— В случае неудачи сумма останется неизменной, — наконец-то проговорила она, взвесив у себя все за и против.
— Это значит, вы согласны? — тихо-тихо спросил он, всё ещё боясь надеяться.
— Не спеши радоваться, горностай, за мои услуги будете всем королевством монеты собирать, — насмешливо проговорила она.
Финну было всё равно. Он был счастлив.
— Отправляемся немедленно!
— Тише, герой, — осадила его Шторм, посмеиваясь. — Будет свой корабль, там и покомандуешь. А пока свободен. Расписку тебе принесут чуть позже.
Её наглость кольнула его самолюбие, но радость от того, что получилось договориться, стерла неприятность. Финн тяжело поднялся и потянул свою ногу, что ещё не хотела толком слушаться, за собой.
***
Едва дверь за ним закрылась, Шторм стянула с головы платок, устало развалилась в кресле и закрыла глаза.
— Куда я лезу? — тихо пробормотала она. — Я сошла с ума…
Нет таких сумм, какие перекроют риск и возможные последствия. Так почему согласилась?
Я не буду выбирать сомнительное общее благо, жертвуя жизнями тех, кому в силах помочь здесь и сейчас. Каждый человек из Скайфена достоин защиты.
Если бы каждый так думал, возможно, мир бы стал чуточку лучше. Изабелла грустно усмехнулась, неожиданно вспоминая своего деда.
***
Капитанская каюта «Бездна» всегда была полна запахов, которые стойко ассоциировались у маленькой Изабеллы с дедом. Смесь дорогого ладана, медной окиси, крепчайшего табака и той сладости, какую источал трофейный ковер, на котором сидела девочка в её редкие, тайные встречи с родственником.
И пока её нежно любимый и самый отважный пират ворочал тяжелые, потрескавшиеся от морской воды карты, Изабелла расставляла на полу вырезанные из дерева кораблики. Когда нужные позиции были заняты, три пиратских судна погнали корабль торговца в западню. Девочка сопровождала это тихими, но яростными «бум-бум», и шепотом:
— На абордаж! За мной! Сдавайтесь! И клянусь, никто не пострадает! Нам не нужны ваши жизни, только товары! — Голос изменился на другой, более жалобный. — Нет! Вы ничего не получите! — Снова смена голоса. — Тогда умрите!
Изабелла замерла, уставившись на собственное поле боя, сжимая в руке кораблик торговца, который вдруг стало жалко. Она так и не решилась его «потопить».
— Не выйдет из тебя, Белла, пират, — раздался над ней голос деда, низкий и спокойный.
— Это потому что я девочка? — выпалила она, чувствуя, как предательские слезы щиплют глаза.
Он медленно подошел к ней, присел рядом.
— Смотри. Есть три корабля. Этот — везет товары. Этот — собирается эти товары забрать. Этому — все равно, он волен делать всё что угодно. Может забрать товары себе, а может защитить тех, кто их перевозит. — Он поднял на неё стальной взгляд и спросил: — Ты капитан какого судна?
Изабелла сразу же указала рукой на вольный корабль.
— И что ты будешь делать? — опять спросил пират.
— Помогу защитить товары, а они за это со мной поделятся.
— Хорошо. Защитила и прогнала злодеев. — Его огромная, в шрамах рука откинула пиратский кораблик. — А торговцы тебя обманули и ничего не дали. Что будешь делать?
— Это нечестно! — возмущенно воскликнула Изабелла. — Создатель покарает их!
Тишина в каюте стала очень густой. Изабелла вдруг испугалась, что ответила неправильно, но пират засмеялся. Хрипло, устало, как-то совсем нерадостно.
— Вот поэтому ты никогда не будешь пиратом. — Он посмотрел на неё, и в глазах мелькнуло сожаление. — Но это и хорошо. Иначе твоя вера в людей и справедливость тебя погубит. А меня погубит твой папа, если узнает, что мы с тобой говорим на такие темы. А его убьет твоя драгоценная матушка, если узнает, что ты вообще меня видела.
— Я ей не скажу! — испугалась Изабелла. — И папе тоже!
