксан, наверное, думаешь, что можно вот так просто кинуться на своего господина и тебе за это ничего не будет? – Пахнущий злостью и потом молодой мужчина схватил меня за отросшие темные волосы и одним движением вытряхнул мою тщедушную тушку из пластикового гроба старенькой медицинской капсулы.
– Он враг. Хотя… Всё же спасибо ему за мое новое имя. – Губы совсем молоденького паренька беззвучно шевельнулись, надувая кровавые пузыри из разбитых молодецким ударом губ. Вот только никто не собирался прислушиваться к моему мало осознанному бреду. Всех в этом подвале сейчас занимало нечто другое, гораздо более интересное.
– Не трогайте его, пожалуйста. Я сделаю для вас все, что захотите, господин, только пощадите его – Почему-то пронзительный девичий крик внезапно показался мне таким знакомым и даже родным. Сам не могу понять, почему мне этот голос кажется таким важным, но я его точно раньше слышал.
Именно этот звук стряхнул с меня последние липкие нотки апатии и непонимания, сковывавшие мои движения и разум. Пусть и невероятным усилием, стоившим мне взорвавшейся в черепе жуткой боли, от которого я едва не потерял сознание вновь. Мозг заполнила нагретая до невероятных температур … память? Хотя скорее ее жалкие осколки, которые вихрем пронеслись по девственным кладовым мозга, наполняя их сонмом пока не особенно ясных теней из той, совсем другой жизни. Или не моих? В разум в очередной раз ввинтилась разогретая спица боли и я отложил до других времен важное, но абсолютно не своевременное самокопание.
– Пожалуйста, не надо. – Совсем молоденькая девчушка продолжала надрываться где-то совсем рядом, и я наконец смог разлепить глаза. – Пожалуйста. Он просто не знал и не понимал, что делает, когда защищал меня.
Мир встретил меня пожухлыми красками темного подвального помещения, с трудом освещенного слабенькой электрической лампочкой.
– Сестра, – Неожиданно сам для себя прохрипел я. А голову опять пронзило такой болью, что не закричал я только из-за того, что вырубился от шока на несколько секунд. За эти мгновения какие-то шестеренки с хрустом провернулась внутри черепа, и не очень большая часть воспоминаний этого тела встала на свое место. Или моего тела? Вот только ясности крохи впитанных воспоминаний не прибавили. Я почему-то помнил разрозненные куски жизни старого человека. Ученого. И одновременно я четко вспомнил мою младшую сестренку Настю, которая сейчас размазывает свои слезы по личику совсем недалеко от меня. И которую я имел не осторожность не отдать добровольно аристократу для развлечений на троих с его дружком. Хотя скорее на двоих, искренне сомневаюсь, что Насте понравиться подобное времяпрепровождение. Я посмел заявить, что она ещё слишком маленькая. Судя по моему состоянию, сделал я это абсолютно напрасно. Вот только как я оказался в этом подвале и капсуле?
– Сашка? – Обрадовалась и одновременно еще больше испугалась очень миловидная девчушка лет 12 или 13 на вид. – Ты как?
Она попыталась приблизиться ко мне, но крепкая рука грубо, явно до боли, схватила её за длинные светло-русые волосы и дернула назад.
– Куда собралась мелкая сучка? – С наслаждением начал наматывать локоны на кулак парень с едва светившимися в полутьме помещения татуировками. – Я тебя еще не отпускал. Ты вроде только, что собиралась сделать все, что я от тебя захочу?
Этому совсем еще молоденькому подростку похоже очень нравилось все здесь происходящее. Страх других людей перед его персоной заставлял этого парня испытывать едва ли не оргазмическое наслаждение. Совсем не обязательным новым рывком он потянул за роскошную светло-русую косу и раздался новый вскрик боли моей сестры.
– Настя. – Я потянулся вперед к ней, стараясь уберечь, защитить. Да сделать хоть что-нибудь, лишь бы не слышать криков боли единственного родного для меня человека на всей этой планете. Но куда там. Садист-пацан в этом подвале был с группой поддержки из державшего меня крепыша. Всего одного, но мне и этого хватало за глаза.
