Перейти к содержанию

Сахарная империя. Цена перемен — книга №4 серии «Сахарная империя»

Автор:

Категория
Исторические любовные романы
Серия
Сахарная империя · книга №4
Год издания
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
16+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

Английский свет готов простить женщине скандал, но он никогда не простит ей силу. Сделка с графом Хавершемом, обернувшаяся самой неожиданной и циничной помолвкой сезона, дает мне надежную защиту и землю под новые фабрики. Однако вест-индское лобби и лондонские магнаты не отдадут свои колоссальные прибыли без боя. Против моего нового производства выставлены неограниченные деньги, влияние в министерствах и наемные убийцы, готовые на всё ради сохранения старого порядка. Вот только они не знают одну простую вещь. Я пришла из будущего и прекрасно знаю, как рушатся монополии.

Читать «Сахарная империя. Цена перемен» — Юлия Арниева онлайн

Страница 4 из 15

Кларенс как ни в чем не бывало взял нож и спокойно продолжил нарезать мясо на своей тарелке. Наступившую неловкую паузу поспешил сгладить мистер Ванситарт. Он тонко, по-чиновничьи улыбнулся и заметил:

— Ваше Высочество проявляет поистине ангельское терпение. Далеко не каждый джентльмен сохранил бы такое хладнокровие.

Герцог коротко хохотнул, даже не поднимая глаз от тарелки:

— У меня семь детей, Ванситарт. В таких обстоятельствах терпение приходит само, либо человек просто не выживает. Третьего пути природа не предусмотрела.

За столом дружно рассмеялись, напряжение спало, и офицеры снова потянулись к графинам с вином. Я же молча пригубила воду, отметив про себя, что в этом доме никто не делал вид, будто детей не существует, их не прятали в дальних покоях на верхних этажах до совершеннолетия и не стыдились их.

Когда обед подошел к концу, гости медленно потянулись в большую гостиную. Мужчины сгрудились у окна, где Харди уже расстилал какую-то новую карту береговой линии, а Кларенс на минуту задерживался у буфета, наливая себе порто. Улучив момент, когда миссис Джордан отвлеклась на леди Кавендиш, я отошла к высокому камину в углу столовой.

Герцог заметил мое уединение. Он не спеша пересек комнату, тяжело ступая по ковру, и остановился рядом, пристроив локоть на мраморную полку. Огонь бросал на его обветренное лицо резкие, колеблющиеся тени. Маска веселого выпивохи слетела с него мгновенно, уступив место хватке опытного дельца.

— Я подписал новый контракт с Адмиралтейством, леди Сандерс, — негромко произнес он, глядя на тлеющие угли. — Если потребуется моя помощь на производстве, сообщите. Миссис Хэнкок в прошлую нашу встречу обмолвилась, что поставщики овощей снова стали подсовывать в Сауторк какую-то гниль. Вам нужна моя поддержка, чтобы приструнить этих прохвостов?

— Пока нет, Ваше Высочество, спасибо, — я качнула головой. — Мы уже поменяли поставщика. Но если вы убедите Бейса увеличить нам процент по флотским паям, мы оба окажемся в весьма приятном плюсе.

Кларенс одобрительно хмыкнул, пригубив порто.

— С Бейсом я переговорю, это решаемо. Кстати, лорд Хейс предлагает отправить пробную партию наших сушеных наборов с ноябрьским конвоем на Мальту. Нашему гарнизону в Валлетте сейчас приходится несладко — с провиантом на острове туго, цинга косит парней быстрее, чем испанские пули. Я не против.

— Если вы не против, то я тоже, — ответила я. — Для нашего производства это будет лучшей рекламой перед весенней кампанией.

— Отлично. И еще кое-что, — Кларенс задумчиво постучал пальцами по бокалу. — На днях ко мне подходил граф Воронцов. Его дочь посещала наше производство в Сауторке и осталась под впечатлением. Теперь граф просил показать ему конечный продукт. Я не стал отказываться. Англии сейчас нужны союзники, особенно теперь, когда мы вот-вот подпишем мирное соглашение в Амьене. Нам нужно укрепить дружбу с Петербургом.

Слушая герцога, я внимательно смотрела на него и невольно подумала, что похоже, Мэйфэр совершал огромную ошибку, списывая этого принца со счетов как взбалмошного и недалекого матроса. За его шумной эксцентрикой и домашним сюртуком скрывался поразительно практичный, трезвый ум государственного мужа, который, по всей видимости, понимал цену союзов и взаимных обязательств, пожалуй, не хуже многих министерских чиновников. Он просто позволял свету обманываться, расплачиваясь шутовской ролью за право на свою тихую жизнь в Буши.

