– Она не выживет! – кричит Фёдор, подскакивая.
– Не бойся, я позабочусь, чтобы она не ушла на тот свет до боя.
– Да ты уже всё что нужно сделал. Взгляни на неё! Неужели с девушки не хватит? А свои дела мы порешаем сами. Отпусти её!
– Нет. Она гарант, что ты не передумаешь. Парни, проводите альфу в его машину. – Незнакомец кивает людям в чёрном, и Фёдора буквально оттаскивают, в то время как он пытается кинуться ко мне.
– Света, держись, я вытащу тебя! Только не вздумай умирать! – Смогу ли?
– Не говори Алисе, – шепчу еле слышно и понимаю, что глаза опять закрываются от усталости.
– Светик, держись, я приеду! Я заберу тебя! – Верить хочется, но почему-то чуйка говорит, что этому не бывать.
Голоса смолкают, и ботинок с моей груди тоже исчезает. И только я думаю, что это всё и скоро меня опять отвезут в тюрьму, как слышу знакомый голос тестя:
– Надо же, живучая. Если честно, я думал, она уже загнулась.
– Ну… Как видите, не так много и осталось.
– Вижу. Но я подошёл поговорить о другом. Громов, что ты хочешь за жизнь сына?
– Стаю, земли. Я расширяюсь, а не истребляю всех и вся, Иван Сергеевич. Я стану альфой, но мне понадобятся толковые оборотни с опытом. Вы и ваш сын – отличные кандидатуры.
– Ты хочешь оставить нас у руля?
– Да, но вы будете подчиняться мне. Так же часть акций компании перейдёт мне как владельцу стаи. Но и вы со своим процентом не будете бедствовать. Поговорите со своими подопечными. Пусть сдадутся мирно, и тогда будет просто передел верхушки без резни. Я этого не хочу.
– Звучит неплохо. А что с Фёдором?
– Подерёмся, но я обещаю его не убивать. Пусть признает поражение. Но, Иван Сергеевич, моё предложение действует только три дня, дальше пойду по головам!
Ого, да тут, оказывается, вон как всё сложно. Семейку лишают статуса.
– Хорошо, я поговорю с сыном. Нам тоже резня ни к чему. Но можешь сделать для меня одолжение?
– Я вам ничего не должен, но мне интересно послушать, что вам нужно.
– Убей её. Можно быстро, чтобы не мучилась. – И меня ударяют в плечо ботинком.
– Так достала?
– Есть такое. Сын на ней просто помешен. Несмотря на то, что они с сестрой на одно лицо, его всё равно к этой тянет. Я думал, медовый месяц всё исправит, но сын приехал ещё более злой. А тут эти новости… Так как, сделаешь?
И молчание. Мне кажется, я сейчас и правда умру от ожидания.
– Она гарант удачной сделки, ей ещё нельзя на тот свет, – произносит голос совсем близко.
Приоткрываю глаза и вижу, что дьявол склонился надо мной и теперь с интересом рассматривает меня. И что он хочет увидеть?
– А после? – И чего старику неймётся? Что я вообще сделала их семейке?
– Посмотрим. Ладно, нам тоже пора, – сообщает Дьявол и вдруг скидывает с меня пиджак Фёдора. Мне хватает сил сжаться в комочек, но ненадолго, так как вскоре меня подхватывают на руки. И эти руки горячи, а грудь, к которой меня вдруг прижимают, и вовсе пылает!
Ледяная ладонь сама ложится на чёрную рубашку, чтобы хоть немного согреть пальчики.
– Алексей, мы уезжаем. Вызывай срочно врача в усадьбу, – слышу сквозь туман, обволакивающий сознание.
Усадьба? У меня новая тюрьма? Ну хоть какое-то разнообразие.
Власов Иван Сергеевич – отец Федора
Громов
– Бля, Алекс, ты чего так плетёшься?! – чуть ли не кричу на брата, прижимая девушку к себе и пытаясь её согреть.
– Бро, да уже сто пятьдесят!
– Машина выдаёт двести! Ты врачам звонил?