– А ты чего это? Решил дергаться, дурик? – Как-то даже ласково сказал здоровенный детина рядом со мной, а затем совсем не нежно отвесил мне еще несколько пинков по ногам.
Раздался громкий хруст. По крайней мере для меня очень резкий и сразу заглушивший все посторонние мысли и звуки. Боли по началу даже не было. Я просто лежал и смотрел на неестественно белый обломок кости, прорвавший кожу и с кроваво-розовыми ошметками мяса вылезший прочь из моей конечности.
Хотелось бы сказать, что это была ярость или ненависть. Но нет. Из страха перед следующим ударом по уже и так изрядно изуродованной конечности я вцепился единственным доступным мне оружием в своего весьма довольного жизнью палача. Зубами. Схватил крепко и без какой-либо единой мысли. Литры плескавшегося в крови адреналина сделали меня по сути тем, кто и есть любой человек. С которого, конечно, слезла очень тонкая шелуха цивилизации. Диким зверем, на одних лишь инстинктах цепляющегося за жизнь до конца.
– А-а-а-а! – Где-то даже удивленно заорал от такого нежданчика парень и мотнул своей ногой, на которой повис тщедушный по сравнению с его не маленькими габаритами мальчишка.
Не смотря на посыпавшиеся на меня во множестве беспорядочные удары, я не отпускал его. Не благодаря собственной силе, воле или настойчивости. Скорее сам мучитель растерялся и вместо одного или двух точных ударов осыпал меня десятками легких тычков. Хотя, как легких? Каждый продолжал разбивать мне лицо и тело, заставляя поливать покрытый слоем грязи бетон щедрыми мазками крови. В это серое и с трудом освещенное единственной тусклой лампочкой помещение разом добавилось ярких красок, заметно оживив сюрреалистичный натюрморт, в котором я оказался. Жаль, что за мой счет, конечно. Вот только с выбором в новой жизни у меня было явно не очень. Новой жизни?
Мозг, не смотря на все происходящее вокруг, почему-то зацепился за эту мысль. И я вдруг понял, что уже жил. Точно. И это было не менее реально чем этот пугающий до дрожи подвальчик с крайне неприятными соседями по помещению. Причем судя по разрозненным воспоминаниям жил две разных жизни. Ученого и мальчика-сироты из трущоб Петербурга. Причем в разное время. Совсем не давно в этом теле и далеко в прошлом. Около семидесяти лет назад, если ничего не путают мои изрядно вструшенные всем происходящим мозги.
– Да чего ты возишься с этим грязным рабом? – Ненадолго забытый мной парень с синими светившимися в полутьме татуировками вытянул в мою сторону открытую ладонь.
Его татуировки на мгновение будто ожили и по ним забегали ручейки энергии. А затем в мою сторону полетела искра. Или скорее протянулась маленькая дуга разряда судя по запаху озона и легкому хлопку грома, показавшемуся мне особенно оглушительным в полутьме этого помещения.
– Ты же маг, Тони. Повелитель сил, блин. Истинно Одаренный. – Парень укоризненно покачал головой, словно сокрушаясь о тупости своего приятеля. – Чего способности то не используешь, а продолжаешь лупцевать этого смерда, словно простолюдин-грабитель из темной городской подворотни на окраине рабочих кварталов?
А я лежал откинутый последним пинком под бетонную стену и беззвучно содрогался в пароксизмах боли. Не мог даже криком облегчить накатившую на меня волну, изгибающую тело под не мыслимыми в нормальном состоянии углами. Но даже кричать я не мог. Хотя и очень хотелось выплеснуть часть всего свалившегося на меня в диком вое. И это заставляло содрогаться еще больше.
– Сука, – Не обращаясь уже ни к кому конкретно выдохнул мой личный мучитель и присев на разломанную медкапсулу начал водить засветившейся зеленым ладонью над покрытой кровавыми брызгами тонкой льняной штаниной.
