Тот сразу перестал изображать из себя героя и поднялся. Со стороны ослятника появились Исаев с Джалдыгуловым.
- Задний вход чистый, - тихо сказал Али. - Пока никого.
Морозов кивнул:
- Тогда пошли.
Колонна двинулась обратно через кишлак. Впереди Чернов и Наумов. Потом пленные, которых конвоировали Али, Рома и Муса, мы с Морозовым замыкали.
Я шёл и всё время ждал первого крика. Первого выстрела. Что сейчас из-за любого дувала выскочат духи и всё полетит к чертям. Но нам пока везло.
Мы уже почти дошли до нашего дувала, когда где-то справа вдруг раздался удивлённый возглас. На дари естественно, но нам всё было понятно и без перевода. Кто-то всё-таки заметил неладное. Морозов даже не обернулся:
- Быстрее.
Мы буквально втолкнули пленных внутрь нашего развалившегося дувала. Бойко уже ждал у рации.
- Связь готова.
- Давай, - коротко бросил Наумов.
Радист сразу склонился над станцией. Рация тихо зашипела.
- «Гранит», я «Волна». Приём.
Помехи. Пауза. Потом в динамике хрипнуло:
- «Волна», я «Гранит». Слышу плохо.
Наумов буквально вырвал тангенту:
- «Гранит», джирга подтверждена. Повторяю. Джирга подтверждена. Цель захвачена. У нас пятнадцать языков. Срочно начинайте блокирование кишлака. Противника до четырёхсот-пятисот человек.
Из рации несколько секунд шёл только треск. Потом голос ответил уже совсем другим тоном:
- «Волна», подтвердите. Сколько языков?
Наумов зло выдохнул:
- Пятнадцать. Повторяю - пятнадцать полевых командиров. Мы внутри кишлака. Нас пока не раскрыли полностью, но это вопрос минут.
Рация снова зашипела. Потом:
- Вас понял. Группы выдвигаются. Держитесь.
И почти сразу снаружи донёсся ещё один крик. Не рядом. Где-то в глубине кишлака. Потом второй. А потом короткая автоматная очередь. Морозов медленно поднялся с колен возле стены и посмотрел на нас:
- Ну всё. Началось.
И в этот момент где-то наверху, на склоне, глухо ударил первый пулемёт.
- На выход! - сразу сказал Морозов.
Пленных снова подняли. Теперь уже никто с ними не церемонился. Кто не хотел идти сам, того тащили за ворот или толкали стволом в спину.
Снаружи разгорался бой. Сначала били одиночные очереди где-то на верхних склонах. Потом ответили сразу с двух сторон. Через минуту над кишлаком уже стоял плотный треск автоматов, глухое бухание пулемётов и короткие разрывы гранат подствольных гранатометов. Группы прикрытия вступили в контакт.
Они, видно, подтягивались постепенно, с разных сторон. Где-то справа работал ПКМ, слева отвечали автоматы, потом ниже по распадку ударил ещё один пулемёт. Наши пытались сковать духов боем, не дать им сразу броситься к кишлаку и перекрыть нам выход.
Но по звуку было понятно: духов больше. Гораздо больше. Бой растягивался по ущелью, трещал на склонах, перекатывался к тропам, опять уходил в вверх. Духи очухались быстро. Кишлак, который ещё недавно казался мёртвым, вдруг ожил весь сразу.
- Богдан! - рявкнул Морозов.
Сапёр уже сидел у пролома, вытаскивая из чехла щуп и короткий сапёрный нож. Лицо у него было недовольное, но спокойное.
- Впереди пойдёшь. Проверяешь тропу. Быстро, но без дурости.
- Понял.
- Пленные за ним. Конвой - вплотную. Остальные растянуться. Шаповалов!
- Я!
- Пулемёт Серому.
Шаповалов даже спорить не стал. Снял ПКМ с плеча, скинул с себя разгрузку с лентами и протянул мне.
- Держите, товарищ старший сержант.
Я передал ему автомат, «лифчик» Равиля, взял пулемет и только тут почувствовал, как будто на место вернулась какая-то часть меня самого. Внутри стало как-то спокойнее. Привычная тяжесть легла на руки. Знакомый ремень, короб, холодный металл ствольной коробки. Будто не оружие взял, а часть себя обратно.
- Сам с автоматом пойдёшь возле пленных, - сказал я Шаповалову.
- Есть.
Колонна двинулась к той самой тропе, по которой мы пришли ночью. Теперь я знал, что она заминирована. И что мы по ней уже один раз прошли только потому, что нам повезло. Впереди шёл Богдан. Медленно. Низко пригнувшись. Иногда он замирал, приседал, трогал землю ножом, осторожно убирал камешек или сухую ветку. За ним, связанные, семенили пленные. Их подгоняли Али, Муса и Рома.
Пленные сразу перестали быть важными людьми. Теперь это был груз. Живой, дорогой, опасный груз, который мог упасть, попытаться сбежать или просто упереться и встать поперёк тропы от страха или из-за упрямства.
Морозов шёл ближе к середине. Наумов держался рядом с радистом, время от времени принимая короткие доклады.
- «Волна», справа духи лезут вверх. Держим.
- «Волна», я «Третий». Вошли в контакт. Их много.
- «Волна», отходите быстрее, долго не удержим.
Наумов отвечал коротко:
- Держите. Мы выходим.
Я шёл последним. С пулемётом. Как раньше. Через несколько минут сверху кто-то заметил наше движение. Раздался крик, потом ещё один. Ударила автоматная очередь.
Я лёг у камня, поставил на сошки ПКМ и направил ствол туда, откуда стреляли. Пулемёт заговорил привычно, тяжело, уверенно. Камни на склоне возле кишлака, откуда начиналась тропа, брызнули пылью. Крик оборвался.
