— О, ваше высочество, да даруют боги вам долголетия, здоровья и попутного ветра! Чья добродетель затмевает солнце, чья мудрость глубже Горячего моря, чей голос усмиряет бурю, а походка заставляет цветы распускаться раньше срока…
Я мысленно закатила глаза. Да можно состариться, пока ответ получишь! Неудивительно, что этот принц такой злющий с утра был. Небось заранее знал, что его ожидает.
— …Каналы, что питали землю ваших владений, изношены временем и людскими ошибками, резервуары опустели, а плотины ослабли. Посему я осмеливаюсь смиренно просить у вашего высочайшего милосердия… средств из казны. Иначе земля, лишённая влаги, обратится в пыль, а вместе с нею иссохнет и благополучие ваших подданных.
На словах «средств из казны» в зале вдруг повисла тишина.
— Сколько? — тем временем спросил принц Катэль.
— Двадцати тысяч риен хватит, ваше высочество.
Стоило старичку назвать сумму и поклониться, как чиновники со всех сторон возмущённо загомонили.
— Двадцать тысяч?! — прошипел кто-то из дальнего ряда справа.
— Это возмутительно!
— Неслыханная наглость!
— Из-за прошлогодних штормов разрушены сушильные настилы, а котлы для выпаривания соли пришли в негодность… Я тоже прошу семь тысяч риен на новые медные котлы, настилы и оплату мастеров! — заголосил более упитанный и уверенный мужчина в сиреневом.
— Свечи, ткани и дворцовые украшения подорожали не меньше, чем простые хозяйственные принадлежности. И если казна будет тратиться на какие-то горшки и котлы для окраин, то прошу не забывать и о вещах, которые поддерживают достоинство дворца и ваш высокий статус! Это куда важнее! — вскочил третий.
— О, конечно, — тут же ядовито отозвался молчавший до сих пор Такахиро-доно. — Без новых занавесей, разумеется, рис вырастет сам.
— Сперва научитесь считать, уважаемый, а потом рассуждайте о величии дворца! Двадцать тысяч риен — и на что?! На захудалый остров?!
— Провинциалы хотя бы кормят Огненный Архипелаг, — огрызнулись ему в ответ. — А вы только свечи переставляете да вазы по залам таскаете!
Я с интересом оглядела этот внезапный фестиваль взаимной любви и поддержки.
— Какая прелесть… Высокое государственное собрание.Кто первый освоит бюджет — тот и патриот.
И, наклонившись чуть ближе к уху принца, который стойко делал вид, что меня здесь нет, добавила уже совсем доверительно:
— Слушай, как там тебя… Катэль, кажется. А у вас тут всегда обсуждение судьбы страны начинается с «дайте денег мне, а ему — не давайте»? Или это сегодня просто особенно праздничный день?
Красавчик на этот раз повернул голову и посмотрел на меня так выразительно, что я перестала веселиться и замолчала. Вообще-то я намекала на то, что этим в фиолетовых мантиях тоже можно было бы удостоить файер-шоу, как для меня с утра, но принц, похоже, шуток не понимал. Его высочеству пришлось несколько раз похлопать в ладоши, чтобы призвать чиновников к порядку.
— Тишина! — выкрикнул он, поднимаясь с места. — Мидзухо-сан, распорядитесь, чтобы Такахиро-доно выдали двадцать тысяч риен из казны. На этом утренний совет окончен.
Глава 3. Тигр в зарослях или тень безумия?
Катэль Аккрийский
Наследный принц проснулся от шороха. Такого, какого не должно быть в его покоях.
Он открыл глаза и сначала даже не понял, на что смотрит. Под самым сводом, между балками, в воздухе висела женская полупрозрачная фигура с рыжими, как пламя, жгутами на голове. На ней были узкие штаны, плотно облегающие ноги, будто вторая кожа, и короткий светлый верх без рукавов, бесстыдно открывающий голый живот. Голые щиколотки, запястья, плечи, глубокий вырез на груди…
Он не знал, что и думать! Даже в кварталах удовольствий, о которых не принято говорить во дворце, на женщинах было куда больше ткани, чем на духе под потолком.
И от этой нелепой, почти бытовой мысли ему вдруг стало особенно не по себе: очевидно, либо перед ним демон соблазнения, слишком хорошо знающий, куда бить, и рассчитывающий затуманить мозг и взять управление Огненным Архипелагом… Либо Мёртвая Душа выбрала такую форму, чтобы незаметно подкрасться и убить во сне. Оба варианта были плохими.
Но каким бы существом из Нижнего Мира ни была бесстыжая гостья, принц попытался вернуть её туда как можно скорее. Он взмахнул своей катаной, стараясь рассечь одним махом, но Душа оказалась ловчее. Сильна! Связная речь, знание драконьего языка… Нет, определённо, это нечто опасное.