— Хавершем, значит, — прервал мои мысли герцог, неожиданно сменив тему.

— Вы тоже считаете это решение безумием, Ваше Высочество? Свет, судя по всему, уже вынес свой вердикт.

— Напротив, леди Сандерс. Безумцы обычно женятся по любви, растрачивая остатки состояний и ума на мимолетные вздохи. А то, что делаете вы — это политика. Люди почему-то упорно считают, будто высокий титул и положение дают человеку свободу. Глупцы. Обычно они дают лишь ворох тяжелых обязанностей и целую свору желающих этими обязанностями воспользоваться в своих интересах.

— В таком случае вы должны прекрасно понимать мой выбор, — ответила я, выдерживая его прямой взгляд. — Стать графиней Хавершем — это не прихоть.

— Прекрасно понимаю, — Кларенс сделал глоток из своего бокала. — Но будьте осторожны, Катрин. Подобные сделки имеют одну крайне неприятную привычку.

— Какую же?

— Со временем они становятся настоящей жизнью, — принц едва заметно, горько усмехнулся. — Вы строите стены, рассчитывая укрыться за ними от интриг Мэйфэр, но однажды просыпаетесь и понимаете, что эти стены — ваш единственный дом, а человек, с которым вы подписали контракт, теперь делит с вами и стол, и кров. Впрочем... старик Хавершем стоит сотни тех столичных бездельников, что вьются вокруг вашего капитала. По крайней мере, у него железный хребет.

Я промолчала, обдумывая его слова, а Кларенс уже снова надел свою привычную маску. Он шумно выдохнул, повернулся к вошедшему в столовую Харди и громогласно поинтересовался, какого черта Адмиралтейство опять тянет с выдачей патентов.

Разговор тем временем в гостиной тек по привычному кругу, переходя от флотских паев к норфолкской погоде и скачкам. Огонь в камине осел, подернувшись седой золой. К девяти часам я стала собираться — туман сгущался, и медлить с обратной дорогой было бы опасно.

Когда я уже стояла в дверях, накидывая на плечи подбитый мехом редингот, ко мне подошла миссис Джордан.

— Вам уже начали давать советы, леди Сандерс? — с лукавой усмешкой спросила Дороти.

— С утра до вечера, — со вздохом призналась я, вспомнив двухчасовой визит леди Уилкс и ее бесконечные свадебные списки. — Кажется, каждый в Сити точно знает, как мне следует обустроить мою будущую жизнь.

— В таком случае я вас искренне поздравляю, — Дороти сжала мои пальцы. — Вас наконец-то приняли в общество.

Я удивленно приподняла брови, глядя на нее:

— Вот как? А я, признаться, наивно полагала, что это произошло гораздо раньше. Скандал с разводом и флотские контракты, казалось, открыли эти двери.

— Нет, — Джордан покачала головой, и ее лицо на миг стало серьезным. — Раньше вас просто обсуждали. Смаковали подробности, выискивали слабости, ждали, когда вы оступитесь. А теперь, когда вы забираете себе имя Хавершема, они считают вас своей. Своих принято поучать, леди Сандерс, но своих же они будут защищать до последней возможности, пока речь не пойдет о цене их собственной безопасности. Помните об этом.

Я поблагодарила ее за эти слова, в них было куда больше подлинного понимания светской механики, чем во всех наставлениях графини Уэстморленд.

Попрощавшись с хозяевами, я вышла на крыльцо. Мой экипаж уже ждал у подъездного круга. Норт, стоявший у дверцы, замер с привычным каменным видом, готовый захлопнуть ее, как только я сяду. Но едва я успела устроиться на кожаном сиденье, кутаясь в редингот, как у самой дверцы бесшумно выросла темная фигура. Форд коротко кивнул Норту, легко поднялся по подножке и, скользнув внутрь, опустился на сиденье напротив.

За весь вечер в гостиной мы с Фордом обмолвились лишь парой незначительных, дежурных фраз, как и полагалось едва знакомым людям. И сейчас его внезапное появление встревожило меня, но я не выдала своего волнения ни единым жестом и перехватив инициативу, заговорила первой:

— Спасибо за подарок, мистер Форд. Но, боюсь, в Холтон-парке он бы мне не помог стрелять в ни в чем не повинное животное я бы точно не стала.

— Тот шип предназначался не для вас, — ответил он и растянув губы в подобие улыбки, добавил. — Зачем кому-то избавляться от леди, о капитале которой так усердно заботятся?

