Такие… розовые…
Пока я их рассматривал, вдруг понял, что стало как-то непривычно тихо. А ещё – что эти самые губы перестали шевелиться. Да неужели она замолкла в кои-то веки!
Но стоило поднять взгляд чуть выше, наткнувшись на её огромные глазища, я даже как-то растерялся. Глупая, раздражающая улыбка уже давно стёрлась с её лица. Из глаз пропала привычная уже дерзость и эти бесячие смешинки. Зато в них появилось что-то другое… Пока она рассматривала меня в ответ.
Её немного расфокусированный взгляд скользил по моему лицу, будто бы запоминая или привыкая. Её пальцы перестали вжиматься в мою грубую кожу на плечах, а просто мягко на них лежали. При этом она сама просто парила в воде в моих руках, полностью в моей власти – отпущу, и поминай, как звали… Но ведь она мне нужна, и я не отпущу…
И хотя её грудь перестала колыхаться вместе со сбившимся дыханием, которое теперь было ровным, но как будто поверхностным, она всё равно снова завладела всем моим вниманием, ведь была обтянута влажной, совершенно прозрачной от воды тканью из нежного кружева… Примерно как то, из которого сделано её бельё, которое я видел в сумке…
И я снова ощутил жар и напряжение там, где прежде не ощущал его никогда. Ни разу в своей жизни. Да, я никогда не желал женщину. Ни одну. Хотя видел их больше, чем кто-либо… И конечно, не переубеждал тех, кто считал, что я пользуюсь своим положением.
Их не волновало, что женщины с Земли без гена рай-ши в девяносто пяти случаях из ста просто не выдержали бы близости с рай-ши, тем более с жестоким рай-ши. Что после того, как мы привозим их станцию, они оказываются под контролем медблока, который хотя и подчинялся мне, но вряд ли бы прикрывал постоянно мои требования безлимитного посещения женщин до аукционов, уже после того, как их генотип был изменён, и их возврат сломанными. На такое просто никто бы не пошёл.
Каким бы ни было положение и статус сосудов на станции и Рай-Таре, но землянки были ограниченным ресурсом, который строго запрещено изводить зря. Понятно, что кому-то и это сходило с рук. Например, моему отцу… Но я никогда ничего такого на самом деле не делал. Не по доброте душевной, разумеется.
Но иногда сам подыгрывал жутким слухам, которые ходили обо мне, запираясь с какой-нибудь землянкой, в отдельном отсеке космолёта, когда летели с Земли, или специально заметно проходя в одну из палат медблока. А потом сразу отводил в комнату для очистки от волн, которых на самом деле в них и не было, и стирал им всем память. Чтобы не могли ничего рассказать.
От того слухи становились только страшнее. Ведь если бы я ничего ужасного не делал, то зачем бы стирал память и очищал от волн? О том, что я и этого не делал, никто же не знал.
Несколько раз даже император лично требовал у меня прекратить подобную практику, но каждый раз я только огрызался и напоминал ему, что ни один сосуд не вышел из строя, так что серьёзных нарушений я не допускал. И никогда никому не сказал бы, что ни к одной я бы и не прикоснулся…
Я ненавидел их. И презирал за их слабость и отсталость. И не было случая, чтобы хотя бы одна вызвала во мне желание… Да что там, я не ощущал его вообще. И был уверен, что никогда уже и не испытаю ничего такого. Разумеется, за медицинской помощью или обследованием в этом плане я не обращался, потому что это было сродни самоубийству. Ни за что я бы не признался в таком ни единому рай-ши. Так что я молчал и собирался молчать вечно. И говорил всем, что моё презрение настолько велико, что я не собираюсь терпеть при себе постоянный сосуд.
Правда была в другом. Но об этом знал только я. И если в юношестве это растило во мне комплексы, то взрослея, я наконец понял, что в том нет моей вины. Виновен был не я. Я же просто смирился. Продолжив ненавидеть землянок сильнее.
И вот сейчас все мои представления рушились. Эта неуклюжая девчонка в моих руках заставляла меня чувствовать то, что я и не надеялся почувствовать. Она была таким мощным катализатором, что я почти захлёбывался от своих новых ощущений.
