Но тут Жасмин отвлекли подошедшие к витрине посетители, и я занялся ватрушками. Попутно достал записную книжку и шариковую ручку-коротышку, внёс на страницу с буквой «К» номер с визитной карточки упыря.
Почему именно туда? Потому что капитан и потому что Кузнецов. Ещё и Константин. Опять же – «контора». Тут без вариантов.
В итоге озаглавил новый контакт «ККК», но и от карточки покуда избавляться не стал. Не сомнёшь такую и в мусорное ведро не выбросишь, а спичек нет. Надо купить и спалить.
К – значит конспирация.
Да, меня не вербовали и даже не склоняли к негласному сотрудничеству, но посторонним знать не стоило даже о самом факте общения с представителями контрразведки. И снова – «к», одно к одному!
Освободилась Жасмин, когда я уже расправился с ватрушками и допивал кофе.
– Какие планы на вечер? – поинтересовалась вдруг она.
– Как уже говорил, по вечерам я учусь, – сказал я с тяжёлым вздохом, но без особого сожаления, затем допил кофе и отодвинул от себя пустой стакан. – Весь сентябрь по минутам расписан, потом легче станет.
Взгляд продавщицы вдруг скользнул куда-то к входной двери, и лицо её разом сделалось дежурно-приветливым, искренности в улыбке не осталось ни на грош. Контраст оказался столь разителен, что я едва не обернулся раньше времени. Но сдержался и сделал это, лишь когда за спиной прозвучало:
– Жасмин, дорогая! Неужели это тот самый герой, который спас тебя от хулиганов?
Говорившим оказался синекожий джинн – усатый и со стянутыми в хвост чёрными волосами. Среднего роста, подтянутый, но не мускулистый. Радужки – будто две капли ртути. Когда б не цвет кожи и глаз – человек и человек. Рубаха с коротким рукавом навыпуск, варёные джинсы, кроссовки. Запястье охватил стальной браслет наручных часов. Всё – сплошь импортное и фирменное.
– Да прям спас! – проворчал я и пожал протянутую руку, хоть делать мне этого и не хотелось.
– Арам! – представился джинн.
– Гудвин, – назвался и я, не найдя причин промолчать.
Охватившее меня раздражение объяснялось отнюдь не внезапно вспыхнувшими чувствами к Жасмин и уж тем паче не проснувшимся вдруг орочьим шовинизмом, просто Арам определённо был спекулянтом и делягой, а я эту публику ещё в прошлой жизни на дух не переносил. Да и в нынешней любить барыг мне было не за что.
Ну в самом деле: тут зубы сделать не на что, а у этого прощелыги золотая печатка с прозрачным камушком на пальце, правое запястье увесистый браслет из жёлтого металла охватил, ещё и цепочка на шее. Как тут не позавидовать?
Я завидовать чужому благополучию не любил и вместо этого паскудненького чувства предпочитал испытывать чистую и правильную классовую ненависть.
Ладно-ладно! Ещё и бесит! Орочья натура тоже о себе знать давала.
– По работе здесь? – уточнил джинн.
Я покачал головой.
– Нет, с машиной проблемы случились, вот и освободился раньше обычного со смены, заскочил перекусить.
– Сюда? – как мне показалось, совершенно искренне ужаснулся джинн. Он даже руками от избытка чувств всплеснул. – Хах! Ну не сюда же! Здесь в пяти минутах чебуречная есть, там мой брат заведующим. Чебуреки – пальчики оближешь! За один талон два вот такенных, – Арам развёл ладони сантиметров на тридцать, – дают! А нет талонов, там и с сыром, и с рыбой готовят, и с птицей, и вообще с чем угодно. Совсем не то, что с бараниной, но тоже сытно и вкусно. Не как здесь…
И вновь на его лице прорезалось искреннее выражение – на сей раз брезгливости.
– Это где такая чебуречная? – поинтересовался я.
– Прямо напротив городского базара, – подсказал джинн и предложил: – Едем?
– Увы, – качнул я головой, на сей раз нисколько не кривя душой, – на учёбу пора. В другой раз загляну.
– Я подкину! – вызвался подвезти меня Арам. – Не возражай! Это самое меньшее, что я могу сделать за спасение моей ненаглядной Жасмин!
Отказываться мне и в голову не пришло – тут сразу понятно, что не отстанет.
