– Смотрю, к тебе цепляться не стали, – произнёс я, присаживаясь рядом с дядей Вовой.
Тот глянул в ответ с хитринкой и усмехнулся.
– Третий пси-разряд, два пулевых ранения в грудную клетку, условно живой. Тут даже не просто необходимая оборона, тут прямые медицинские показания.
«Хорошо тебе», – хотел было сказать я, но вовремя прикусил язык, поскольку лично мне становиться условно живым нисколько не хотелось.
– А меня крутить будут, – заявил вместо этого.
– С чего бы это? – вроде как удивился дядя Вова.
Я мог бы сослаться на опыт, только откуда бы такому опыту взяться у приехавшего из неведомой дыры орка? Вот с обречённым вздохом и произнёс:
– Нюхом чую.
– Жопой, ты хотел сказать? – подколол меня фельдшер, приложил ко рту кулак и откашлялся.
– Пока ещё нет, – передёрнул я плечами. – Пока ещё только нюхом…
Дядя Вова провёл ладонью по обритой голове и скривил уголок рта.
– Ну, посмотрим.
Я подался к фельдшеру и, понизив голос, спросил:
– А к чему это вообще, если первыми на место менты прибыли? Они ж видели, как всё на самом деле было!
Упырь кинул быстрый взгляд на секретаря и улыбнулся широко и радостно, показав иглы узких клыков.
– Думаешь, так сложно воспоминания подрихтовать? Нет, помочь вспомнить то, чего не было – это действительно постараться надо, а вот заставить кое-что забыть несказанно проще.
– Они ж при исполнении были! – чуть ли не прошипел я в ответ.
– Именно! – кивнул дядя Вова и несколько раз гулко бухнул, закашлявшись, даже постучал себя ладонью по груди. – Это получение санкции на ментальное вмешательство лишь упростило.
Я в правовую сторону вопроса предпочёл не углубляться, вместо этого задумчиво произнёс:
– Понять не могу, на что Михалыч рассчитывал…
– В смысле – на что рассчитывал? – удивился упырь. – Тебя действительно интересует, почему он по кривой дорожке пошёл, зная о неминуемом воздаянии?
– С этим пусть следствие разбирается, – мотнул я головой. – О нападении речь. Вот на что он надеялся, а?
– Известно на что! – скривился дядя Вова. – На то, что они меня с тобой пришьют, заберут кейс с препаратами строгой отчётности и выставят всё так, будто именно за ними преступники и охотились.
– Пришьют? – ухмыльнулся я. – Недоделанный экстрасенс и три чудака с ножом, револьвером под мелкашку и ружьём для подводной охоты пришьют упыря и орка-экстрасенса?
Дядя Вова воздел к потолку указательный палец.
– Именно что с ружьём для подводной охоты! – веско произнёс он. – Стрела там какая? Правильно – стальная. Вот!
– И что с того? – не понял я.
Упырь вновь закашлялся и даже сплюнул мокроту в носовой платок, прежде чем пояснить:
– Не попади гарпун в кейс, Михалыч бы на него напряжение подал и потроха мне поджарил. Ну а тебе, экстрасенс недоделанный, и мелкашки за глаза хватило бы. Понаделали бы дырок, а затем просто добили.
Я зябко поёжился.
– Суки!
– Суки! – согласился со мной дядя Вова и вдруг согнулся, скрюченный неожиданно сильным приступом кашля в три погибели, а после и вовсе повалился на пол и забился в судорогах. На бледных губах выступила кровавая пена.
– Ноль-три звони! – рявкнул я на опешившего секретаря, а сам подскочил к двери кабинета, распахнул её и крикнул: – Человеку плохо! Упырю, в смысле!
Все мигом выскочили в приёмную, и прокурор начал сыпать распоряжениями, но упырь из госбезопасности его перебил:
– Нужно колоть антигистаминное! – Он навалился на фельдшера и позвал меня: – Помогай!
Вдвоём мы худо-бедно зафиксировали дядю Вову, и я спросил:
– Может, ему крови дать?
– Нельзя! Его с неё и корёжит! Аллергия!
Я подумал, что до приезда бригады скорой помощи бившийся в корчах фельдшер точно не дотянет, но тут из коридора в приёмную ворвался средних лет дроу в штатском с чемоданчиком вроде тех, в которых мы таскали по вызовам препараты из числа обычных.
Крепко сбитый блондин моментально сориентировался в происходящем и скомандовал:
– Держите его!
На то, чтобы отломить кончик ампулы и наполнить стеклянный шприц у него ушло совсем немного времени, но дядя Вова за эти секунды едва не перешёл из разряда условно живых в категорию безусловно мёртвых. Надсадный кашель сменился сдавленным сипом, а рывки ослабли, фельдшер засучил ногами по полу.
Наверное, именно поэтому тёмный эльф и не стал распарывать пациенту рукав и возиться с веной в сгибе локтя, а сначала сделал инъекцию прямо в шею и только после этого распорядился:
– Освободите ему руки!
Ножа у меня при себе не было, и мелькнула мысль непременно что-нибудь в этом роде купить, а вот упырю из конторы никаких подручных средств не понадобилось вовсе: в пару неуловимых движений он превратил рукава белого халата в сплошные лохмотья. Ногти – что твои бритвы!
Повторный укол оказался ещё даже действенней первого, и дядя Вова разом обмяк, а его дыхание хоть и осталось прерывисто-неровным, но из него полностью пропали сипы и хрипы. Дроу-медик тем временем наполнил сразу три шприца, выложил на стол спортивный секундомер и сказал секретарю:
– По моей команде начинай отсчёт! По пятнадцать секунд!
