Капитан так странно на него посмотрела, немного помолчала, а потом вышла. Душа Финна металась от слепой надежды на чудо до бездны отчаяния и горя. Он не сводил глаз с двери и ждал, когда та откроется. Понимал невозможность своего желания, но всё бы сейчас отдал, чтобы увидеть Кейдена, входящего в его каюту. Вернулась капитан одна, а в руках держала…
Финну не было так больно даже когда осколок пронзил его ногу, и не так больно, когда металл пробил ту же ногу второй раз, и не так больно… Никогда ему ещё не было так больно.
— Я нашла это в одной из кают привязанным к столу.
Финн протянул вперед дрожащие руки, не сводя глаз с часов.
— Он не мог оставить их… Он должен был быть рядом… — бормотал Финн, боясь моргать, иначе слезы потекут по щекам.
— Никого, подходящего под описание старика, рядом не заметила. — Она вложила часы ему в руку и направилась на выход, понимая, что принц сейчас не в том состоянии, чтобы хоть что-то обсуждать. У двери обернулась и сказала: — Позже я зайду с бумагами.
Финн открыл часы. Удивительно, но они показывали время, жили, в то время как… Из груди вырвался тихий возглас. Финн испуганно вздрогнул, не осознавая, что это был его голос, настолько чужим тот показался.
— Прости меня, — прошептал он, прижимая часы к груди. — Я должен был тогда попытаться… Я должен был… Я подвел… Я…
Он стал задыхаться от боли и собственной никчемности. Если бы он прислушался к своей интуиции и хоть что-нибудь предпринял, чтобы помешать Брану заключить этот союз, который обернулся смертями. Если бы он добрался до каюты Кейдена… Если бы не покинул корабль, а боролся до конца… Если бы погиб, защищая…
Финн медленно завалился на бок, продолжая сжимать в руке часы. По щекам текли слезы, но ни один всхлип не вырвался на волю. Он запечатывал свою боль внутри, специально оставляя раны на душе, наказывая себя за ошибки, которые стоили жизни одного из самых важных в его жизни людей.
***
Шторм быстрым шагом прошла до своей каюты и захлопнула за собой дверь. Дрожащие руки принца, полный надежды взгляд, который гаснет у неё на глазах, превращаясь в душевную пустоту, всколыхнул что-то затаенное в собственной душе. Перед глазами представала картина, где ей протягивают топор Корта и говорят, что больше от него ничего не осталось… Она бы не смогла, как этот горностай, сохранить выдержку и умирать внутри молча, цепляясь за достоинство.
— Капитан. — Он вошел без стука, помимо этого его беспокойство выдавал и голос. — Всё нормально?
Она выдавила из себя небрежную улыбку, поворачиваясь к нему. Сильван Корт. Они встретились пять лет назад. В то время она набирала себе команду на корабль. Прекрасно понимая, что никто не станет подчиняться женщине-капитану, даже если она намного превосходит в хитрости, в уме, в навыках мореплавания, даже если её дед был когда-то самым отчаянным пиратом Туманного моря и Россэйских плёс, — Изабелла решила проблему подчинения другим способом. Грубую силу, как основу авторитета, заменила благодарностью.
Она путешествовала по плантациям, посещала шахты, выискивала рабов, которые могли бы стать частью её команды, перекупала их, тем более что монеты никогда не были для неё проблемой. Дед был очень удачливым пиратом, а отец, воспользовавшись поддельными документами и выдавая себя за знатного господина, женился на знатной даме из Торрайса, тем самым завладев состоянием её семьи. Из двух возможных путей развития своей жизни Изабелла де Линьер выбрала собственный, останавливаясь где-то посередине: не дама из высшего общества и не пират. Неизменным осталось лишь материальное состояние.
На одной из не совсем законных шахт Россэйра она увидела Корта. Его сила впечатлила её, такой человек точно пригодился бы на службе. Убедившись, что этот раб — не отъявленный мерзавец и убийца, которого вместо смертной казни отправили на каторгу, выкупила его и подарила свободу. Как и всем остальным освобожденным людям, Шторм предложила выбор: они могут плавать под её началом или вернуться к обычной жизни. В любом случае обязательствами перед собой она никого не связывала. Большинство выбирали её своим капитаном.