Пират усмехнулся, посылая единственной внучке теплый взгляд. Что-что, а маленькая неприятность их семьи тайны хранить умела.
— Деда, — позвала она. Он хмыкнул, давая понять, что слушает. — А как бы поступил ты на моем месте?
Он задумался всего на секунду и погладил рукой белый шрам на щеке.
— Сначала бы защитил, а потом потопил бы и его. Так все сокровища со всех кораблей достались бы мне.
— Но это же нечестно!
Он усмехнулся и тихо, сам себе сказал:
— Жизнь вообще крайне нечестная и несправедливая штука.
— Деда, — снова позвала она, — а ты научишь меня правильно? Ну, чтобы я не погубилась?
Он засмеялся с её слов, на сей раз весело. Глаза ответили задорным блеском.
— Это только если родителям не скажешь.
Изабелла клятвенно приложила руку к груди и подскочила:
— Что надо делать?
Ответом стал громкий смех.
***
Шторм хмыкнула, представляя, как бы её клял сейчас дед, будь он жив, за глупый эмоциональный порыв помочь незнакомцу. Ладно, дед, сейчас ей нужно будет объявить о своем решении Корту. Спорить он не будет, но думать — очень громко, даже если ни одного слова не сорвется с губ, и очень осуждающе — ему никто не запретит.
Капитан поднялась и, прихватив с собой платок, направилась на палубу.
— Ну, Финн Ниа Скайл, тебе жизни не хватит со мной рассчитаться. Хоть ты и правда заставь его на себе жениться. То-то потеха будет. Зато матушка гордилась бы своей доченькой. — Она перековеркала привычный поучительный мамин тон: — Изабелла де Линьер часть королевской семьи! Ах-ах! Вы слышали?! Правда, чудесно!
Шторм содрогнулась, представляя себя в браке, ещё и за таким напыщенным пижоном. Благо что выделяющаяся фигура Сильвана выветрила из головы все фантазии.
— Помоги мне, фортуна, — пробормотала она и окликнула: — Корт!
Глава 5
На ужин к капитану, куда пригласили спасенных аристократов Скайфенна, Финн пришел последним. Элрик Грейсток при виде своего принца вскочил с места и поспешил поклониться. Элис Харт, казначей посольства, высокий худой мужчина средних лет, тоже поднялся, правда, не так резво: полученные раны не позволяли ему выказать нужной прыти.
Капитан Шторм почтение к вошедшему встретила ухмылкой, а самого принца — насмешливо вскинутой бровью. Помимо капитана, за столом сидели Корт и уже хорошо известный Финну корабельный доктор, Мэтт Клейн.
К совместному ужину готовились с двух сторон. Доктор был опрятен и даже причесан, а квартирмейстер оставил своё тяжёлое кожаное пальто на вешалке у входа. На Корте сейчас была простая рубаха из неотбеленного грубого полотна, потемневшего от множества стирок и не одной попытки отстирать пятна, не все из которых были вином. Финн догадывался, что эта рубаха у великана могла считаться за парадную или за… демонстративную. Ведь она ещё более отчетливо выделяла гору мышц Корта — и где Шторм его нашла?
Грейсток и Харт, хоть и всегда выглядели так, как положено выглядеть высокопоставленным лицам, показались Финну ещё более помпезными. Это невольно вызывало у него иронию. Перед кем они щеголяют? Кого собирались поразить вкусом и достоинством? Пиратов? Или только их капитана? Даму в ней увидели?
Сам Финн утреннего наряда не сменил. Капитан тоже была одета обычно.
— Не стой в дверях, — сказала ему Шторм, до этого внимательно наблюдающая за его лицом, — море немного штормит. Упадешь ещё. Ударишься. Доку лечить придётся. Добавится сумма к уже выставленному счету.
Пальцы принца сжали рукоять трости. Он был уверен, что вспыхнувшей злости хватило бы, как топлива и опоры, чтобы самостоятельно, без поддержки, дойти до капитана и отлупить ту этой самой тростью.