- Я тебе нравлюсь? – спросила она тихо, и я снова посмотрел в её словно подёрнутые лёгкой дымкой глаза. Будто не совсем трезвые…
Я помотал головой отрицательно, а она коротко прыснула и мягко улыбнулась, вдруг опять обвивая мою шею своими руками.
- Хорошо, - сказала, оказываясь слишком близко. Настолько, что я всей грудью вдыхал её влажный запах… Сладкий… И немного освежающий…
Её лицо было расслабленным, она больше не смеялась, но я видел ожидание в её глазах, в её позе, в её дыхании… Чего она ждёт?
Медленно я тоже оглядывал её лицо, подмечая прилипшие к щекам и шее огненные пряди, влажные длинные ресницы, капельки воды на её бледной коже и… Эти самые пятнышки, которые были рассыпаны по всему лицу, немного – по шее, больше – по плечам и груди…
Как-то слишком громко я сглотнул, рефлекторно сжав её талию ещё крепче и едва не вздрогнул от всплеска воды, который из-за этого прозвучал почти в полной тишине. Но понять, чего именно на от меня ждёт, я не мог…
Прикусив белоснежными ровными зубками нижнюю губу, девчонка вдруг осторожно коснулась моего лица обеими ладошками, убирая с него прилипшие мои волосы. А потом… погладила… Осторожно, едва ощутимо, но так, что меня пробрало до самого позвоночника…
Наши глаза снова встретились, и вокруг кажется замер весь мир. Перестал быть слышен ветер, шум листьев, всплески воды, даже планеты перестали крутиться. Её розовые губы слегка приоткрылись, словно намекая или… Приглашая?
Моё сердце пустилось вскачь, в груди завибрировало что-то непривычное, и я ощутил острую, первобытную потребность, от которой нереально избавиться. Этот зуд проникал в мышцы, в кости, овладевал разумом, заставляя его отключаться…
- Ты меня… поцелуешь? – прозвучал тихий голос, приправленный чем-то таким, чего я никогда не слышал в свой адрес. Никто со мной так не говорил. Никто на меня так не смотрел. Никто не хотел… моих поцелуев…
И вместо того, чтобы взять себя в руки и оттолкнуть её. Объяснить её место в моём мире. Запугать, заставить подчиняться и перестать меня нервировать, я вдруг перестал её сжимать. Мои руки непроизвольно огладили её рёбра, заскользив на её спину, от чего я почувствовал наслаждение – ведь её кожа была такой нежной. И сам я всем своим существом медленно подался вперёд, пока она очень медленно прикрывала глаза и приподнимала подбородок мне навстречу…
И стоило моим губам – не столкнуться, не поработить, не смять её – а лишь слегка коснуться, как внутри я ощутил атомный взрыв. Будто все мои волны разом сжались до какой-то крошечной точки, усиливая невероятное давление, а потом под его же напором одновременно взорвались на всю мощь, выплёскивая сразу весь разряд…
Глава 8
Я был так увлечён и сосредоточен на своих ощущениях, что упустил момент, когда она не просто прильнула ко мне, а обняла меня и руками, и ногами – за торс. Мой хвост же самовольно обвил обе её тонкие щиколотки, фиксируя дополнительно. Будто бы она вообще собиралась сбегать…
Мне просто не могло так повезти.
Впрочем, прямо сейчас, если бы она передумала и попыталась отодвинуться, я бы ни за что не отпустил. Просто не смог бы. Ведь казалось, что весь мой мир сжался теперь до неё одной.
И лишь когда она слегка отодвинулась, чтобы сделать очередной вдох, я на краткое мгновение очнулся и понял, в каком положении мы находимся. Как сильно она распластана на мне. Что между нашими телами не осталось и миллиметра расстояния. Учитывая, что я был раздет полностью, это ощущалось максимально остро.
Но пока я оглядывал нас обоих, её глаза всё ещё оставались закрыты, а на лице было то же расслабленно-блаженствующее выражение лица. Туман в моей голове… И эти её всё ещё приоткрытые губы…
Я хотел оторвать её от себя усилием воли (ведь это было бы разумно и логично), но не удержался и вновь прикоснулся к ним своими, в этот раз медленно обхватывая нижнюю и слегка лизнув её, гладкую своим шершавым языком.
