– Нет, что у Эльки постоянный хахаль завёлся – это даже хорошо. Хоть женатики на эту фифу белобрысую заглядываться перестанут. Но режим нарушать не дам! После двадцати двух ноль-ноль никаких посторонних в комнатах! Под угрозой выселения!
Я скрестил на груди руки и покачал головой.
– Не пойдёт. Мне без жилплощади Эля, скажем так, в плане долгосрочных отношений не шибко интересна.
Тётка отставила метлу к стене и предложила простейшее на её взгляд решение проблемы:
– Расписывайтесь, и заселишься на законных основаниях.
– А это уже ей не интересно. Я ж лимита.
– Тогда страдай!
– Ля! – протянул я. – Давай уже сразу к делу перейдём! Я тут вообще сбоку припёка, если кому мозги канифолить, так это Эльке. А раз мы общаемся с глазу на глаз, а не в присутствии участкового, значит, есть ещё какие-то варианты, так?
Комендант подбоченилась.
– Умный, да? – хмыкнула она, но кота за хвост тянуть не стала и заявила: – Дворник нам нужен. А что сама тебя встретила, так надо ещё разобраться, подходишь или нет!
– Кто, если не я? – хмыкнул я. Нельзя сказать, будто мне захотелось взвалить на себя ещё одну подработку, но это предложение было точно не из тех, от которых имелась возможность отказаться. – Какой фронт работ, что с деньгами и со служебным жильём?
Тётка обвела рукой двор.
– Фронт работ для лба вроде тебя смешной. Тут и пенсионер в два счёта управится, просто на двадцать пять рублей в месяц никто не соглашается, а кому служебное жильё нужно, тоже мимо проходят. Нет его у нас.
Я поморщился. И денег кот наплакал, и морока какая-никакая добавится.
– Дворницкая же должна быть? – уточнил я на всякий случай.
– Дворницкая есть, как не быть, – подтвердила комендант. – Идём покажу!
Немного времени в запасе у меня ещё оставалось, так что проследовал за тёткой в дом, а там по короткой лестнице мы спустились к небольшой полуподвальной комнатушке-пеналу, сплошь заваленной инвентарём и всяческим хламом.
Чуть меньше двух метров в ширину, метра три с половиной в длину. А и нормально!
Оглядевшись, я решил, что если разгрести всё барахло, то на освободившееся место точно получится поставить раскладушку, и предложил:
– Ну так и пропишите меня здесь.
– Так тут жить невозможно!
– Так я тут жить и не буду.
– Нужна прописка, к Эле оформляйся!
Я покачал головой.
– Жениться на ней не собираюсь, а прописка нужна, чтобы на законных основаниях в общежитии ночевать. Нужен дворник – я согласен. Но с пропиской. А нет – Эль на свете много. Если хорошо поискать, то и с отдельной квартирой найти получится.
– Вот ты жук! – то ли возмутилась, то ли восхитилась комендант. – Ладно, договорюсь с паспортным столом. Но тогда выйдешь уже завтра!
– С первого октября выйду, – сказал я. – У меня как раз одна подработка закончится…
Но не тут-то было.
– Завтра! – отрезала тётка. – А то знаю я вас, кобелей! Месяц поматросишь девчонку и другую найдёшь, с отдельной квартирой! Либо вечером оформляться приходи, либо после десяти выметайся!
Я досадливо поморщился, но всё же кивнул.
– Приду оформляться. Вечером!
И поспешил в молочный магазин. Пришёл только за пару минут до первой машины, и выглянувшая на задворки заведующая глянула зло, но ничего говорить не стала. И даже две обычных пачки творога помимо рубля выделила, но как-то сразу не осталось сомнений, что доверия я не оправдал, и в самом ближайшем будущем мне подыщут замену. А не получится – обратно прежнего алкаша возьмут. Попала шлея под хвост, ага.
Вроде бы – наплевать, проживу и без этой подработки, но мне ещё ж кому-то талоны на мясо сдавать!
С Тони насчёт этого потолковать?
Пока переодевался в подсобке, меняя старые спортивные штаны и майку на больничную униформу, обдумал эту мысль и счёл её вполне достойной внимания. Ну а не поможет стиляга – тоже не беда. Во-первых, меня отсюда ещё не турнули, а во-вторых, только десятое число на календаре, талоны на октябрь самое раннее через две недели выдадут.