Грейсток от такого явного пренебрежения к монаршей особе возмущенно приподнялся, собираясь высказаться, но, услышав шумный выдох Корта, больше похожий на рык зверя, опустился на место. Утонченное лицо секретаря густо покрылось пятнами.
— Полностью согласен с капитаном, — не замечая накалившейся обстановки, сказал Мэтт, — сегодня качает. Сам на ногах чуть устоял. А вам, Ваше Высочество, вообще поменьше бы ходить.
Финн не стал опускаться до открытой перепалки и посчитал, что самое лучшее с этими людьми — это отстранённость. Тем более что судно сменило курс и на полном ходу шло к Варрену.
— Добрый вечер, — учтиво поприветствовал он всех и прошел к месту, которое ему оставили. Напротив капитана, в торце стола. Со стороны Шторм, по бокам от неё, сидели её люди, а Харт и Грейсток сидели возле него.
Только когда принц сел, он заметил, что стол был сервирован согласно придворному этикету и что все участники трапезы были не просто обучены правилам этого этикета, но и весьма успешно ими пользовались. Даже Корт.
— Не отравлено, не бойся, — сказала Шторм, неправильно понимая его временное замешательство. — Твои щеглы уже попробовали, хотя должны были дождаться разрешения своего принца.
Грейсток от стыда и возмущения снова покрылся пятнами, а Харт лишь едва заметно скривился. Мука, какая застыла в его глазах, подсказывала, что его беспокоят боли и что до всего остального ему нет дела. Финн же взял в руки вилку и заставил себя расслабиться и быть невозмутимым. Временно. Всё это временно. Так он говорил себе.
На какое-то время каюта погрузилась в молчание, а потом Корт вдруг поднялся. Грэйсток сразу же втянул голову в плечи и непроизвольно поднял на него опасливый взгляд. Шторм заметила и громко засмеялась, а потом потянулась к аристократу через весь стол и накрыла его руку своей.
— Не бойся, сладкий, мамочка не даст тебя в обиду, — томно проговорила она. Большой палец капитана огладил нежную кожу мужчины, привыкшего только к перу и бумаге.
Секретарь вначале нервно сглотнул, а потом попал в капкан её больших внимательных глаз и замер, забывая даже дышать.
— Вы самая необычная женщина из всех, которых я знаю, — пролепетал он, внезапно вспоминая своё пробуждение в шлюпке и ощущения при виде спасительницы. В тот миг она казалась ему темным ангелом, вышедшим из тумана. Его взгляд сместился невольно на её губы, которые изогнулись в насмешке.
— Хочешь меня? — спросила она, чуть наклоняя голову и открыто изучая его реакцию.
Элрик кивнул и хотел уже накрыть её руку своей, как Шторм отстранилась и продолжила есть. На её лице появилось ничем не прикрытое выражение самодовольства.
Все происходящее заняло не дольше минуты, но Финн всё это время от изумления забывал дышать. В его жизни бывало разное, бывало и откровенно распутное, но чтобы вот такие речи посреди ужина в обществе приличных господ… Они же не в публичном доме сидят…
Он невольно посмотрел на остальных. Корт и Мэтт к поведению капитана отнеслись ровно, словно такое было в порядке вещей. И это подняло у него внутри волну возмущения. Нелестные эпитеты закрутились в голове и нашли отражение в пренебрежительном взгляде, каким он красноречиво наградил распутную девушку. Харт лишь хмыкнул и осуждающе посмотрел на юного коллегу. Тот тут же опомнился и, покраснев, перестал любоваться капитаном, уставился в свою тарелку.
Корт наконец сделал то, ради чего поднимался: налил всем рома, не спрашивая, будут они или нет. Мэтт потянулся к стакану, но Шторм перехватила и выпила его порцию, вернула уже пустой стакан.
— Капитан, я совсем немного, — жалобно протянул доктор. — Я же при работе никогда не пью, чуть горло промочу, и всё.
Но она не обратила на него внимание, повернулась к Корту и сердито произнесла:
— Память отшибло? Или драить палубы захотел?
— Виноват, — ответил квартирмейстер и сел на место.