Мне все-таки удалось хорошенько прожевать мышцы и кожу врага. Даже на вид Тони выглядел бледным и злым от страха. Теперь стало понятно, что он ненамного старше державшего Настю за длинные волосы паренька. Также ему лет. Максимум пятнадцать или шестнадцать, вряд ли сильно больше. Просто излишне крупные габариты и легкая небритость парня изрядно накидывали ему годков на первый и не особо внимательный взгляд.
Впрочем, все это я уже цеплял только осколком разума. На меня внезапно кучей навалилась вся, раннее сдерживаемая океаном плескавшегося в крови адреналина, боль. Хотя это, наверное, очень неточное слово. Лучше сказать – агония. В ногу на месте открытого перелома словно вонзили насос с жидким огнем, а затем вдавили поршень до упора. И по всему телу потекли жгучие пульсирующие струи. А потом еще и еще. Волна за волной. Это длилось казалось все время мира и только когда уставшие мозги собралась наконец даровать мне облегчение и отпустить в спасительную туманную зыбь изодранный агонией разум, почти над ухом раздался глумливый голос. Гулкий подростковый бас сломался на высокой ноте в самый неподходящий момент и перешел в тонкий фальцет, но это не вызвало у меня ни тени усмешки. Скорее на моем лице застыл бы ужас, если бы я владел мимическими мышцами сейчас. Почему? Просто до меня дошел смысл слов молодого аристократа. И этот самый смысл мне охренеть как не понравился.
– Подлечи его чутка, Тони. – Паренек с татуировками кивнул своему приятелю на мое изломанное тело. – А то этот хитрый смерд хочет пораньше сбежать из нашего гостеприимного общества. Пусть еще насладиться ощущениями. Да и в сознании будет, когда мы будем развлекаться с его мелкой. За оскорбление клана Затоновых стоит наказывать по максимуму. Причем всех, кто попадет в зону нашей досягаемости. Правых и непричастных. Что бы запомнили.
По организму пробежала легкая освежающая волна, одним своим присутствием отодвигая меня от спасительной темноты. И я, наверное, завыл бы в голос от отчаянья и полного абсолютного бессилия, – если бы мог, конечно. Проклятая магия наследника клана Сэмми-Семена цепко держала меня полностью безмолвной куклой. Кроме как пучить глаза я больше ничего сделать не мог. Ни одно волокно мышц мне не подчинялось. Все заполняла яркая, слепящая весь мир, агония.
Из каких глубин покореженной памяти выплыло имя одного из моих мучителей я не представлял. Дырявое решето в моих мозгах с трудом делилось крохами информации об окружавшем меня новом мире. Да еще и тесно переплетаясь с полубредовыми воспоминаниями моей прошлой жизни. Да и не важно это. Похоже, конец будет очень быстрым. Хотя и ярким для моих мучителей. Они-то явно собрались сполна удовлетворить свою в край больную фантазию. И вряд ли со мной они будут хоть сколько-нибудь гуманны. Только если быстро добьют после того, как устанут пытать?
Громкий, я бы даже сказал какой-то звенящий надрывный крик заполнил грязные стены хорошо так забрызганного моей кровью подвала.
– Да заткни ты эту тупую подстилку. Мешает своим ревом. – Кто это произнес я не понял. Все происходящее скрывалось за стремительно потемневшим в моих глазах миром. Все вдруг начало чувствоваться, словно сквозь какую-то плотную вату. Только боль осталась такой же всеобъемлющей и продолжавшей вытеснять все посторонние размышления из головы.
Хлесткий звук пощечины на мгновение прервал переходящий в утробный вой визг.
– Да не так, дятел. – Возмутился, судя по властности в голосе наследник Затоновых. – Поломаешь нам игрушку раньше времени. А у меня еще есть целая куча не реализованных идей и интересненьких фантазий.
– Ну не кляп же ей совать в рот. – Хохотнул в ответ Тони. – Мешать будет. У меня тоже есть пара-тройка желаний. Ровно по количеству отверстий.
Раздался треск разрываемой ткани. А я в этот момент искренне пожелал сестре моментальной смерти. Лучше так, чем стать игрушкой малолетних уродов в край озверевших от силы и безнаказанности.