Я взял брошенный на соседний стул белый халат, назвал адрес центра повышения квалификации и уточнил:
– Нормально?
– Да, поехали!
Арам послал Жасмин воздушный поцелуй и поспешил на выход. Я ограничился сдержанным кивком и двинулся следом, а на улице едва удержался от того, чтобы озадаченно не поскрести затылок, ведь прикатил сюда джинн на малолитражке, внешне напоминавшей внебрачное дитя горбатого «запорожца» и классического «жука».
Невзрачный, тесный, точно с немалым пробегом.
И сразу возник вопрос: это Арам такой умный, что прибедняется, не желая привлекать к своей персоне внимание отдела по борьбе с нетрудовыми доходами, или же он просто пускает пыль в глаза, а сам хоть и способен достать импортные шмотки и носит золотые побрякушки, но далеко не так преуспевает, как это старается показать?
– Внутри просторней, чем кажется снаружи! – с намёком на обиду заявил превратно истолковавший мою заминку джинн, и я счёл, что скорее уж истине соответствует второй вариант.
Это следовало иметь в виду, пусть даже я и не собирался принимать никаких предложений Арама вне зависимости от красноречия джинна и собственной потребности в денежных средствах. А что подвезти меня тот вызвался вовсе не просто так, сомневаться не приходилось.
Внутри автомобильчик и впрямь оказался чуть просторней, чем того можно было ожидать, но никакой роли в моём случае это не сыграло: едва уместился на переднем пассажирском сиденье.
– Ну и здоров же ты, Гудвин! – рассмеялся джинн.
– Не без этого, – признал я.
– Спортом занимаешься?
– Ага. Гребу.
– Гребёшь? – озадачился Арам. – А я почему-то думал, ты борец.
– Борьба и бокс – это для души, а не ради высоких спортивных достижений, – усмехнулся я и отметил, как заметно расслабился после этих слов мой напрягшийся было собеседник.
Неужто в бомбардиры вербовать станет? Нет, это не для меня.
– И сколько в скорой платят, если не секрет? – ожидаемо спросил джинн. – Ты ведь в скорой?
– Мало платят, – решил я для начала уйти от прямого ответа.
– Мало у всех разное! – хохотнул Арам и утопил педаль газа, заставляя зарычавший и затрясшийся автомобильчик ускориться и обогнать троллейбус.
Я усмехнулся и сказал:
– Восемьдесят рэ оклад.
– Да уж и вправду не разгуляешься! Подрабатываешь, поди?
– Приходится.
– А ещё подработка интересует?
Я покачал головой.
– У меня уже две, больше не вывезу.
Вроде бы выразился яснее некуда, но джинн и не подумал отстать.
– Да ты и будешь занят всего-то три вечера в неделю с восьми до двенадцати!
– У меня через день смена в восемь только заканчивается. И весь месяц курсы с девяти до десяти.
Арам кивнул и, удерживая руль одной рукой, достал пачку явно импортных сигарет. Протянул её мне, а после отказа закурил сам.
– Что до восьми – это не проблема. Просто станешь подходить попозже. А вот курсы – это да. Надолго они у тебя?
– До конца месяца.
– Хах! – пыхнул дымом Арам. – Тут осталось-то! Вот скажи, неужто три пятёрки в неделю за непыльную работёнку тебе лишними будут?
Я усмехнулся.
– Так за непыльную обычно шиш с маслом, а не пятёрка за вечер!
Джинн выкрутил руль, перестраиваясь в другой ряд, обозвал козлом водителя помешавшего ему грузовика и лишь после этого сказал:
– Мы дискотеки в ДК проводим, у нас спокойно обычно, но не помешает кто-то твоей комплекции за порядком присматривать.
Тут уж я рассмеялся.
– Не, пьяных за дверь выкидывать – это не по мне.
– А что так?
– Выкинуть – не проблема, но они ж друзей соберут и на улице встретят.
– Вот поэтому и не надо силу применять! – заявил Арам. – Поговорить, призвать к порядку, в самом крайнем случае – вывести воздухом подышать. У нас публика приличная собирается. Танцевать приходят, а не драться – понимаешь, да? И район спокойный: орков почти нет, и гномов не так много, а людям одного твоего вида хватит, чтобы образумиться!