Шторм подняла уже свой стакан и широко улыбнулась, словно только что не была зла на своего помощника. Она посмотрела на принца, который ещё не успел отойти от прошлой сцены со своим секретарем, но уже получил новую порцию удивления потому, как капитан выпила ром залпом, не морщась.
— За сотрудничество! — провозгласила она, ловя его взгляд и удерживая, провоцируя.
Она снова залпом выпила, так и не отводя глаз. Стакан зычно стукнулся об стол. Финн принципиально лишь пригубил и аккуратно поставил, стараясь не произвести ни одного звука. Шторм криво усмехнулась, прекрасно понимая его желание подчеркнуть их различия. Финн в ответ посмотрел на неё холодно и с легким чувством превосходства.
Капитан повела кистью. Корт снова налил ей ром, подлил и принцу. Финн брезгливо отодвинул стакан. Шторм взяла столовый нож, поставила на острие и зажала пальцем рукоять, а другой рукой стала показательно скучающе подталкивать лезвие, вызывая вращение столового прибора.
Обстановка в каюте сразу же изменилась. Напряжение повисло в воздухе. Грейсток и Харт настороженно переводили взгляд с капитана на принца и обратно, откровенно боясь молчаливого противостояния и возможных последствий. Корт недовольно хмурился. И лишь Мэтт плотоядно смотрел на стакан, где в свете лампы поблескивала желанная янтарная жидкость.
Неизвестно на сколько затянулось бы молчание, если бы Корт с выдохом не издал что-то наподобие:
— Аг-х-м-м…
Шторм бросила нож. Металлический дзынь смягчила сервировочная салфетка. В установившейся тишине капитан выпила и тяжело опустила стакан на стол. Финн к своей выпивке не притронулся.
Они замерли, не сводя глаз друг с друга. Её насмешливый, дерзкий взгляд и его — презрительный, на грани брезгливости. Потекли новые долгие секунды противостояния…
— Капитан…
— Ваше Высочество…
Голос Корта совпал с голосом Харта.
— Что?! — раздраженно выпалили Шторм и Финн, поворачиваясь к своим людям.
— Подлить ещё? — примирительно спросил Корт у своего капитана.
— Вам нужно поесть, — услужливо напомнил Харт своему принцу.
И снова это было одновременно.
Шторм налила себе сама, хоть и не хотела алкоголя, и выпила просто назло этому надменному пижону, который вызывал у неё стойкое желание проучить его. Она таких повидала. Типичный аристократ, который кроме своего титула ничего из себя не представляет, но который мнит себя венцом творения Создателя. Для таких, как он, женщина немногим лучше раба. Она должна отвечать установленным мужчинами нормам и строго придерживаться их. Без права на свободу слова и действий. Как же это злило! Выбросить бы его за борт! Если бы не нажива, то никогда бы не взяла на свой корабль подобный экземпляр мужского рода!
Финн показательно переставил стакан дальше и попросил другой, с водой, хоть выпить чего-то крепкого хотелось. Нет. Не выпить. А напиться. И не просто хотелось. А очень хотелось. Чтобы забыться. Чтобы хоть на несколько часов перестать прокручивать в голове весь тот ужас, который пережил. Чтобы не думать о том, что стало с Кейденом. И он непременно выпьет, но не на этом корабле, не в присутствии этой… пиратки. Никогда по доброй воле не сел бы за один стол с подобной личностью! Она даже ублажать его недостойна! И тут же скривился от собственных фантазий, вспыхнувших от последней мысли.
— Грейсток, — обратилась вдруг к секретарю капитан, — я давно не была в Скайфенне. Скажи, в порту Грейнира по-прежнему заправляет Сторван? Крикливый маленький коротышка с алчными глазенками и двойной пошлиной?
— Зовите меня Элрик, капитан Шторм, — с мягкой улыбкой проговорил мужчина. — Про двойную пошлину не слышал, как и про Сторвана. Я редко выезжаю из столицы. А в морское путешествие и вовсе отправился впервые. И то, как вы уже знаете, неудачно.