– И чего ты тут делаешь, Сема? – Прозвучавший от скрытого в темноте входа голос похоже оказался полной неожиданностью для всех. Даже всхлипывающая одним носом и находящаяся на грани истерики Настя на мгновение замолчала.
– Наказываю моих смердов, дядя. – Разорвал через несколько секунд вязкую тишину подвала голос наследника клана, разом потерявшего весь свой апломб и самоуверенность.
– Вот как? – Абсолютно безразлично произнес взрослый мужик и наконец шагнул в неровный круг света под единственной на все помещение лампочкой. – И когда они интересно успели стать твоими?
Внешне мужчина не производил впечатления. Обычный, среднестатистический, можно сказать. Средний рост, фигура и даже лицо какое-то насквозь серое и невзрачное. Вот только силой и опасностью от вошедшего шибануло, как от приготовившегося впиться в горло поверженному тигру медведя.
– Люди могут быть приписаны только к клану, а не принадлежать отдельным его представителям, племянник. Забыл? – Говорить вошедший продолжал ровно и без эмоционально, но уже даже до туповатой Тони похоже начало доходить, что они с приятелем слегка заигрались. И им предстоит наказание за проступок. И мера этого наказания сейчас напрямую зависит от вошедшего в подвал мужчины.
На меня вошедший глянул мельком. Серые глаза задержались на моей изломанной и продолжавшейся корчиться фигуре всего на мгновение, но облегчение пришло моментом. Вместе со странными синими огоньками на долю секунды загоревшимся в глубине чужих глаз, пришла несравненно более мощная целительная волна, чем до этого от рук не опытного в лечение подростка. Нет, поломанная нога и общая избитость организма никуда не ушли. Вот только переносить их стало гораздо легче. Словно в кровь вкатили ударную такую дозу мощного противошокового.
– Алексей Петрович, да мы так. Ничего особенного. – Забормотал внезапно сделавшийся ростом на порядок меньше и как-то вжавшийся в угол здоровенный Тони. – Просто учили хорошим манерам зарвавшихся простолюдинов. Им если не напоминать об их месте ….
И в конец упер глаза в пол под взглядом вошедшего в подвал мужчины, проглотив так и не высказанные до конца оправдания.
– Дядя, это мои слуги и я волен …. – Наследник клана наконец набрался храбрости и попытался высказать претензию своему родственнику, но ….
Движения я различить не смог. Вот они вроде стоят и общаются, а в следующее мгновение ошеломленный парень подносит руку к ярко-полыхавшей алым отпечатком ладони щеке, позорно сидя на пятой точке после не уловимо быстрого удара от своего родственика.
– Эти люди принадлежат клану. Не тебе. – Тяжело отчеканил Алексей Петрович и упер прямой взгляд в Семена. – Разочаровал ты меня, племянник. Я посоветую брату вплотную заняться твоим воспитанием, а то и вообще удалить тебя из столицы в какую-то закрытую школу. Пришла пора вбить тебе немного мозгов в голову, если сам учиться соображать не желаешь.
– Но они оскорбили… – Снова захотел возразить наследник, чем похоже еще больше упал в глазах своего опасного родственника.
– Эту через годик-другой можно дорого продать в бордель. – Алексей Петрович ткнул пальцем в сжавшуюся уголочке мою сестру, с трудом натягивающую разорванные ошметки одежды на свою не сформированную еще толком грудь. – А этот годами мог бы работать на благо клана. Напомнить сколько стоят на рынке вполне работоспособные подростки?
Новый тычок пальцем в Семена и снова внимательный взгляд, впрочем, быстро сменившийся разочарованным. В своем племяннике Затонов так и не увидел ни грамма понимания. Только злость от прерванного веселья и тупое ослиное упрямство человека, который просто не хочет думать над чужими словами. Насколько бы они разумными не были. Похоже, основы клановой экономики совсем не интересовали подростка.
– В общем, делаем так, ребятки. – Тяжело вздохнул Алексей Петрович, отчаявшись увидеть хоть тень понимания в глазах напротив него. – Этого …
Снова небрежный тычок мизинцем в мою сторону.