На звуки погрома ввалились стражники во главе с Левым Крылом Дракона Икари-саном. Последний заявил, что никакой Мёртвой Души не видит. Он стоял прямо перед Катэлем — собранный, спокойный, без тени сомнения во взгляде — и утверждал, что в помещении никого нет. Он! Дракон, поклявшийся отвечать за безопасность первого принца!
Катэль посмотрел на других стражников.
Мёртвую Душу вообще никто не видел, кроме него. Принц засомневался в своём рассудке. А тот, кто управляет всем Огненным Архипелагом, не имеет права ставить под вопрос собственное восприятие. Братья, конечно, помогают по мере сил, но их не готовили к тому, чтобы править государством, а Катэля — да. Да и опыта у первого принца было побольше… Катэлю, как ни крути, уже давно перевалило за шестьсот, а самому старшему из младших братьев — Олсандеру — всего триста с небольшим. Нет, отец с матерью не просто так завещали, что управление Огненным Архипелагом — его обязанность.
Но ведь Катэль слышал, как это чудовище говорило! Видел, как рыжая тварь хитро и изворотливо уходила из-под огня и от удара мечом… Такое невозможно перепутать с плодом фантазии! Но когда лишь твои глаза видят тигра в зарослях, поневоле начинаешь думать: а тигр ли это — или просто тень собственного безумия?
Так и не разобравшись в ощущениях, Катэль вылетел из покоев в пагоду, где обычно медитировал и завтракал. Возможно, Икари-сан прав и ему всё-таки стоит показаться исэи[1]? Увы, сегодня все как будто сговорились не давать наследному принцу покоя. Не прошло и десятой части клепсидры[2], как Правое Крыло Дракона Мидзухо-сан сообщил, что чиновники уже собрались на утреннее совещание. Ох, принц чуть не забыл!
Совет, отчёты, жалобы, числа, каналы, рис, соль — всё это было привычным, понятным и правильным. Катэль сел в кресло, велел чиновникам выступать по порядку и очень быстро втянулся в рутину.
«Наверное, мне всё это показалось со сна», — решил он, поглядывая, как служка меняет уже пятую чашу воды. Рыжее чудовище больше не объявлялось.
Катэль окончательно распрощался с мыслью втиснуть в свой плотный график посещение исэи, как Мёртвая Душа появилась вновь. Вначале он услышал её голос откуда-то сверху, а затем нашёл её взглядом. Нет, судя по тому, как едко она комментировала речи его подданных, это всё-таки демоница!
Она висела под самым потолком, устроившись там с таким видом, будто это её личная ложа в чайном доме, и, не стесняясь, разглядывала зал. А затем и вовсе внаглую переместилась практически к нему на подлокотник, будто сама была драконицей рода Аккрийских!
«Ну погоди, я разберусь, зачем ты меня преследуешь…» — решил Катэль. Чудовище не нападало, несмотря на то что с утра он пытался отправить его в Нижний Мир, и это определённо было хорошим знаком.
Как и следовало ожидать, под мерзкими чарами незваной гостьи чиновники сразу проявили свои худшие черты и начали кричать друг на друга. Нет, она как-то умела воздействовать магически, вот только Катэль должен был разобраться, как именно, чтобы развеять её.
«Или ты сходишь с ума, — вдруг шепнул внутренний голос, и за грудиной похолодело. — Чиновники так себя ведут практически каждое собрание».
Катэль не знал, что и думать, а потому досрочно распустил всех и вновь ушёл в пагоду рядом с прудом. Пруд лежал ровным зеркалом, а под прозрачной гладью медленно скользили красные карпы кои — яркие, неторопливые, никогда не знающие ни тревоги, ни спешки. Их размеренное движение, как обычно, успокоило, и мысли постепенно начали выстраиваться в привычный порядок. Подобному отец учил Катэля ещё в детстве: если разум путается, иди к воде и смотри, пока дыхание не станет ровным.
Пагода считалась священной. Она была даже старше, чем сам дворец рода Аккрийских. Её стены и балки были испещрены защитными рунами, нанесёнными ещё первыми мастерами Огненного Архипелага. Здесь нельзя было применить враждебную магию, и сюда не проходили сущности из Нижнего Мира.
Греховная фантазия с обнажённым животом и руками больше не появлялась, и Катэль пришёл к выводу: это был всего лишь эльфийский морок. Ну конечно, как он сразу не догадался? Всё сходилось. Именно поэтому чудище так легко увернулось от его огня и меча, оно ведь существовало лишь в его подсознании. И именно поэтому здесь, в священном месте, его сознание проясняется. Ведь не пришёл же морок ни на завтрак, ни сейчас. Уловки эльфов всегда были тонкими и неприятными и били как раз по разуму, а не по телу. Очень в их духе.