– Уже на месте. Гор, да с чего вдруг такая паника? Она за столько дней не окочурилась, так что и сейчас вряд ли помрёт.
– Ты мне тут пошути! – Сжимаю тоненькие пальчики и рассматриваю исхудалое тельце и осунувшееся лицо. Красавица, даже после такого плена. А ещё сильная, раз жива.
– Давай, маленькая, потерпи. Я всё исправлю. Обещаю, всё будет хорошо, – говорю мысленно, обращаясь к волку, который тоже волнуется, видя, что девушка не шевелится.
– Слушай, Гор, может, в багажник её? Ну воняет же ужа…
– Ещё слово, и именно ты поедешь в багажнике! – рычу, выдавая убийственную силу альфы, и машина тут же идёт юзом.
– Гор, какого?! – Алекс даёт по тормозам и съезжает на обочину. Как только тачка останавливается, брат оборачивается с гневным лицом.
– Да что с тобой сегодня? А ну, взгляни на меня! Покажи глаза! – вдруг говорит спокойнее и с каким-то неверием.
Смотрю на него, и он начинает материться, сразу поняв причину.
– Да ну нафиг! Не может быть! Она?!
– Хотел бы ошибаться, но зверь чётко дал знать, что Она!
– Бля! Так нам и правда срочно нужен врач! – Машина срывается с места и несётся даже с больше скоростью, чем двести.
– Брат, у нас проблемы!
– Знаю!
– Она нас ненавидит!
– Знаю!
– Она желает нам смерти!
– Да знаю я!
– И что тогда делать?
– Хороший вопрос, но ответа у меня нет.
Впрочем, одно я знаю точно: теперь я эту девушку не отпущу!
Глава 8
Громов
– Как? Вот объясните мне, как вы не поняли, что украли человека, а не оборотницу, да к тому же вовсе не невесту? – Я говорю спокойным голосом, ходя по комнате, но этим пугаю своих парней ещё больше. От страха те даже вжимают головы.
– Так она пахла ею.
– Пахла. А потом резко сменила запах, а вы не поняли? Вы две недели были с ней и вопросов не возникло? Так заигрались в надсмотрщиков, что нюх отбило? Ладно, бог с ним, с запахом. Возможно, платье и правда пропахло настоящей невестой. Но как вы не поняли, что по силе девчонка слаба? Она что, не отбивалась? – Голос холодеет, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы всех не расплющить.
– Отбивалась. Но нас-то много было, а она одна. И… – Парень замолкает, видя, как мои глаза становятся золотыми. Зверь в ярости.
– Одна. Она была одна, и никто не помог и ничего не понял. Чёрт, вы хоть лицо её видели? Вам же дали фото объекта. Вот как вы умыкнули не ту?
– Да там только одна была в свадебном платье, – выдаёт один из провинившихся, и я от гнева закрываю глаза.
– Вам что, дали фото платья? Вы по нему определяли цель?
Наша встреча со Светланой должна была быть иной. Рано или поздно мы бы встретились, ведь теперь я тесно завязан с семейкой Власова. Увидел бы её, признал, ухаживал, а не пытался спасти, как сейчас…
– Вон! Все вон! – повышаю голос, и парней как ветром сдувает. Остаётся только Алекс, который с сожалением смотрит на меня, а я буравлю взглядом дверь в спальню, где сейчас врачи пытаются откачать малышку.
– Она выживет. Не забывай, Гор, она не совсем человек. В ней немного, но есть и нашего гена.
– Именно благодаря ему она ещё не загнулась! – Прижимаюсь лбом к двери и слушаю голоса и шорохи по ту сторону.
– Согласен. И что теперь? Сразу скажешь, что её пара, и она нас пошлёт подальше, или позже, и она всё равно пошлёт нас?
– Нужно придумать план, чтобы она осталась.
– Так до боя она и так остаётся. Забыл? Она наш гарант.
– Как о таком забыть? И лицо того слизняка, который спит и видит, как вернуть девушку, тоже помню. Только он обломится!
– Не сомневаюсь. Но у меня вопрос: будем афишировать или оставим нашу красотку в секрете?