– Оттащите ручками наверх и сдадите бойцам клана. Они выкинут в Провал это мясо на корм крысам. Нет смысла оставлять в живых ненавидящего клан человека, на сколько бы он ничтожным не являлся. – Мужчина упер тяжелый взгляд в подростков и сделал паузу, словно выпрашивая дать себе хоть повод усомниться в их послушании.
На несколько секунд повисла полная тишина, прерываемая только тихими всхлипами мало чего соображавшей во всем происходящем Насти. А затем в полутьме оба подростка быстро переглянулись и кивнули в согласии старшему члену клана.
– А с ней? – Набравшись смелости спросил Сэм, подбородком указывая на зареванную девчушку, так и не потерявшую привлекательность, не смотря на размазанную по мордашке слезами грязь подземелья и пару кровавых струек из разбитого оплеухой носа.
– А она вылечиться и пойдет в свое время с молотка на торгах в Центре. – Затонов и не подумал обратить хоть тень внимания на гримасу неудовольствия на лице своего племянника. – Клан во всем должен получать прибыль. – Она тогда подрастет и ее цена на аукционе будет максимально возможной. И вы, два дебила, ее и пальцем больше не тронете. Девственница ценится куда больше порченой девки. Хотя пойду, наверное, сразу к брату, пока не замотался, и вы ее чего-нибудь похлеще не учудили два малолетних дебила ….
– Сука, – очень тихо выдохнул Антон сквозь крепко сжатые зубы, проследив за удалившейся вместе с продолжившей всхлипывать девчонкой на руках. – Когда ты станешь Главой клана этого урода надо будет медленно зажарить на открытом огне.
– Какой же ты все-таки тупой Тони, – Несколько манерно вздохнул наследник клана и с неожиданной яростью вызверился на своего приятеля. – Хватай давай, ушлепок, этого смерда на закорки и тащи вверх.
– Ты чего Семен? – Перешел на настоящее, не американизированное имя, от изумления приятель мажора. – Собираешься молча исполнять приказы этого солдафона? Пошли к твоему бате. Пусть поставит своего братана на место. С каких это пор кто-то может открывать свой поганый рот на старшего сына рода? Или тем более понимать руку?
– Вот не зря мне сеструха втирала, что ты полный дебил. – Сема не обратил внимание на свое исковерканное по его личному мнению имя и сам, одним рывком, закинул на спину впавшего в полубессознательное состояние пацана.
– Ты чего, братуха? – Обиженно прогудел амбал, пристраиваясь рядом и подхватывая волочащиеся по бетону ноги ноши. – Я ж всегда за тебя жопу любому готов порвать, а ты…
Закончил предложение могучий для своих лет Тони с не наигранно обиженными нотками.
– Тоха, вот не начинай, а? – С некоторой даже мольбой в голосе прошипел Сэм. – Эти стариканы меня походу сейчас запрут в какую-то жесткую богадельню где-нибудь на Севере. А то и вообще могут договориться о студенческом обмене с Сибирским ханством и тогда …. Жесть. А ты мне, блин, всякую хрень втираешь. Дядя, наглухо головой отбитый в Гражданскую, отморозь. И от своего мнения не отступиться. За что только батя ему согласился омоложение оплатить? Может сдох бы уже и не портил мне жизнь.
С ненавистью Семену захотелось треснуть свисавшей с его плеча черепушкой смерда о подходящий кирпично-бетонный косяк двери на выходе. Но сдержался. Не следовало еще больше бесить родню. И так дядя бате напоет по пятый интеграл своей новой песней о главном. Как бы еще его не подумали отстранить от наследства? Ведь и это может прийти в голову старперам.
– Твою же, блин, мать ко всем этим кочерыжкам. – Тони или Антон первым не особо бережно и с видимым удовольствием скинул ношу у поста клановых солдат.
– Его на корм крысам. В Провал. – Холодно приказал наследник Затоновых бойцам следом стряхивая с себя верхнюю половину тела. – И охотников пригнать не забудьте на приманку. Вам все ясно?
Семен сам того не осознавая копировал интонации отца, и солдаты на каком-то внутреннем рефлексе подтянулись и гаркнули нечто единообразно непонятное.
