— Особый эдикт? — Я нахмурилась. — Не буду говорить, что вы лжете, однако же нам преподавал королевский законник, и все особые королевские эдикты мне прекрасно известны.
Лукреция покивала, соглашаясь с моими словами. Ей тоже пришлось учить все эти хитросплетения законов, традиций и кровно-магических клятв.
— Этот эдикт касается только семей снежных магов, — скупо проронил Хайлен.
И я тут же сощурилась:
— Позвольте угадать, вы были обязаны меня с ним ознакомить, верно?
— Вас либо вашу семью, — кивнул райн-Торланд. — Снежные маги – достояние короны, и мы обязаны приложить все возможные усилия ради того, чтобы наши супруги… Были счастливы.
— В последних двух словах чувствуется душок, — сощурилась Лукреция.
Я видела, что Хайлен чувствует себя не в своей тарелке, но мне его было ничуть не жаль.
— Да, — кивнул райн-Торланд, — я переформулировал истину. Однако это не имеет значения. Моя госпожа желает расторгнуть брак, а это возможно лишь через пять лет. Все остальные части эдикта и особой, клятвенно защищенной информации вас не касаются.
Мне, разумеется, было любопытно узнать, что же такое содержится в этом эдикте. При этом я осознавала, что райн-Торланд имеет право хранить тайны. Но…
— Я хочу помочь, Хайлен, — проговорила я, посмотрев ему в глаза, — но пойми правильно, довериться тебе невозможно. Почему ты скрываешь от меня эдикт? Я могу дать клятву неразглашения, если хочешь. Пока что все эти слова про развод через пять лет звучат довольно фальшиво.
Хайлен прикрыл глаза и замолчал. Он размышлял несколько минут, после чего приказал Анхелю достать тубус с документами.
— Я знал, что ты настоишь на своем, — криво усмехнулся он. — Тебе нужно капнуть кровью на пергамент.
Вытряхнув плотный, довольно потрепанный и явно старый свиток, я вдавила палец в центр висевшей на нем печати. Крохотная иголка, сокрытая в сургуче, проколола мою кожу, и капля крови впиталась в свиток.
— Мне отвернуться? — спросила тетушка.
— Нет, — Хайлен пожал плечами, — вы не увидите там ничего.
Я же продиралась сквозь юридическую путаницу, перескакивала с пункта на пункт и остро жалела о том, что у меня нет бумаги, чтобы построить всю схему и…
Соль скрывалась в конце. Все эти сложности были только ради детей. Только ради того, чтобы не позволить женщине наложить материнское вето на переделывание магического дара.
Всю свою жизнь я была уверена, что снежные маги сами выбирают свой путь. Вот только их меняют в первые трое суток после рождения.
— Правду о том, что развод возможен лишь через пять лет, вы были обязаны сообщить мне или моим опекунам перед свадьбой, а вот это, — я покачала свитком, — вот это вы обязаны сообщить в первый год брака.
— Как вы понимаете, госпожа моя, именно поэтому многие из нас холосты, — скупо проронил Хайлен.
— Если хотите, я могу составить вам список женщин, которые точно не будут смущены, м-м-м, вот этим. — Я покачала свитком. — Если им будет позволено сорить деньгами в столице, то… То проблем не будет.
Герцог криво улыбнулся:
— Я и сам знаю таких леди, госпожа моя.
За столом на некоторое время воцарилась тишина. И я понимала, что Хайлен, вероятно, видит рядом с собой не великосветскую даму, увлеченную лишь балами и кавалерами, а кого-то более или менее родного, но…
«Да кто вообще на такое согласиться?! – я поежилась. – Можно пожертвовать собой, но не своим ребенком».
— Тем не менее, — я осторожно закрутила свиток, — сейчас многое прояснилось. Что мы ищем, Хайлен?
Я решила называть его по имени. Формально мы все еще муж и жена, но реально — союзники.
«Захочет — поправит», – решила я и внимательно посмотрела ему в глаза.
— Мой отец продолжал дело моего деда и прадеда, — райн-Рейвис начал издалека, — изучал тварей и их повадки, следил, в какой год их нарождается больше, а в какой меньше.