– Расскажем только близким. И подбери мне проверенных парней. Пусть присматривают, когда меня не будет рядом.
– Сделаем, – произносит и резко выпрямляется, так как двери в комнату открываются, и к нам выходит наш врач.
– Пётр Николаевич, говорите как есть, – произношу строго, боясь услышать худшее.
– Гордей Викторович, вы зря так переживаете. Да, девушка слаба, но не при смерти. Я бы сказал, что она больше пострадала психологически. Недоедание и изнеможение присутствуют, но это поправимо. Просто кормите часто и маленькими порциями. И пусть пьёт побольше воды. Пневмония только началась, так что благодаря лекарствам и капельницам через пару дней девушка будет здорова. Таблетки на тумбочке. Пусть выпьет завтра утром и в обед. А вечером я приеду и поставлю ещё одну капельницу.
– Так она здорова? – спрашивает брат, а я заглядываю через плечо врача и вижу хрупкое тельце на кровати.
– Физически – да. Но, если честно, желания жить в её взгляде я не вижу. И это плохо. Самовнушение – штука сильная. Если она захочет, может и от простуды помереть. Ей бы положительные эмоции или что-то яркое. Чтобы она ожила, начала бороться. Может, к семье отправить? – Хороший вариант, но нет. А вот вариант с чем-то ярким мне нравится.
План тут же формируется в голове, и через пару секунд я уже знаю, как буду завоёвывать своё сокровище.
– Спасибо за советы, я подумаю.
– Да не за что. И да, её бы помыть, но лучше под присмотром. Девушка ещё слишком слаба и может упасть.
– Об этом не беспокойтесь. Лично прослежу! – Алекс, видя моё довольное лицо, ухмыляется.
– Она тебя пошлёт!
– Отлично. Это и будут те яркие эмоции, которых ей так не хватает.
Доктор понимающе кивает и, оставив рекомендации, удаляется. Я же передаю брату листок, который я успел исписать, пока сидел в ожидании.
– Это что? Предсмертная записка? Или завещание? Как мило, – усмехается этот охламон, которому самому почти триста. Впрочем, улыбка слетает с его лица, едва он начинает читать.
– Платье, бельё, халат, тапочки, кофта, штаны, чулки? Серьёзно? Я что, должен всё это купить?
– В том, что похитили не ту, есть и твоя доля вины. Я кому поручил это дело?
– Знаешь, я бы добавил ещё джинсы и курточку. На улице прохладно, а она худющая стала, – выдаёт и уходит. Так бы сразу.
Как только дверь за братом закрывается, я иду в спальню, где девушка, закутавшись в одеяло, лежит на боку и с грустью смотрит в окно.
Неправильно это. Моя женщина должна смотреть только на меня. А тут… Хотя я тоже виноват. Ведь я был в той темнице, смотрел на неё… И ничего. Уехал, а потом жарил стюардессу в самолёте. А потом ещё пятерых за эти две недели. И ведь даже не думал о девчонке. А она страдала.
Стоит вспомнить видео и то, что делали мои люди, гнев берёт вверх. А ведь были и закадровые моменты. Не зря же от малышки так несло парнями, а на коже и платье была видна засохшая сперма.
Думаю, провинившихся лучше перевести на другие должности, а то я их точно прибью. Зверь требует мести!
Вхожу в комнату и чувствую смердящий запах страха. Девушка сжимается и подбирает под себя коленки. Напряжена, словно ждёт удара. Чёрт, да я сам себя готов избить.
– Здравствуй, Светлана. Как самочувствие? – Подхожу ближе к кровати и встаю так, чтобы она меня видела.
– Жива, – шепчет и вдруг смотрит на меня своими хрустальными глазами. Красавица моя!
– Это хорошо. Спать хочется или есть силы на ванну? – спрашиваю, снимая пиджак, и расстёгиваю рукава рубашки, чтобы закатать их. Стараюсь всё делать медленно и без резких движений.
– Мне можно помыться?
– Я бы сказал, нужно. Прости, парни поступили не совсем так, как им приказали. Тебя не должны были доводить до такого состояния.