С рублём в кармане и двумя пачками творога я отправился в больницу, намереваясь переодеться, заодно и навестить своих приболевших коллег. Охранники на служебной проходной меня разве что заинтересованными взглядами смерили, а вот попасть в терапевтическое отделение оказалось не так-то и просто. Нет – проскользнул бы туда в своей больничной униформе без особого труда, но не имел ни малейшего представления о том, где искать Дарью, Жору и дядю Вову, поэтому оказался вынужден обратиться за помощью к медсёстрам. Ну а те воспользовались случаем и всю душу из меня вынули, горя желанием вызнать подробности вчерашнего происшествия. Насилу их любопытство удовлетворил. И уверен, проходи этот разговор с глазу на глаз, то кое-кто из собеседниц предоставил бы мне возможность удовлетворить не только его.
«Что-то ты становишься шибко популярным, – подумал, шагая через вестибюль. – До добра это не доведёт…»
Ну а как иначе? Тот, кто этих зеленокожих девчонок удовлетворяет, появлению конкурента в моём лице определённо не обрадуется. Доказывай потом, что ты из тех, кто великую эльфийскую культуру уважает.
Погрузившись в раздумья, я заметил вынырнувшего невесть откуда Льва, лишь когда тот меня окликнул:
– Гудвин!
Я остановился и обернулся, протянул лейтенанту руку.
– С Дарьей повидаться пришёл?
– Ага, – подтвердил эльф. – Только ни в какую не пускают. Передашь?
Он протянул мне цветастый полиэтиленовый пакет с апельсинами, плиткой шоколада и парой бутылок минералки, я машинально принял гостинцы, но сразу опомнился и предложил:
– Так давай провожу!
– А сможешь? – удивился Лев.
Я вернул пакет, а следом вручил и свой белый халат.
– На плечи накинь!
И пусть сам остался лишь в синих штанах и рубахе, для осуществления задуманного должно было хватить и этого. А вот Лев засомневался.
– Не погонят меня?
– Ой, да козырнёшь корочками! Первый раз, что ли?
– Использование служебного положения в личных целях…
– Ля-ля-ля! – отмахнулся я, даже слушать ничего не стал. – Идём! – А когда проскользнули на лестницу мимо разговорившейся с подружкой дежурной медсестры, спросил: – По Жоржу ничего нового не появилось?
– Работаем, – уклонился лейтенант от прямого ответа и в свою очередь полюбопытствовал: – Слышал, ты снова отличился? Если не секрет, как получилось, что тебя после двойного убийства на обычное для орков обследование не направили?
Вопрос мог оказаться с подвохом, но я спокойно пожал плечами.
– Меня и отправили.
– Да ну? – поразился лейтенант. – Слышал там всех без разбора на принудительное лечение оставляют. Одних только наблюдают, другим гипно-коррекцию проводят.
– Это злых отправляют, а я добрый. Я ж никого убивать не хотел, просто так получилось.
– Хотел – не хотел, значения не имеет, – упёрся лейтенант.
– Мозгоправам видней, – возразил я и достал из кармана заключение комиссии. – На, ознакомься, если интересно.
Лев вновь вручил мне пакет, развернул листок и прямо на ходу углубился в чтение.
– Не отставай! – потребовал я, вывернув с лестничной клетки в коридор, где находиться нам совершенно точно не полагалось.
Поместили Дарью, как мне удалось выяснить, в палату на одно койко-место, так что я без стука распахнул дверь и уверенно шагнул через порог.
– Я пришёл к тебе с…
Тёмная эльфийка взвизгнула и запустила в меня надкушенным яблоком. Я лишь в самый последний миг изловчился наклонить голову, и метательный снаряд калибра антоновки унёсся в коридор.
– Сдурела? – охнул я.
– Стучаться надо! – взвизгнула Дарья, подтягивая к шее больничное одеяло.
Я решил было, что застал эльфийку за сменой нижнего белья или ещё какими женскими процедурами, только ничего подобного. Когда при виде Льва она откинула одеяло в сторону, то оказалась облачена в длинную больничную сорочку.