Взрыв внутри меня тотчас повторился. Но это не было больно или неприятно. Наоборот, мне почему-то это безумно понравилось… И я не мог объяснить даже себе, почему. Однако это осознание всё ещё казалось слишком нереальным. Ведь я просто не мог получать удовольствие от близости с землянкой…
Она же тем временем стала неумело отвечать на мои движения (в общем-то тоже не слишком опытные). Отчего мы то стукались зубами, то сталкивались носами. Хотя несмотря на неудобства, ни один из нас не останавливался. Может быть, потому что ей тоже нравилось? Этого шторма во мне она, кажется, не ощущала, что не могло не радовать. Убить её случайно было бы слишком глупо. Тем более из-за поцелуя…
Но в конце концов мы оба как будто бы привыкли и приспособились. Поцелуй стал увереннее. Её руки пришли в движение, запутываясь в моих волосах. Своими я удерживал её над водой и продолжал гладить бархатную бледную кожу с этими невозможными пятнышками.
Сейчас из такого положения я их не видел, но ведь знал, что они есть. И как-то инстинктивно старался нащупать их на коже, что конечно же было нереально…
Интересно, у всех землянок такая нежная гладкая кожа? Я не мог вспомнить. Будто бы никогда прежде к ним не прикасался. Или просто у этой она вот такая, что запоминаешь сразу и навсегда?
Да и оказывается, целоваться – это так вкусно… Никогда бы не подумал.
Не сказать, что я видел много поцелуев. Но сама идея обмениваться слюной с кем-то, тем более с ненавистными мне землянками, не вызывала ни малейшего восторга. Даже наоборот – сплошное отвращение.
А тот единственный поцелуй, который у меня случился раньше, тоже не оставил никаких приятных впечатлений.
Землянка императора (кстати, тоже та ещё взбалмошная девица) решила что-то там для себя проверить и поцеловала меня. Но тогда от нашего прикосновения меня насквозь прошило волнами императора, которые в ней уже были. Так что кроме боли и злости я ничего не почувствовал. Уж тем более – ничего приятного.
И то, что происходило сейчас, это просто небо и земля.
Неспешный, влажный, откровенный поцелуй, который всё длился и длился, наши сплетённые тела, поглаживающие друг друга, смешение наших запахов и… Её тихий стон, когда подействовали феромоны в моей… Стоп.
Это у других рай-ши в слюне и других биологических жидкостях были феромоны, которые заставляли землянок испытывать желание. У меня ничего такого не было и близко. Никогда. Поэтому на неё просто нечему было действовать.
Я даже чуть отодвинулся, взглянув на неё, но землянка этого не заметила. Потеряв мои губы, она стала целовать мой подбородок и мою шею, чем поразила меня снова. Ведь если судить по её поведению и виду, она точно испытывала ко мне желание! Но как?…
Почему это вообще происходило, понять я не мог. Представить, что эта сумасбродная девица искренне желает целовать меня и прижиматься ко мне – тоже. Ну кто бы в здравом уме и доброй памяти желал?
Прочем, с её умом и памятью явно были проблемы. Так что на это как раз можно сделать скидку… Но что было ещё более странно – это что меня самого тянет к ней так, что я просто не могу даже сделать попытку это исправить.
Очевидно, моё тело реагировало на неё ещё до того, как мой мозг сообразил, зачем и почему. Так как прежде со мной никогда не случалось подобного, я даже не сразу сообразил, что именно происходит с этой моей частью тела. Хотя в теории, конечно, понимал, как всё должно происходить. Но одно дело знать, другое – ощущать.
И если реакцию тела ещё можно было бы списать на то, что мой организм каким-то чудом, например, почувствовал подходящий сосуд и «проснулся», то что с моим мозгом? Почему мне нравится и хочется наблюдать, как она целует меня. Как она извивается в моих руках, совершенно доверяя, что я не разожму их и не позволю ей уйти на под воду, ведь сейчас её ноги так и не касались дна. Почему меня так клинит на её запахе? Почему я хочу снова касаться её губ? Почему я хочу… большего?
Даже сам толком не понимая, чего именно. Просто чувствую, что мне мало того, что есть. Что хочу… не знаю… То ли оказаться в ней целиком, то ли её запихать куда-то в себя…
Додумать она мне снова не дала, опять находя мои губы своими влажными от воды. И я опять не смог устоять, принимаясь целовать её в ответ тоже с неменьшей страстью. И уже не только её полустоны звучат над гладью водоёма, но и мои, которые не могу удержать – настолько это всё горячо и приятно!