- Двигайте! - крикнул я вперёд. - Не стойте!
Колонна поползла дальше. Но тут же снова встала. Богдан впереди опустился на колено.
- Мина, - тихо сказал он.
И все сразу замерли. Даже бой вокруг будто на секунду стал дальше.
Сапер лег грудью на землю и очень аккуратно разгребал пыль перед собой. Потом показал два пальца и провёл рукой в сторону. Обход. Пленных начали по одному переводить через камни. Медленно. Слишком медленно. А сзади уже били чаще.
Я снова дал очередь. Потом ещё одну. Не столько по цели, сколько чтобы прижать. Чтобы те, кто полезут за нами, лишний раз ткнулись мордой в камни.
Где-то слева ударил пулемёт. Почти сразу ему ответил ДШК или что-то похожее. Тяжёлые пули прошли над распадком с таким грохотом, что казалось воздух будто порвали.
- Быстрее там! - рявкнул Морозов.
- Хотите быстрее товарищ старший лейтенант, идите впереди сами или давайте пленных перед собой погоним. - огрызнулся Богдан, не поднимая головы.
Морозов ничего не ответил, потому что сапер был прав. Когда идешь по минному полю, торопится можно только в одном случае – если побыстрее хочешь на тот свет. Каждый метр тут мог оказаться последним.
Пленные это тоже поняли. Сын полевого командира начал что-то мычать через кляп, мотая головой. Муса ударил его стволом между лопаток:
- Иди, падла. Сам мины ставил - сам теперь по ним и топай.
Наумов остановился возле молодого духа, потом вдруг вытащил у него изо рта кляп. Пленный что-то быстро заговорил на дари. Капитан его внимательно выслушал.
- Он говорит, что дальше ещё растяжка у сухого куста.
Богдан услышал и показал рукой:
- Похоже он знает схему минирования. Пусть первый идет и показывает.
Пленного сына командира вытолкнули вперёд. Он почти падал от страха, но, когда Наумов что-то сказал ему на местном, сразу закивал и начал показывать подбородком на тропу.
Вот так и пошли. Впереди пленный, рядом Богдан. За ними остальные языки. Потом группа. А я последним. С пулемётом, лицом к кишлаку, отступая шаг за шагом. Под звуки набирающего интенсивность тяжёлого боя.
Наумов слушал рацию на ходу. Лицо у него было серое от пыли и усталости.
- «Волна», - хрипело в динамике. - Противник лезет со всех сторон. Пока держим. Ускоряйтесь.
Капитан ответил:
- Идём по заминированной тропе. Быстрее не можем.
В эфире на секунду повисла пауза. Потом кто-то тихо сказал:
- Понял. Держим.
Больше ничего. Ни обещаний. Ни красивых слов. Просто держим. И этого было достаточно. Наумов опустил тангенту и несколько секунд шёл рядом с радистом молча. Из рации снова прорвался треск.
- «Волна»... нас прижимают... духов много...
Где-то на заднем плане бил пулемёт, слышались взрывы. Потом связь оборвалась. Морозов остановился и посмотрел назад, в сторону боя. Стрельба теперь шла почти без пауз. Работало сразу несколько пулемётов, иногда бухали гранатомёты. По звуку было понятно - группы прикрытия втянулись в тяжёлый бой и сейчас держатся только для того, чтобы дать нам уйти.
- Сколько до техники? - спросил Морозов.
Наумов посмотрел на часы.
- Если без привалов идти – часа два-три.
Несколько секунд оба молчали. Потом Морозов сказал:
- Я часть людей забираю и иду назад.
Наумов сразу покачал головой:
- У нас пятнадцать пленных.
- Вижу.
- Если их отобьют или перебьют - всё зря.
- А если сейчас там пацаны все полягут, то потом как ты жить дальше будешь? У них там сейчас каждый ствол на вес золота.
- Они уже вызывают авиацию, летуны им помогут – Не сдавался капитан – А у нас задание, мы ради этих бородатых рож сюда и шли.
- Во-первых, ты же сам слышишь, что там крупняк работает. – Покачал головой Морозов – Плюс несколько сотен рыл, у которых РПГ точно есть, а может и ПЗРК. Вертушки тоже могут попасть под раздачу. Во-вторых, там сейчас такая каша, что они даже не поймут куда бить, а если будет риск отработать по своим, они рисковать не будут. Ну и в-третьих, у нас связь внутри ущелья только между группами, до техники не добивает. Услышали их или нет, большой вопрос.
Наумов поморщился, но спорить дальше не стал, махнул рукой, мол делай что задумал. Он сам всё понимал. Сверху, словно в подтверждение слов старлея, снова тяжело застучал крупнокалиберный пулемёт.
Морозов быстро начал распределять людей:
- Серый, Чернов, Али, Рома, Муса - со мной. Богдан, ведешь группу дальше, остальные прикрывают отход и охраняют пенных. Чтобы всех довели! Если вздумают артачиться, можете пристрелить молодого у них на глазах.
- Разберемся – Усмехнулся начальник разведки отряда – Вы там главное сами поосторожнее. Как пойдете?
- Через верх. В обход. – Ответил Морозов - В лоб обратно к кишлаку не прорвемся, на этой тропе они нас одним пулеметом прижмут.
Наумов присел возле камня и быстро достал карту.
- Смотри – Подозвал он Морозова – Вот тут левее пятьсот, стенка до семидесяти градусов, с виду она не проходима, но, если подняться по ней немного, будит полка. Она уступом как раз вверх идет, почти до вершины хребта. Сверху вас видно не будет, ну и снизу, если идти осторожно, не должны спалить. Если подниметесь по ней, выйдете им во фланг. Может и в тыл.
- Понял.