Такую статистику собирали и в Рейвисе. Сейчас земли заброшены и некому следить за тварями, но учетные книги сохранились. Надо будет взять их в Вейарну и сравнить.
— Отцу удалось вычислить закономерность зарождения тварей. Он научился предсказывать вспышки или, как говорят в Эрандаре, приливы, — продолжил меж тем Хайлен. — Затем он, взяв доверенных людей, отправился в столицу. А затем, через пару недель после его возвращения, он был объявлен предателем.
— Значит, там нет оружия, — сощурилась я. — Только тайна происхождения тварей.
— Отец мало что рискнул сказать, — райн-Торланд криво улыбнулся, — но дал понять, что там сокрыт способ очищения земель от тварей.
— Земель, — повторила я. — Вероятно, что-то вроде тех барьеров, которые могут ставить снежные маги. И кто-то, вероятно, обеспокоился, что если вы закроете свои земли от тварей, то они хлынут в другие места.
— И это усилит снежных магов, сделает их независимыми. Как Ковен Менталистов, — шепнула Лукреция.
— Там от независимости только несколько пафосных фраз, — скривился мастер Острави, — жрать им нечего, потому и служат всем подряд. А сейчас и вовсе перед райн-Велрондом стелются.
И прежде чем мужчины затеяли извечный спор о том, являются ли менталисты действительно независимыми, я быстро спросила:
— Мне нужно искать архив?
— Нет, — уверенно ответил Хайлен.
— Хорошо. Тогда, пока мы здесь, я более ничего не хочу знать, — проговорила я. — Позвольте вас оставить.
— А клятву? — возмутился мастер Острави.
— Здесь? — удивилась я. — Вы в колдовских знаках разбираетесь?
— Кое-кто лечит наложением рук, — хмыкнула тетушка. — А науку полагает излишней и чрезмерно занудной.
Острави бросил на нее странный взгляд и мягко, почти нежно проговорил:
— Кто бы говорил, кто бы говорил. Спутать знаки льтиз и лейрах…
Тетушка вспыхнула как маков цвет, но быстро взяла себя в руки:
— Так я потому и говорю, Анхель, чтобы ты с меня пример взял. Подучился немного, там-сям знаний поднабрался да перестал позориться. В таком месте мало какая клятва будет крепкой.
— И если бы я хотела вас обмануть, — вступила я, — то настояла бы на том, чтобы клясться сейчас и здесь. Пойдемте, Хайлен. Кровь лучше проливать на землю. В нашем случае — на снег.
Ради такого дела я сняла перчатки и ничуть не удивилась, когда браслеты снова опечатали оба моих запястья.
— Вы невероятно сильны.
— Благодарю, — коротко выдохнул он и сделал шаг назад.
— Вам дурно? — нахмурилась я.
— От вашей ауры. — Он виновато улыбнулся. — Стихия огня облекает вас подобно мантии, в то время как у других пламя прячется на дне души.
Мне стало немного не по себе. Странности моего дара не обсудил только ленивый, но… Но истоков не нашли и просто решили, что душа моя мелкая и неглубокая, оттого пламени внутри места и не хватило. Стоит ли уточнять, что воспитатели не преминули поделиться этими сведениями со своими воспитанниками и с тех пор жизнь моя кардинально изменилась?
— Говорят, что это из-за моего дурного характера, — уклончиво проговорила я. — Раньше мой огонь никого не обжигал.
— А это уже часть моего, мгм, характера, — развел руками Хайлен.
Мы вернулись в дом и разошлись по разным его сторонам. Меня уже заждались горячая ванна и сытный ужин в постель, а его… Не знаю, что радует снежных магов, но пусть это будет что-то приятное.
Я не получила сиюминутный развод, но у меня на руках все инструменты для будущей свободной и спокойной жизни.
И, что немаловажно, больше мой отец не сможет свидетельствовать за меня перед богами. Свой единственный шанс он упустил!
***
Следующий день во дворце прошел куда спокойней. Во-первых, Ее Величество была занята и большая часть ее свиты отсутствовала. А во-вторых, моя драгоценная тетушка ловко отпугивала оставшихся.