«Складно лепит», – подумал я, прекрасно отдавая себе отчёт в том, что пьяному море по колено, а каждый второй уверен, что чем больше шкаф, тем громче он падает. И сам такой был, чего уж греха таить. Бывало и ронял шкафов, не без этого.
Ля! Да ко мне все местные любители помахать кулаками в очередь выстраиваться начнут!
Но сказал я о другом:
– Не! Дружинники, менты, общественники! Заметут, начальству напишут. А я на лимите. Не надо мне такого.
– Да что ты такое говоришь?! – возмутился Арам. – Мы от райисполкома работаем, у нас официально всё! Тебя вахтёром на полставки устроим, если хочешь!
– Что – даже алкоголем из-под прилавка не приторговываете?
– Говорю же, к нам орки почти не заглядывают, а ради двух-трёх забулдыг неприятности с законом поиметь – да какой в этом смысл?!
Я пожал плечами, насколько это получилось в тесноте салона.
– Ну хорошо если так. Но работа шибко нервная. Мальчики ж перед девочками хорохорятся, а тут – я! Громоотвод, ля.
– Пятёрки мало? – по-своему расценил мои слова джинн. – Так это на первое время, а дальше смотря как себя покажешь! Может, ты нам вообще не подойдёшь! Давай так: загляни как-нибудь вечерком и сам всё увидишь. До конца месяца будет время всё хорошо обдумать.
– А чего вообще вышибала понадобился?
Арам в ответ на неудобный вопрос скривился, но всё же отмалчиваться не стал:
– Да случаются время от времени инциденты. А менты о каждом выезде в райисполком сообщают – попадёт какому бюрократу шлея под хвост и прикроют лавочку. Опять же – наряд пока приедет, все десять раз разбежаться успевают, а мне за ложные вызовы отдуваться приходится. Надоело!
– Хорошо, – пообещал я с тяжёлым вздохом. – Загляну на огонёк, как время будет. Пятницу, субботу, воскресенье работаете, правильно понимаю?
– Так, – подтвердил джинн, а когда мы уже остановились перед центром повышения квалификации, продиктовал телефонный номер и сказал: – Звякни в кафетерий, предупреди Жанну или Жасмин, как соберёшься. ДК лёгкой промышленности на Яблочной тебе нужен.
– Найду, – сказал я и не без труда выбрался из тесного салона, гадая такой Арам продуманный, что решил держать связь через подружек, или просто у него нет домашнего телефона.
Остановился на втором варианте, а в записную книжку помимо номера кафетерия внёс ещё и регистрационный знак, цвет и марку автомобиля. Лишним не будет.
До начала занятий оставалась куча времени, и в иной ситуации я непременно бы отправился сбрасывать пар, избивая боксёрский мешок, но идти в зал в медицинской униформе не хотелось, пришлось подниматься в библиотеку. Так и проторчал там за шахматным учебником до девяти, и пусть мозги работали как надо, умственный труд успокоения отнюдь не принёс. На занятие я явился всё столь же заведённым и нервным.
А там – любопытные взгляды и шепотки, шепотки, шепотки. По аудитории вовсю гуляли слухи о сегодняшнем ЧП, преподавателю даже пришлось призвать слушателей к порядку, постучав ложечкой по горлышку стеклянного графина.
– Разрешите! – поднял я руку, а после встал и во всеуслышание заявил: – Наша машина попала в аварию, у шофёра сломаны рёбра, у врача сотрясение мозга, мы с фельдшером не пострадали. Всё остальное – досужие слухи. И бредни. Вот!
– В аварию они попали, ля! – фыркнул какой-то усатый коротышка. – Да упырь там трёх человек насмерть положил!
– Двух! Третьего этот бугай голыми руками порвал!
– Да не так всё было! Орк под яростью всех изувечил, а упырь просто добил, чтоб не мучились!
– Эй, Гудвин! А чего тебя в дурку на карантин не закрыли?
– Того и не закрыли, что не убивал никого! – огрызнулся я. – И вообще: идите вы все лесом со своими вопросами! Не помню ничего!
– Снова не помнишь? Тебя в бригаду брать опасно!
В общем, первая половина занятия прошла весело, а потом нас погнали в спортзал сдавать зачёт Роману, но тот, вопреки моим опасениям, не просто не стал цепляться, а ещё и отпустил со словами:
– На практические занятия ко мне можешь не приходить. Я тебе их уже зачёл.
– Чего это? – удивился я.