–Так точно, Вашество. – И схватили изломанное и едва живое тело ребенка за руки и ноги.
– Быстро сюда. – В конце большой брусчатой площади появился Алексей Петрович и взмахом руки подозвал подростков.
– Ага, бежим уже. – Себе под нос пробурчал американизированный Тони, которого в детстве мама с папой прозвали Антоном, но рванул едва ли не быстрее товарища по направлению ко входу в главную резиденцию клана.
– В общем, я поговорил с твоим отцом. – Начал сразу с дела Алексей Петрович. – Так что собирай вещи, племянник. Через пару недель ты отправляешься на обучение в лицей клана Карпентеров. В филиал, конечно, на альма-матер Академии у тебя таланта к магии не хватит. И следующие три года проведешь преимущественно в Сибири.
Семен- Сэм катнул желваками в бессильной ярости, но промолчал. Спорить с отцом было, откровенно говоря, не совсем безопасно. Ярость чистого стихийника могла с легкостью обернуться моментальным болезненным наказанием для через чур беспокойного отпрыска. Хотя и менять простую и веселую жизнь на закрытый интернат-лицей, конечно, совсем не хотелось. Вот только похоже больше никто его мнение спрашивать не собирался.
– Уродские смерды, – себе под нос едва слышно прошептал парнишка, сразу найдя виноватых во всех своих бедах. – Ну ничего. Я же вернусь в свое время и обязательно найду эту мелкую девчонку ….. да и Главой клана в свое время стану и тогда....
– Ты чего там себе под нос бормочешь? – Нахмурился дядя, искоса взглянув на напрягшегося до невозможности своего младшего родственника. – Хочешь мне что-то сказать? Может возразить?
Сема сжал губы и отрицательно покачал головой. Не смотря на рвущиеся наружу слова негодования, паренек решил смолчать из-за слишком страстного желания наговорить гадостей. А за это пришлось бы ответить. Его дядя не тот человек, что спустит кому бы то ни было оскорбления. Даже если этот кто-то молокосос из самого близкого круга семьи.
– Кстати и ты, орясина, тоже готовься. – Не забыл Алексей Петрович и про второго участника происшествия и пристально взглянул на Антона – Тони. – В наших рейдовых группах отчаянно не хватает людей. Поэтому после подготовки пойдешь в Провал. Все согласно с вассальным договором твоего рода.
Все эти раздачи плюшек я услышал мельком. Но даже не успел порадоваться хоть какой-то маленькой вселенской справедливости в отношении моих обидчиков. Не то что бы будущее этих двух долбоклюев меня совсем не интересовало. Просто все внимание сейчас занимало нечто другое. Гораздо более важное для меня. В ушах звучал чужой и механически обезличенный голос. А следом перед глазами еще и побежала дублирующая звук текстовая строка.
Накоплена критическая масса кубитов. Идет преобразование организма носителя. Запуск процедуры инициации сразу по окончании предыдущих запущенных процессов.
Внимание. Околокритическое состояние организма носителя. Перевод всех функций организма под принудительное управление квантовой нейросетью. Приоритет – выживание пользователя.
Я наблюдал за собой будто из-под слоя воды. А тащившие меня к мерцавшему невдалеке порталу солдаты даже не заметили ничего со мной происходящего. Я пытался понять и осмыслить все происходящее, но ….
Понимание моего нового мира решительно ускользало. Даже когда я летел, беспорядочно кувыркаясь в темном зеве Провале, уже на другой стороне портала в голове билась только одна мысль – что здесь на хрен вообще происходит?
Затонов старший, Патриарх клана его фамилии устало потянулся за своим столом и нахмурился. Мысли могучего стихийника снова вернулись к разговору со своим малость повернутым на войне и интригах братом.