Неужели с землянками настолько приятно целоваться?! Ну не может же такого…
Ох, чёрт…
Извиваясь, она задела своим бедром самую напряжённую и чувствительную сейчас часть моего тела. И того ей показалось мало, поэтому она ещё об неё и потёрлась. А так как я совершенно не умею пока это контролировать, то снова произошло то же, что было в космолёте, когда она наглаживала мой хвост…
Я испытал необъяснимое облегчение и непередаваемое удовольствие одновременно, когда это случилось сейчас. Будто бы на краткий миг ты ощущаешь свободный полёт – настолько от восторга захватывает дыхание. Настолько в груди замирает стон. По телу проходятся электрические импульсы и…
Я распахнул глаза от ужаса, когда понял, что на этот раз мои волны вырвались наружу.
Смертоносные, жуткие, которые мог бы пережить разве что командор или император – все они устремились тотчас к землянке, которая постанывала в моих руках, не подозревая, что доживает последнее мгновение своей…
Стоп.
Мои глаза распахнулись шире, и я им не поверил, когда увидел, как все до единой волны впитались в неё, не нанеся ни малейшего вреда. Более того ментально я потянулся к ней, ощутив в ней вполне себе полный резерв… Полный от моих волн. Она так легко их приняла. Впитала. И пока я нахожусь в шоке, продолжает целовать мои плечи…
- Я тоже… хочу… - услышал вдруг её бессвязное мурлыканье, и если честно, вообще не понял, чего она хочет…
Мне бы переварить, что я внезапно обзавёлся сосудом…
Нет, я знал, что её тело готово. Она уже была на станции. Так что это не стало открытием. Но вот что действительно было странно – привязка, которая возникла от одного поцелуя, да ещё и в полном объёме. Ни один нормальный рай-ши в первый раз не отдаст сосуду так много волн. Это опасно. Для её жизни, разумеется.
Но моя рыжая заноза, кажется, ничего и не почувствовала, будучи увлечённой другим. Теперь она снова потиралась о меня своим лоном, и я ощущал, как скользит по моей коже тонкий кусочек ткани, который заменяет ей бельё… И тут же я поймал себя на вот этом «моя». И взбесился.
Я вижу её первый раз в жизни. Она уже унизила меня. Она ужасно странная. И у неё что-то с головой, очевидно. Она сама не ясным образом стала моим сосудом. Без моего желания! И я не собираюсь это принимать! И спускать ей с…
Руку мою она поймала сама и уложила себе на тот самый кусочек ткани. От её наглости я снова растерялся. А потом и дар речи потерял от того, что случилось дальше. Лишь от одного этого прикосновения, она кажется тоже кончила… По крайней мере откинула голову назад, зажмурившись и закричала, ещё больше прижимаясь ко мне и содрогаясь всем телом…
И как бы я не презирал её, но не мог не думать, что это было самое красивое, что я когда-либо видел в своей жизни… И я смотрел-смотрел-смотрел, будто бы хотел запомнить этот миг до мельчайших подробностей. И одна моя рука покорно лежала там, куда она её положила. А вторая придерживала её за талию, чтобы землянка не утонула в своём экстазе…
Спустя пару минут же она снова пришла в себя, глядя на меня полупьяным взглядом. Ласково мне улыбнулась и чмокнула в щёку.
- Ну всё, накупались же? Пошли домой, - сказала буднично, давая мне знак плыть к берегу.
Самым тупым было то, что я молча поплыл.
Конечно же, вместе с ней…
А когда мы вышли на берег, я вдруг осознал ещё одно. Её не только не смущала моя нагота, более того – она ещё и пристально рассматривала меня. Обстоятельно так. С любопытством.
- У тебя красивый член, - ляпнула вдруг, слегка покраснев, и я чуть не задохнулся, вытаращившись на неё с очевидно глупым видом…
Но землянка уже принялась одеваться сама, больше ничего не говоря. И я, признаться, подумал, не могло ли быть у меня слуховых галлюцинаций? Ну правда…
- Так хорошо, что тут озеро рядом, - между тем начала размышлять она вслух. – Удобно. Можно купаться, когда совсем жарко. Тебе бы только научить меня плавать… Да. Поучишь потом. Ты сам давно умеешь?