Первым он вколол нейтрализатор, и лицо фельдшера начало стремительно сереть, но окочуриться дядя Вова не успел, поскольку четверть минуты спустя тёмный эльф сделал инъекцию антидота, а ещё немного погодя пришёл черёд и пси-концентрата.
– Всё! – заявил он, поднимаясь после этого на ноги. – Состояние я стабилизировал, дальнейшее выходит за рамки первой помощи и находится вне пределов моей компетенции.
– Жить будет? – спросил прокурор.
Медик глянул на упыря из конторы и скривил уголок рта.
– Продолжит существовать. Если, конечно, в разумные сроки прибудет реанимационная бригада.
В итоге дроу ещё только акт расхода пси-концентрата подписывал, когда в приёмную заявились врач, фельдшер и парочка крепких санитаров. Дядю Вову погрузили на носилки и унесли, дабы доставить в реанимационное отделение родной третьей городской больницы, ну а мне выпало посетить медицинское заведение иного рода: отправили в институт судебной психиатрии и чего-то там ещё.
– А никак без этого не обойтись? – недовольно пробурчал я, когда упырь из конторы завёл меня в приёмный покой.
– Прокурор не счёл нужным отходить от правил, – пожал тот в ответ плечами.
– Он прям всех убийц на освидетельствование отправляет?
– Не всех. Только орков.
– А-а! – понимающе протянул я. – А-а-а!
Упырь кивнул.
– Нам, к слову, тоже в твоей адекватности удостовериться лишним не будет. Стороннее мнение никогда не помешает. И это всё не показуха, а всерьёз – ты уж постарайся в дурку не загреметь.
Я промолчал.
В приёмном покое института с аквариумом регистратуры условно живой сотрудник органов безопасности отдал направление дежурной медсестре, после чего уселся на стул для посетителей и развернул газету. Я плюхнулся рядом, подумал, не попросить ли один из листов, но читать настроения не было, поэтому просто откинулся на спинку и закрыл глаза.
Минут пять спустя в приёмный покой заявился горный орк в белом халате – высокий и скорее жилистый, нежели мускулистый, с зеленовато-серой кожей. Он пролистал мои документы, огляделся и спросил:
– А где душегуб-то?
Не вставая со стула, я поднял руку и сказал:
– Туточки я!
– Двойное убийство? – уточнил фельдшер. – И вот так…
Упырь сложил газету и пояснил:
– Он смирный.
– Все они смирные, – покачал головой орк. – А потом кровь на потолке и кишки на стенах.
– Страсти какие! – напоказ поёжился я и обратился к своему сопровождающему из конторы: – Может, ну его – это освидетельствование? Может, сразу в дурку?
– Не паясничай! – потребовал условно живой сотрудник правоохранительных органов и сказал фельдшеру: – Я поприсутствую и пациента проконтролирую.
– Не положено так-то, – замялся сотрудник института. – Но раз по линии госбезопасности…
Упырь кивком указал мне на дверь. Я поднялся со стула, заложил руки за спину и шаркающей походкой киношного арестанта двинулся через приёмный покой в указанном направлении. По затылку немедленно прилетело свёрнутой в трубочку газетой.
– За что, гражданин начальник?!
– Сказано же было: не паясничай! Допрыгаешься!
В первом кабинете вёл приём лесной эльф. Долговязый белобрысый врач в белом халате принял от санитара мои документы и разрешил:
– Присаживайтесь! – Но уже буквально секунд через пятнадцать вскинулся: – Двойное убийство?! Почему пациент не зафиксирован должным образом?
– Товарищ из органов пообещал проконтролировать.
Эльф искоса глянул на упыря, покачал головой и уточнил:
– Под яростью был?
Я вздохнул.
– Да какая разница? У меня ж второй пси-разряд. В полной мере осознаю себя в любом состоянии.
Врач передвинул к себе какой-то бланк и повторил вопрос:
– Так да или нет?
– Нет.
Он задал ещё несколько вопросов, а когда опросный лист оказался заполнен, пришёл черёд психологических тестов. Для начала потребовалось три раза кряду отсортировать разноцветные квадратики в порядке предпочтения оттенков, затем мне начали показывать мазню, именовавшуюся в нашем мире кляксами Роршаха. К ним подмешали пустой лист, и в ответ на вопрос о том, что там изображено, я без заминки сообщил:
– Свобода!
Врач сделал стойку.
– Поясни!
– Белое – значит, снег. Получается, всё снегом замело, и только я па тундре, па…
По затылку вновь прилетело свёрнутой в трубочку газетой, а эльф вроде как даже обиженно спросил у приложившего меня упыря:
– Он издевается, да?
– Он в шоке. Он двух человек сегодня жизни лишил.
– В порядке необходимой обороны! – счёл нужным отметить я, обернулся и предупредил: – И полегче с газеткой. Укушу.
– Ладно, – буркнул эльф, – спишем на шок. – И повторил: – Так что изображено на листе?
– Изображение отсутствует.
– Так-то лучше. – Врач отложил карточки, словно опрос затевался исключительно ради одного только этого пустого листа и предупредил: – Станешь шутить с профессором, такой диагноз поставят, что за счастье будет просто ежедневными клизмами отделаться. – И он протянул орку-фельдшеру заполненные бланки: – Проводи.
Я врачу поверил и в следующий кабинет прошёл тихо и скромно, а там – целая комиссия. Круглолицый упитанный дядечка и худощавый белобрысый эльф пили чай, ещё один эльф, только темноволосый и крепко сбитый, раскладывал на столе перед собой авторучки и ровнял стопку листов.
Сопроводивший нас сюда орк указал мне на стул посреди помещения, после чего положил документы на стол и вернулся, встал за спиной так, чтобы в один миг оказаться рядом. Упырь же подошёл к сотрудникам института и обменялся со всеми вполне себе приятельскими рукопожатиями.