«Значит, во дворце есть шпион, который меня опоил, и теперь надо лишь разобраться, кто, когда и с какой целью», — хмуро решил Катэль.
[1] Исэи — (авторское) аналог должности врача с магическими способностями. ↑
[2] Клепсидра — водяные часы. В сосуде через маленькое отверстие медленно перетекает вода, и по уровню воды отсчитывают время. Одна клепсидра — приблизительно час. Десятая часть — шесть минут. ↑
Глава 4. Всё-таки не морок, но легче не стало
Красавчик внезапно разогнал всех чиновников, распустил стражу и, весь такой суровый и недоступный, торжественно пошагал в сторону какой-то местной многоэтажной беседки с кучей колонн и украшений в виде лент и иероглифов с видом на пруд.
Я со вздохом покачала головой. Расстроился, наверное, из-за трат и старичков в сиреневом. Я бы тоже расстроилась, если бы моё наследство так бездарно разбазаривали… Красивый такой и зелёный совсем, вряд ли всё понимает, а уже управление государством на его голову свалилось. Помочь ему, что ли? Видно же, что эти куцебородые старики готовы глотки друг другу перегрызть, а принц в итоге выдаёт всем необходимые суммы, лишь бы только они не устраивали ритуальные стенания. Хм-м-м… И это женские истерики считаются невыносимыми?
Я аккуратно зависла чуть в стороне, чтобы не мешать диалогу его высочества с природой. Принц остановился у кромки воды и уставился на пруд так сосредоточенно, будто рыба ему вот-вот что-то расскажет.
«Надеюсь, он там не топиться с горя собрался?» — подумала с лёгкой тревогой. Сон сном, а всё равно как-то неприятно будет увидеть такое.
Но грустный принц стоял ровно, картинно сложив руки за спиной, смотрел вдаль, а ветер развевал его тёмно-вишнёвые волосы. Профиль — хоть сейчас на монетах чекань! Я дала себе минут пятнадцать на то, чтобы полюбоваться красавчиком: если голова у бедняги болит, пусть передохнёт, я же не чудовище. Сама люблю побыть в тишине. Но всё же в какой-то момент не вытерпела и подлетела ближе.
— Слушай, Катэль, я насчёт той задачки с поливом риса всё думаю. А ты не пробовал приказать притащить воду в бочках? — начала я, но принц взвился и уставился на меня так, словно впервые увидел.
— Ты… ты… Как ты здесь оказалась?!
Опять двадцать пять! Я думала, мы это уже проходили где-то между «ты демоница» и «сейчас я тебя поджарю». С памятью у бедняги неладно, что ли? Может, рассеянный склероз?
— Ну вот так, — развела руками.
Красавчик внезапно побледнел, рассматривая меня уже внимательнее.
— Выходит… ты не эльфийский морок?
Чей-чей?
— Я вообще-то человек, — терпеливо уточнила.
Дикость какая-то — в собственном сне что-то кому-то объяснять и доказывать, но сон всё же занятный. Никогда ничего подобного моя фантазия мне не подкидывала.
— Но ты полупрозрачная и летаешь! — заспорил брюнет.
Я повторно развела руками, но уже осматривая себя. Летаю — это да, мозг так здорово придумал, а что не так с одеждой? Джинсы как джинсы, топик как топик. Балетки вон оранжевые, мои любимые. Цвета прекрасно видно. Ну, может, совсем чуть-чуть просвечиваю…
— Это потому, что мне всё здесь снится. У меня настолько живое воображение, что ты даже со мной споришь, строишь логические цепочки и приводишь доказательства. Проснусь — и всё исчезнет.
***Катэль Аккрийский
«Не морок», — было первой мыслью Катэля.
Он заподозрил в рыжеволосом чудовище демоницу, но ровно до слов о том, что она человек и ей всё это снится.
«Дух человека, который умер от предательства, ещё и больной: он ищет отмщения, но случайно потерял память», — внезапно осенило принца. Он читал о юрэй неоднократно, правда, никогда прежде не встречал лично. Согласно легендам, такие духи как раз являлись чаще всего в образе юных и прекрасных дев в белых одеяниях, сходных с траурными нарядами. Бесстыдное облачение гостьи на торжественное кимоно не походило, но в остальном догадка приобретала всё больше чёткости. Если у этой барышни после смерти потерялись или перепутались воспоминания, то неудивительно, что и её внешний облик оказался искажён, как отражение в воде, по которой прошёлся ветер.
Спорить с духом было опасно, но, чтобы окончательно убедиться в своих предположениях и отбросить другие варианты, Катэль решил уточнить:
— Ты умеешь обращаться в девятихвостую лисицу?