– Тебе б валерьянки накапать, – буркнул я.
– Дроу на фоне сотрясения мозга становятся импульсивными и непредсказуемо агрессивными, – пояснил лейтенант, протягивая перехваченное яблоко. – Держи!
– Так ты специально меня первым запустил! – возмутился я.
– Ничего подобного! – пошёл Лев в отказ. – Я просто зачитался!
– Зачитался он! – Я положил яблоко на тумбочку, устроил рядом с ней пакет с гостинцами и забрал у эльфа медицинское заключение и белый халат. – Смотрю, Дарья, ты в порядке. Пойду лучше Жору проведаю.
Думал, эльфийка пристанет с расспросами, но вместо этого она обвила руками подступившего к ней лейтенанта.
– Иди-иди! – отпустил меня тот. – А то у дроу на фоне сотрясения мозга ещё и либидо повышается!
– Значит, хорошо, что я тебя встретил, – фыркнул я и достал из пакета бутылку минералки. – Жоре гостинец от вас передам.
Меня не услышали. Под звуки страстных поцелуев я покинул палату и посоветовал:
– Дверь стулом подоприте, а лучше табличку повесьте: «Внутри злая эльфийка!»
Воспользовалась эта парочка моим советом касательно стула или положилась на волю случая, я проверять не стал и отправился на поиски нашего шофёра, но лишь впустую сходил до его палаты. Как оказалось, Жора ночевать в больнице не пожелал и по знакомству договорился о переводе в дневной стационар. Сегодня он тут ещё не объявлялся, и я заподозрил, что не объявится вовсе, а ходить станет только на те осмотры, без которых не закрыть больничный лист, поэтому пошёл проверить упыря.
Дядю Вову из реанимации перевели в отдельную палату, и находилась та в блоке, где на входе вместо обычной медсестры дежурил интерн-эльф. Я сразу сообразил, что тут мне ничего не светит, но каким-то образом оказался в списке посетителей – всего-то и пришлось, что предъявить служебное удостоверение да продемонстрировать содержимое спортивной сумки.
– С продуктами нельзя! – заявил интерн. – И минералку тоже оставляй.
Я в итоге отдал ему всё и попросил:
– Задвинь под стол пока.
Палата у дяди Вовы размерами не превосходила Дашкину, но помимо радиоприёмника в ней обнаружились ещё и холодильник с телевизором. Первый, судя по приоткрытой дверце, не работал, а второй оказался небольшим и чёрно-белым, но у эльфийки не было и такого.
– Наше вам! – поздоровался я от порога. – Как живёте-можете?
Фельдшер оторвал взгляд от телевизора и признал:
– Смешно.
– В том-то весь смысл! – оскалился я. – Узнал тут, что от сотрясения мозга тёмные эльфы агрессивными становятся, а упыри как? На людей не кидаются, часом?
– Кидаются, – подтвердил дядя Вова. – Прямо в момент сотрясения и кидаются или сразу после оного. А вот с пищевым отравлением мы пластом лежим. – Он указал на телевизор. – Выключи.
Выглядел фельдшер и впрямь далеко не лучшим образом. Пусть особо бледней его физиономия и не сделалась, зато осунулась и похудела даже больше обычного, а ещё как-то непривычно чётко стала выделяться короткая щетина на голове. Но при этом в немощность фельдшера почему-то тоже нисколько не верилось. Вот ни на грош.
Я подошёл к телевизору и щёлкнул кнопкой. Чуть рябивший помехами экран мигнул и погас.
– Не заперли в дурку, значит? – усмехнулся упырь. – Везучий.
– Добрый! Пацифист практически, ля! – поправил я собеседника и сказал: – Жора домой свинтил, Дашку лейтенант пришёл проведать – тоже поговорить не вышло.
– На работу выходишь завтра? – уточнил дядя Вова.
– А куда деваться? Выхожу.
Упырь вздохнул.
– И как ты объяснишь, что после двойного убийства тебя под наблюдение не определили?
– Так я не убивал никого! – развёл я руками. – Какое ещё наблюдение?
– Так! – заинтересовался дядя Вова. – Излагай свою версию.
– В протоколе враньё сплошное, меня крайним назначили. С орками завсегда так. Мы ж по жизни ни в чём не виноватые!