— Вы уверены? Та каурая на ней должна была ехать я.

— Лошадь всего лишь досадное совпадение, — Форд качнул головой, нахмурившись.

— Значит, мне просто повезло, — с сарказмом отозвалась я.

— Да... — Форд помолчал, разглядывая темное сукно своего рукава. — Должен признать, мне любопытно. Судя по тому, что в старом крыле так и не случилось скандала, мое предостережение вы поняли верно. Однако я до сих пор не представляю, каким образом вам удалось справиться с тем, что было для вас приготовлено в том доме.

— Вам еще не доложили? Я предполагала, у вас везде есть свои люди.

— Зачем везде? — с деланным удивлением возразил он. — Достаточно, чтобы свой человек был у некой особы, которую охотно приглашают во все гостиные Мэйфэр.

— Значит, вы отлично знаете, что ее якобы нетерпеливое отношение в адрес одного известного лорда всего лишь игра, — я прищурилась, вспомнив, как слаженно графиня Уэстморленд и Ярмут разыгрывали взаимное отчуждение. — Кажется, на самом деле они весьма дружны и преследуют общие цели.

— Я рад, что теперь у вас нет иллюзий на этот счет.

— Хм... иллюзий у меня и не было, — с улыбкой произнесла я и чуть помедлив, продолжила. — Зеркальце, мистер Форд обычное женское зеркальце бывает весьма коварно. Серебряная оправа, тяжелая литая рукоять... Оно может случайно ранить. И о подобном конфузе ни один мужчина никогда не станет хвастаться в Сент-Джеймских клубах.

Форд коротко хмыкнул, а на его обычно бесстрастном лице всего лишь на секунду мелькнуло изумление. Откинувшись на спинку сиденья, он равнодушно протянул:

— Полагаю, ваш незваный гость очнулся в собственной кровати?

— Он был так пьян, что просто не смог до нее добраться и рухнул у ее изножья, — отозвалась я. — Ваш подарок вернуть?

— Нет, оставьте себе. Возможно, он вам еще пригодится. Хотя должен признать... к решению вопроса вы подошли весьма основательно.

Форд помолчал секунду. Когда он заговорил снова, его голос стал тише, но звучал поразительно внятно в замкнутом пространстве кареты:

— Вы становитесь еще более влиятельной, леди Сандерс. И далеко не всем в Уайтхолле это нравится.

— Моему будущему мужу есть чего опасаться? — прямо спросила я.

— Вам, — отрезал он, — не о чем беспокоиться. Граф Хавершем вовсе не так прост, как принято думать.

Лицо Форда в полумраке фонаря оставалось абсолютно непроницаемым.

— Просто многие, — добавил он совсем тихо, берясь за ручку дверцы, — слишком поздно это понимают.

— А вы, мистер Форд? — я подалась чуть вперед, заставив его встретиться со мной взглядом. — Зачем все это?

— Я все еще рассчитываю заслужить ваше доверие, леди Сандерс.

Я промолчала, переваривая этот ответ, а Форд уже толкнул дверцу. Сырая, холодная лондонская мгла тут же ворвалась в салон, вытесняя остатки тепла. Он быстро спустился на землю, обернулся и бросил Норту короткое: «Трогай».

Норт глухо прикрикнул на лошадей. Карета наконец качнулась и двинулась от крыльца Буши-хауса, увозя меня в темноту, а высокая фигура Форда мгновенно растворилась в молочной мути тумана.

Глава 5

— Если поставщики хлопка снова поднимут цену хотя бы на три пенса за дюжину фунтов, нам проще будет остановить часть станков в Кенте и распустить людей, — Эдвард с глухим стуком опустил на полированную поверхность стола папку с бумагами.

— На три пенса они цену не поднимут, Эдвард, — произнесла я, перелистывая страницу. — Перекупщики прижимисты, но не настолько глупы. Они знают: если начнут заламывать цену, я переведу закупки через других посредников, а контракты Адмиралтейства уйдут вместе с ними. Так что подписывай соглашение на прежних условиях. Уступят.

Брат коротко хмыкнул, покачал головой и размашисто вывел свою подпись внизу договора.

Эдвард заметно изменился за эти месяцы. Из провинциального кентского сквайра он превратился в крупного лондонского поставщика. Прежняя провинциальная нерешительность уступила место хватке, свойственной людям, которые изо дня в день имеют дело с Адмиралтейством и крупными суммами. В его движениях появилось больше жесткости, хотя взгляд оставался всё тем же — прямым и открытым.