В священных местах — а пагода являлась именно им — духи не могут лгать напрямую. Юлить, уходить от ответа, задавать встречные вопросы — да, но не лгать. Если существо ответит «да», то это означает, что перед ним потерявшая память богиня-кицунэ. Однако девушка только моргнула и фыркнула:
— В лису, да ещё и с кучей хвостов? Вот это у тебя запросы, конечно… Я слышала про мужские фантазии с несколькими женщинами, но чтобы сразу девять — это уже, прости, какой-то продвинутый уровень. Нет, не умею.
«Продвинутый уровень»? Что это значит? Видимо, так она отзывается о силе богов.
Катэль задумался. Ещё был вариант ледяной демоницы, красивой и опасной, какие являются, чтобы похитить душу и навечно заточить её в холод. Говорят, они приходят в месяц белых деревьев, а сейчас только-только наступил месяц вишнёвого цвета, но мало ли?
— Ты ненавидишь огонь?
— Только если в меня им плюются. Кстати, как ты это сделал?
— Я дракон. Просто трансформировал гортань и дыхнул пламенем, — ответил Катэль не задумываясь.
На несколько секунд в пагоде повисла тишина. Каждый думал о своём.
Его высочество размышлял о том, все ли варианты перебрал и не забыл ли чего. Выходило однозначно: перед ним юрэй. Неупокоенный дух, жаждущий мести и справедливости, но по каким-то причинам потерявший память. Рыжеволосое чудовище же всё это время бормотало что-то вроде: «Драконы-то мне тут зачем? Нет, в Азию я всегда мечтала слетать и посмотреть всё своими глазами, но драконы?! Бред какой-то».
Потом всё же оно вдруг выдало:
— Так, погоди, времени у меня немного, я скоро проснусь. Ты насчёт острова Рыбьих Слёз послушай. Если у вас засуха и ростки риса гибнут, то ведь можно притащить воду в бочках? Ты, вот, двадцать тысяч рубле… э-э-э риен выделил на то, чтобы оросить там всё, а тебе тот старикашка объяснил, как будет их тратить? Смета вообще есть? Откуда это число взялось?
— Смета? — нахмурился Катэль, сбитый с толку внезапным напором духа.
Такого слова он никогда не слышал.
— Ну, бумажка такая… м-м-м… свиток, в котором расписано, куда и на что пойдёт каждый ваш риен, или как там местные деньги называются…
— Зачем?
Он действительно не понимал вопроса. Все на Огненном Архипелаге прекрасно знали, что воровство наказывается строжайшим образом. Отрубание руки — это меньшее из наказаний. Украсть у правящего рода означает навлечь беду не только на себя, но и на всю свою семью. У Катэля мысли не возникало, что кто-то из чиновников будет его намеренно обманывать.
— Ну… как зачем? — Она моргнула. — Чтобы понимать, куда деньги уйдут. У тебя есть двадцать тысяч. Ты их отдал. Дальше кто-то их берёт… и делает что? В какие сроки?
— Делает то, что необходимо, — спокойно ответил он.
***
— Делает то, что необходимо, — с каменным лицом ответил этот красавчик, а у меня начало зубы сводить от его узколобости.
Нет, ну какой же он глупый! И упёртый! Как баран. Агр-р-р!
Я же нормальным языком ему объяснила, что его обманывают, а он…
— Да кому необходимо-то?! — не выдержала я. — Тебе? Людям? Или тому самому драматичному деду, который так экзальтированно падал ниц?
Лицо красавчика дрогнуло, по скулам пробежали желваки. Кажется, он разозлился… Ага, дошло, что его обкрадывают!
— Ты говоришь так, будто мои подданные — лжецы, — холодно произнёс он. — Будь ты из плоти и крови, я бы велел сейчас отвесить тебе с десяток плетей. Оскорбляя их, ты оскорбляешь меня!
Тьфу, блин, не дошло.
— Я говорю так, будто твои подданные — люди! Обычные. Наверняка с небольшой зарплатой. С многочисленными пожилыми и больными родственниками. С желаниями. И с очень гибкой совестью, когда рядом лежит мешок с деньгами.
— На Огненном Архипелаге честь рода не пустой звук, — резко ответил принц. — За обман правящего дома следует небесная кара!
«Кара». Ничего себе, какие словечки знает этот образец пафоса в плаще и с подобием короны в волосах. Если ещё полчаса назад я любовалась красавцем со стороны, то сейчас мне резко захотелось найти половник и постучать им по венценосной голове.
Динь-дон, там что-нибудь есть?! Ну как, объясните мне, — как?! — можно находиться у власти, сорить деньгами направо и налево (а судя по реакции других старичков всиреневом, принц именно сорил) и не предполагать таких очевидных моментов?