– Ты ведь понимаешь, что такой будущий руководитель не устраивает как семью, так и большинство наших вассалов. – Убеждал его самый близкий родственник из старшего поколения. – Бесполезный мажорчик с садистскими наклонностями никому не нужен на вершине власти. Вершинины не зря отказались от старой помолвки. Слухи о развлечениях наследника Затоновых докатились уже и до их дочери, и та устроила настоящую истерику в категоричной форме отказалась даже рассматривать кандидатуру Семена в роли потенциального мужа. Ультиматум своей родне она выставила крайне простой и не двусмысленный – Вероника откажется от фамилии и пойдет обычным рейдовиком в Провал, если ее попробуют выдать замуж за твоего сына. И этот скандал уже во всю обсуждают в высшем свете Питера. Все кланы уже ржут почти в открытую над нами.
– Тупая мелкая дрянь. – Прорычал Глава клана и в ярости сжал кулаки, вокруг которых забегали мелкие синеватые искры энергии. Магия не произвольно отозвалась на эмоции человека и кабинете запахло запахом озона. Свежесть легким ветерком прошлась по комнате, остужая злость Патриарха и тот выдохнул сквозь сжатые зубы успокаивая рвущуюся на волю силу.
– Нам от Вершининых нужен только доступ к их оружейным технологиям и заводам. – Размеренно продолжил втолковывать своему брату Алексей, не обратив внимания на вспышку эмоций. – Только они так близко подошли к созданию энергетического оружия. А это сам понимаешь – дешевый аналог слабеньких магов. Добыча в Провале сразу возрастет на порядок, если обычные старатели смогут эффективно охотиться.
– Еще Карпентеры. – Уточнил зачем-то Игорь Валерьевич Затонов. – Но ты не совсем прав. Нам еще и была нужна эта девчонка. В первую очередь, как мать моих будущих внуков.
– Зачем? – Теперь уже неподдельно удивился его брат. – Вершинины производственники от бога. Это да. Смогли сохранить и приумножить потенциал старых предприятий ВПК той Федерации. Не больше. Их Владеющие всегда были весьма посредственными бойцами и шли только на поддержке своих наемных рейдовых групп в Провале. Зачастую вообще предпочитая покупать нужные ингредиенты и материалы на Системном аукционе.
– Это да. Но в этом поколении кое-что изменилось. Их малолетка Вероника считается гением среди своих сверстников. В 14 лет она уже смогла получить четвертый уровень синхронизации дара. А инициировалась вообще в 13. – Глава клана с раздражением покосился на стоявшую в рамке на столе небольшое голографическое изображение своего наследника и с яростью смахнул его на пол.
– Тогда почему она не учиться в лицее Карпентеров? – Задал вопрос Алексей и запнулся о пришедшей к нему мысли. – Вы что со старым пердуном специально прятали девчонку от Западного протектората. Но …..
Впервые один из лучших боевиков клана и прожжённый интриган растерялся. У него под носом на вид простоватый старший брат проворачивал похоже еще те далеко идущие комбинации, а он не сном не духом.
– Потому что, Леша. – Оперся локтем на стол Глава и потянулся к минералке, стоявшей в охлаждающем контуре рядом на массивной каменной тумбе. – А тебе нравиться, что всех наших талантливых ребят сманивают к себе наши светлоликие партнеры и держат нас нашими детьми за горло? Никогда ничего не хотелось изменить?
– Но как мы с ними можем бороться, Игорь? – Изумленно спросил не выдержавший открывшихся ему реалий происходящего нервно вскочивший на ноги мужчина. – Нет, я не спорю. Самого многое бесит во всем сложившемся после Гражданской 60-х годов мироустройстве. Особенно когда из нашего рта вырывают самые вкусные куски, а мы можем только кланяться и униженно благодарить Протекторат за оставленные крошки. Но …..
Алексей Затонов прекратил метаться по кабинету и опять рухнул в кресло напротив своего брата. Осторожным движением взял из рук человека напротив предложенный стакан холодной воды и одним глотком его влил в себя.
– И вообще откуда вдруг взялась подобная сила у девчонки Вершининых? Раньше подобные успехи вроде демонстрировали только представители некоторых кланов и правящих семей Западного Протектората? Или я о чем-то не знаю? – Алексей Петрович Затонов успокоился и начал мыслить предельно логично. Он был все же очень умным человеком и умел подмечать детали мгновенно вычленяя самое важное и интересное из слов собеседника.