Свой итоговый чертеж и список необходимых материалов я предоставила Ее Величеству на согласование и предупредила, что на зачарование уйдет два дня.
— Мы пришлем письмо, — уверенно сказала королева. — Сегодня вечером.
— Буду ждать, Ваше Величество. — Я склонила голову.
Хотелось есть, в мыльню и в постель одновременно. Перепроверить все предыдущие расчеты, расставить контрольные точки и посчитать, какие драгоценные камни подойдут в роли накопителей — это даже звучит нелегко!
— У тебя глаза горят, — тихо сказала тетушка, когда мы покидали личную часть дворца Их Величеств.
— Магия делает меня счастливой, — так же негромко ответила я. — Удивительно, как из нескольких десятков мелких колдовских форм возникает один мощный барьер.
— Или два.
— Или два, — согласилась я.
— Леди райн-Рейвис, — окликнули меня, — остановитесь!
Мы с тетушкой переглянулись, после чего одновременно развернулись к наглецу. Перед нами стоял герцог райн-Велронд. И в этот раз его отличия от Хайлена бросались в глаза еще сильнее.
«Мороз по коже, – признала я про себя. – Мое пламя хочет сжечь его дотла».
— Уделите мне несколько минут, — требовательно произнес он. — Дуэнья, как я вижу, при вас.
— Но при вас нет моего супруга, — ровно ответила я. — А он бывает до крайности недоволен, когда я уделяю время мужчинам.
— Тем не менее вам придется…
Я сняла перчатку, вскинула руку и четко проговорила:
— Клянусь не помогать Хайлену райн-Рейвису в поисках утерянных архивов его отца, Кастора райн-Рейвиса.
Герцог райн-Велронд нахмурился, и моя тетушка ввернула:
— Уж всем известно, сколько наш герцог заплатил Саймишам. Он мог бы потратить вдвое меньше, если бы хотел нанять мою девочку.
— Я уже изучила особый эдикт, — проговорила я. — Если вы понимаете, о чем я.
Герцог усмехнулся:
— Что ж, счастья вам. И детей одаренных.
— Благодарю, — отозвалась я.
И мы с тетушкой неспешно двинулись на выход. Остается надеяться, что моя куцая клятва удовлетворит Его Величество. Ведь если потребуют переформулировать…
«Не потребуют, – я попыталась саму себя успокоить. – Им незачем».
Сейчас райн-Велронд полагает, что переиграл райн-Торланда. Что я, сама того не зная, предала своего мужа. И я уверена, что королю эта короткая пикировка будет подана под совершенно иным соусом.
«Способен ли промороженный до костей райн-Велронд испытывать хоть какие-то чувства? Невозможно же предугадать действия безэмоционального полена!»
А с другой стороны, целители доказали, что без чувств и эмоций люди не живут. Просто остаются в своих постелях и тихонечко испускают последний вздох. Ибо ничто не радует и ничто не может заставить их хотя бы поесть. Из чего следует, что хоть какие-то осколки желаний в душе райн-Велронда должны теплиться!
— Знаешь, я окончательно перестала понимать тех, кто стремится во дворец, — проронила тетушка, когда мы усаживались в экипаж. — Этакие страсти каждый день.
— Хочется верить, что обычно там спокойней, — хмыкнула я.
— Ты не слышала, как фрейлины шептались про молодого офицера, упавшего с третьего этажа? Юноша лез к своей возлюбленной, в исподнем и с розой в зубах.
Покосившись на тетушку, я неуверенно сказала:
— Может, он от нее лез?
— А розу зачем забрал? — возмутилась Лукреция.
Я же пожала плечами:
— Ради экономии? Говорят, у младших офицеров жалование небольшое.
— Ну не настолько же, — засмеялась тетушка.
Карета прибыла, и мы вышли. Я невольно отметила, что без Хайлена нас никто не выходит встречать. Это было несколько неприятно, но вполне объяснимо.
«И я не буду ничего менять, – подумала я. – Имея собственный дом, мне не придется сталкиваться с неприятными мне людьми».