Я пожал плечами. Сколько себя помню.
- Но после купания всегда хочется кушать. У нас есть ещё еда? Там из блинчиков осталось только два… По одному разделим, но если есть что-то ещё, было бы чудно…
Только тут я понял, что ничего другого у меня нет. Ну может разве что один контейнер питательной пасты в запасе. Не более. Я ведь не рассчитывал так долго отсутствовать на станции и в своей резиденции… А теперь придётся повременить с возвращением…
- Надо поискать, возможно в бунк… ээ… в резиденции что-то и есть, - ответил уклончиво, потому что вспомнил, что некоторые из моих собратьев весьма уважают земную еду и пару раз оставляли тут заначки.
Вообще я каждый раз бесился и выкидывал, потому что сам такое не ем. Но если нет ничего другого, то придётся… Куда деваться.
- Ты что же, не знаешь, что есть у тебя дома? Ну даёшь, - рассмеялась землянка, делая вид, что всё вообще обычно.
Ну что такого, действительно? Стоит с незнакомым инопланетным существом в два раза больше неё, болтает, обсуждает еду, а пару минут назад кончила от прикосновения моей ладони… Только мне кажется, что у любой обычной женщины это должно вызывать шок и ужас?
- Слушай, тебе ничего не кажется странным? – попытался понять хотя бы примерно ход её мыслей.
- Ну я и говорю, странно, что ты не знаешь, - отмахнулась она.
- Нет, я о другом… О том, что было… в озере, - посмотрел на неё с намёком.
Она покраснела.
- А что странного? Я же твой сосуд. Вроде у вас не практикуются долгие ухаживания? Ну если хочешь, поухаживай, конечно. Я не против. Вон тех цветочков мне можешь подарить, - и ткнула пальцем в ярко-розовые.
- Они ядовитые, - я вздохнул, ведь от её ответа проще не стало.
- Ооо, - округлила она глаза. – Ты бы мне рассказал поподробнее, что ещё тут трогать не стоит, а то мало ли.
- Меня, - фыркнул я, вспомнив, как бесцеремонно она себя вела. – Не смей больше трогать меня без разрешения, - добавил угрозы в голос, и… Она расхохоталась.
Нет, буквально девчонка смеялась мне в лицо. Ещё и похлопала меня по руке.
- Ты такой забавный, - выдала, отсмеявшись, пока я снова пребывал в состоянии шока.
Становилось уже понятно – она точно не знает, кто я такой и на что способен. Но совершенно не ясным было другое – почему она ведёт себя так, словно мы знакомы тысячу лет? Казалось вероятнее всего, что перепутала меня с кем-то. Вот только С КЕМ?!
Ну с кем она могла МЕНЯ перепутать? Если бы я выглядел как человек, я можно было бы ещё хоть что-то предположить. Но она точно знает, что я – рай-ши. Перепутать одного рай-ши с другим? А что, есть какой-то, кого она настолько хорошо знает, что вообще не боится и готова стать его сосудом сразу? И если так, то на лицо-то она должна его знать!
И ведь прямо не спросишь. Она сразу поймёт, что я не тот. С одной стороны, это решит сразу кучу моих проблем и ей станет ясно её место. Но с другой…
Я сглотнул, вспомнив наш поцелуй. Ну и вспомнил, что вообще-то нам не ясно сколько именно тут отсиживаться. Вдвоём… Кроме того, я уже нарушил правила серьёзнее некуда. Она УЖЕ фактически мой сосуд. Без аукциона. Похищенная с Земли без оснований. Вопреки всем законам и правилам. Только за это всё мне полагалась казнь. Но ведь помимо того, именно на меня указала землянка императора, как на того, кто собирался его убить…
Так что, если честно, я уже не был настолько уверен, что смогу использовать её для того, для чего задумал. Для этого следовало тащить её к императору сразу, и уж точно не накачивать своим волнами. А теперь я сам встал в один ряд с обычным преступником.
По законам Рай-Тара император может вынести мне смертный приговор, если уже этого не сделал. Она – теперь доказательство не только преступления другого, но моего. Никто никогда не поверит, что привязка образовалась лишь от однократного прикосновения, пусть и губами…