– Браво, братишка. – Изобразил двумя руками аплодисменты Глава. – Всегда говорил старику, что тебя надо привлечь к делам нашего небольшого кружка по интересам. – Жалко, что он до смерти так и не смог забыть некоторые твои делишки на фронтах войны.
– И все же? – Скривился от упоминания своего почившего отца аристократ, не брезговавший ничем ради победы в свое время. Сам он искренне считал своей ошибкой не те зверства, что допускал возможными, а то что не смог сдержать свои методы в тайне от старика. – Не уходи от ответа, Игорь. Ты же не для полунамеков меня пригласил к себе?
– Секунду, – Отбросил всякий полушутливый тон Патриарх Затоновых и взял из ящика стола металлическую пирамидку со сложной инкрустацией из тончайших золотых нитей. А затем одним движением свернул верхнюю часть устройства. Кабинет сразу накрыла липкая и гнетущая тишина, отрезав и так максимально защищенное пространство от любых известных методов прослушки.
– Вот теперь можно и поговорить нормально. – Ослабил узел галстука Игорь Затонов и откинулся в кресле. – Что знаешь о Жигареве?
– Э-э-э, – Несколько растерялся от резкого перехода Алексей. – Известный ученый эпохи до принятия силы и посылки кораблей-роботов с вратами перемещения на другие планеты. Занимался схожей с Джоном Карпентером тематикой, но не добился успеха и погиб в самом начале Гражданской. Вроде бы…
Алексей закончил совсем уж неуверенно. Его мало интересовала уже довольно давняя для сегодняшних дней история, не смотря на то что он с братом был современником тех событий.
– Не совсем так. Но официальную версию ты изложил верно. – Кивнул брату Патриарх клана. – Скажи, а ты помнишь пьяные истории нашего старика?
– Ты о том, что он работал в лаборатории этого Жигарева и именно из-за этого наши клановые смогли получить такую силу? – Напряженно начал отвечать Алексей. – Но ведь это какой-то бред. Да нам отец у себя на работе делал какие-то уколы один раз, да и вроде все. Ты мне тут какие-то конспирологические версии разводишь. Всем известно, что Джон Карпентер – основатель и правитель Западного Протектората дал людям кубиты, а следовательно и магию..
– Ты еще скажи, что так в учебниках для гимназистов написано. А потому это и есть правда. – Фыркнул в ответ Игорь и вопросительно поднял бровь, встряхивая перед братом бутылкой с янтарной жидкостью и надписью на латинице коньяк, Франция и достал парочку пузатых бокалов из того же охлаждающего контура в каменной тумбе.
– Что из официально известного нам сегодня правда? – Покатал на языке переданный братом напиток Алексей и весь превратился в одно большое ухо.
– Наверное, ничего. –Ухмыльнулся в ответ Патриарх и отсалютовав коньячницей сделав хороший глоток дорогого коллекционного напитка. – Никогда не смущало почему Западный Протекторат так плотно опекает всю территорию бывшей Российской Федерации после Гражданской. Все 112 вроде по последним данным княжеств, республик и иже с ними?
– Уже 117. – Автоматически парировал собеседника Алексей. – Сибирское ханство опять решили поделить между наследниками клана Талоевых.
– Не важно, – От махнулся от такой малозначащей в нынешнее время детали Патриарх. – Так вот сила клана Карпентеров и их плотный контроль над нашей территорией напрямую связаны. Именно Жигарев создал кубиты, и его кровные наследники по сей день каким-то образом от Системы могут получать крохи знаний по развитию дара. Не наши кустарные подделки и интуитивные тренировки, во многом увечащие способности Владеющего. А истинные возможности, заложенные еще стариком-ученым при разработке прототипа сегодняшней Системы. Распределенная квантовая нейросеть ведь продолжает управлять всем этим процессом и накапливать мегатонны информации совершенствуя свои алгоритмы все эти десятилетия..Но овт основа осталась таже, что и тогда. И взять Систему под контроль Карпентер так и не смог, не смотря на все сказки своих СМИ.
– Так Вероника …. – Начал наконец осознавать масштабы заговора против Протектората.