Едва последняя ведомость была отложена в сторону, Эдвард откинулся на спинку кресла. Его лицо утратило деловую сосредоточенность, уступив место задумчивости и, до сих пор неулегшемуся недоумению.

— Значит графиня Хавершем Когда Агнес прочитала об этом в «Морнинг Пост», она чуть чай не пролила на скатерть. Это правда? Свадьба действительно назначена на середину декабря?

— На двадцатое число, — ответила я.

До двадцатого декабря оставалось меньше трёх недель. Ноябрь уже подошёл к концу, и за эти две недели безумной подготовки к свадьбе я вымоталась больше, чем за всё время работы в Сауторке и все самые унылые приёмы Мэйфэр вместе взятые.

И это при том, что основную часть забот великодушно взяла на себя леди Уилкс! Она развила такую кипучую деятельность, что перед ней трепетали лучшие модистки и ювелиры Бонд-стрит. Каждое моё утро теперь начиналось не с просмотра отчетов производства, а с визитов портных. Меня часами заставляли стоять неподвижно, пока вокруг копошились две французские швеи, обкалывая булавками бесконечные ярды тяжёлого белого атласа, брюссельских кружев и лионского шёлка.

Подвенечное платье леди Сандерс, будущей графини Хавершем, должно было стать манифестом. Оно обязано было заявить всему Мэйфэр, что невеста не просто богата, но и обладает безупречным, недосягаемым для критики вкусом. Затем следовали бесконечные обсуждения меню, рассылки эмбарго на сплетни и, конечно, составление списков гостей — настоящая штабная игра, сравнимая по сложности с планированием осады крепости.

— Катрин, ты меня вообще слышишь? — голос Эдварда вернул меня из сонного оцепенения предсвадебной суеты обратно в кабинет.

— Да, прости. Задумалась, — я заставила себя сфокусировать взгляд на его лице. — Подготовка отнимает слишком много времени. Ты хотел рассказать про матушку?

Эдвард негромко кашлянул, и по его лицу скользнула тень явной неохоты — было видно, что возвращаться от понятных цифр к домашним неурядицам ему не хотелось.

— Да. Матушка всё-таки преуспела. Она уговорила мужа Лидии, отправить её из их северного гнезда на юг, к ней в Кент. Настаивала, что в её нынешнем нежном положении северные сквозняки и холод просто погубят дитя.

Я слегка приподняла бровь. Известие о том, что Лидия в положении, полученное от Эдварда ещё летом, до сих пор казалось мне лучшим залогом её невмешательства в лондонские дела. На севере ей было просто некогда строить козни, но теперь, когда она возвращалась под крыло матери...

— И в каком же они расположении духа? — осведомилась я.

— Они в ярости, Катрин. Мягко говоря, — Эдвард сокрушённо вздохнул. — Когда до нас докатились вести о том, что ты скоро станешь графиней, а официального приглашения на свадьбу они от тебя так и не получили, там случился настоящий скандал. Лидия извела всех своими капризами, а матушка шлёт мне письма чуть ли не с каждым почтовым дилижансом. Они обижены и оскорблены тем, что ты до сих пор не прислала приглашения.

— В таком случае, им придется примириться с этой обидой, Эдвард, — произнесла я. — Я не пришлю им приглашения. Ни Лидии, ни её мужу, ни матушке. Лорд Хавершем и леди Уилкс составляют список гостей с особой тщательностью, и я не допущу, чтобы на венчании присутствовали люди, способные скомпрометировать меня перед Мэйфэр своим поведением. Приглашения будут выписаны только на твоё имя и на имя Агнес. Больше никого из нашей семьи там не будет.

Эдвард замер, растерянно глядя на меня. Он открыл было рот, явно собираясь напомнить о приличиях, о долге, о том, что свет станет шептаться из-за отсутствия матери невесты... Но, встретив мой непреклонный взгляд, лишь тяжело вздохнул.

— Понимаю, Катрин... — протянул он тихо. — Но матушка изведёт меня своими стенаниями, а Лидия не упустит ни единого шанса уколоть Агнес при встрече. В Кенте житья от них не будет.

Брат нахмурился, и в его голосе проступила жесткость хозяина дома:

— Впрочем, долго я это терпеть не стану. Лидии полезно посидеть в четырех стенах на своем севере, а если матушка не уймет свой нрав, мне придется на время отказать им обеим в гостеприимстве в Морган-холле. В конце концов, содержание матушке выплачиваю я, и если она не понимает намеков, я просто урежу ей годовые выплаты. Пора положить конец этим вечным капризам.

Высказавшись, он потянулся к карману своего сюртука, достал небольшую, потемневшую от времени глиняную трубку отца и кисет из козлиной кожи. Ловкими, привычными движениями набил табачную чашечку, достал из каминной коробки щепу, разжёг её от догорающего в топке полена и затянулся.

Я невольно улыбнулась, глядя, как над его головой закружились первые сизые струйки дыма. По кабинету мгновенно растёкся густой, немного сладковатый аромат с отчётливыми нотками сушёных фруктов и чернослива.

— Ты совсем как отец, — мягко произнесла я, а перед глазами невольно всплыла картинка из прошлого: отец сидит на нижней ступеньке веранды в Морган-холле с этой самой трубкой. В такие минуты он никого к себе не подпускал, кроме Катрин, — не из особой нежности, а просто потому, что она умела молчать и, в отличие от Лидии, не мешала ему думать своей пустой болтовнёй.

— Да, старая добрая вирджинская смесь, — брат выпустил изо рта плотное колечко дыма. — Отец всегда заказывал этот сорт у одного и того же торговца на Стрэнде. Сейчас многие перешли на эти новые крепкие смеси, будто чем сильнее дерёт горло, тем солиднее выглядит джентльмен.

Я рассеянно кивнула. Память мгновенно подкинула воспоминание двухнедельной давности: Буши-хаус, приём у Кларенса, и этот мягкий вирджинский аромат с отчётливой фруктовой нотой, тянувшийся из чуть приоткрытой двери малой гостиной. Уже позже, в парадных залах, мужчины дымили тяжёлыми смесями, от которых действительно першило в горле. Эдвард был прав, большинство джентльменов из моего окружения, и лорд Гренвиль в том числе, предпочитали горький табак. И только один из моих лондонских знакомых выбирал тот же сорт, что и брат. Лорд Ярмут.

Конечно, это ничего не значило. Вирджинский табак не был редкостью, и у Кларенса мог курить кто угодно. Но память почему-то зацепилась за это мимолётное несоответствие и теперь не желала отпускать. Что это было? Простое совпадение? Или чей-то визит прямо перед началом приёма, о котором посторонним знать не полагалось?

Я резко тряхнула головой, прогоняя наваждение. «Похоже, я слишком долго вращаюсь среди людей, которые ничего не делают без умысла, и начинаю видеть заговоры там, где их нет».

— Катрин? — голос брата заставил меня вздрогнуть. — Ты притихла. Задумалась о Лидии и матушке? Не бери в голову, я сам с ними разберусь.

— Мне жаль, что я поставила тебя в столь неудобное положение, но менять свое решение не буду, — я перевела взгляд на стол, возвращаясь к реальности. — Что ж нам осталось подписать последние две накладные, и дела на сегодня будут улажены.

— Да, да, конечно, — брат поспешно отложил трубку, придвинул к себе чернильницу и размашисто поставил подпись.

Сложив свои экземпляры бумаг в дорожный несессер, он поднялся со стула и обнял меня за плечи.

— Береги себя, Катрин.

— Доброй дороги, Эдвард, — улыбнулась я.

Брат ободряюще кивнул и вышел. Однако едва за ним закрылась входная дверь, в приёмной послышался шорох, и на пороге кабинета появился Финч с кожаной папкой в руках.

— Миледи, — Финч отвесил поклон, закрывая за собой дверь. — У меня есть известия, которых вы ожидали. По поводу дела мисс Дэй... точнее, леди Шарлотты Фрейзер.

— Вам удалось отыскать Кеннета Фрейзера?

— К несчастью, кузен из Мадраса скончался от болотной лихорадки ещё в июне, — ответил Финч, раскрывая папку. — Известия не успели дойти до Шотландии. Однако, изучив архивные записи Ост-Индской компании, я наткнулся на след другого родственника по отцовской линии. Кузен Кит, которого мисс Фрейзер тщетно искала в Лондоне. Его полное имя — Кристофер Фрейзер.

— И где же этот господин скрывается?

— В Баварии, миледи. В Мюнхене. Он ведёт весьма успешные дела, управляя торговыми операциями и вексельными переводами между немецкими банкирскими домами и Сити. Я отправил ему подробное извещение о бедственном положении тётки и кузины, а также о действиях сэра Уолтера Крейна. Сегодня утром прибыл ответ. Мистер Кристофер Фрейзер глубоко возмущён. Он уже распорядился перевести необходимый капитал в лондонский банк для покрытия самых спешных долгов покойного барона Фрейзера. Более того, он спешно улаживает текущие дела в Германии и написал, что прибудет в Лондон в течение ближайших трёх недель, чтобы лично забрать Шарлотту и её матушку под свою опеку.