Основная часть её команды — бывшие рабы — были в равном положении, но только с Сильваном сложились особые отношения. Суровый и замкнутый мужчина с первой минуты стал относиться к ней как к самому большому сокровищу. Любое небрежное слово, косой взгляд в её сторону жестоко карался. Вначале Шторм это коробило, но попытки как-то повлиять на Корта не возымели своего действия. Со временем, когда она поняла, что никакой интимной подоплеки его защита не носит, а ум и навыки у него не уступают её собственным, их отношения переросли из покровительственных в дружеские, постепенно формируясь в связь, без которой капитан Шторм уже не мыслила своей жизни.
— Капитан? — снова позвал её Корт, заметив странную задумчивость и пристальный взгляд.
Она тепло улыбнулась ему. Захотелось подойти и стиснуть его в объятиях. Дернуть за косичку и сказать, что он её самый лучший друг. Но такие сантименты он не понял бы. Да и объяснить свой приступ любви она внятно не смогла бы. Поэтому отвлекла его и себя насущными делами.
— Я собираюсь стрясти с горностая монет за спасение и доставку в Осари, поэтому о цели местонахождения в этих водах пусть наши помалкивают, если не хотят лишиться своего языка вместе со своей долей.
— Он подпишет расписку? — праздно уточнил Корт.
— Куда он денется, — усмехнулась Шторм. — Если не захочет за борт, подпишет.
— Но мы же не можем его выбросить в море. У нас контракт с герцогом. Мы должны были охранять эскадру Ниа Скайла и проследить за безопасным прибытием посольства.
— Но горностай же об этом не знает, — лукаво подмигнула Шторм.
— М-м-м, — протянул Корт, тем самым выражая крайнюю степень восхищения.
— Поставь охрану у каюты Его Высочества, для его же блага, — сказала она, вдруг вспоминая состояние, в каком оставила принца. Мало ли что у монаршей особы на уме, ещё от горя в море бросится. В принципе, она ничего не имеет против, но только после того, как получит всё, что ей и её команде причитается.
Корт кивнул и вышел.
Глава 4
Пресная вода на кораблях всегда была роскошью, и эту роскошь ему предоставили. Ноги ещё толком не хотели держать, но от помощи Финн решительно отказался. Его и так уже все видели в унизительном состоянии. Того, что было, достаточно.
Склонившись над чаном воды, Финн закончил обмывать тело и приступил к бритью. Никогда его щетина не была такой большой, грозясь стать полноценной бородой. Острие лезвия заскользило по лицу. Выверенное движение за движением. Финн смотрел на своё изнеможённое и всё ещё покрытое синяками и ссадинами лицо и знал, что ничего, как прежде, уже не будет.
Ему нужно будет научиться жить с увечьем, ведь шансы, что его нога будет полностью восстановлена, невелики. Ему нужно принять чувство вины и не дать этому разрушить то немногое, что осталось в душе. Ему нужен план: слепо плыть по течению больше не выйдет. Он за сотни километров от дома. Один. Мудрый старший брат не придет и не решит за него, не скажет, как нужно поступить. Не возьмет на себя ответственность за других людей. Вспомнились слова Кайла…
…Я никогда не хотел быть королем…
Финн тоже никогда не мыслил о престоле, а после случая с Мередит и ответственности, свалившейся на него в то время, стал восхищаться Браном ещё больше. Его силой духа. Его умом. Его искренним желанием добиться процветания Скайфенна мирным путем. Бран не просто король — он опора, ориентир. Финн так не умел и не хотел уметь.
Для глупцов, стремящихся на трон, власть — это потешить своё тщеславие, получить доступ к богатству страны, быть богом. Но на самом деле — это не спать по ночам, мучаясь от дум; это быть всегда виноватым вне зависимости от принятых решений; это быть под прицелом друзей, врагов, всей страны; это соответствовать во всем. Наверное, с годами становится всё равно. Наверное, со временем отгораживаешься от всех. Наверное… Но проверять он на себе не собирался.
Финн умыл лицо и стал одеваться. Вещи ему предоставили согласно его статусу. Он не удивился бы, даже если бы это была его собственная одежда, которую пиратам удалось забрать с места кораблекрушения. Пальцы, ещё не вернувшие прежнюю ловкость, справлялись с многочисленными пуговицами крайне медленно, но принца устраивало. Было в привычных действиях что-то умиротворяющее, возвращающее концентрацию уму.
Последним штрихом стали тщательно уложенные волосы. Бросив придирчивый взгляд в зеркало и убедившись, что его внешний вид уже не такой плачевный, каким был ещё час назад, Финн прихватил любезно предоставленную трость — и где пираты только её нашли? — и, тяжело опираясь на неё, вышел из каюты. Мужчина у двери, который охранял его — или сторожил, Финн так и не понял роли этого матроса, — окинул его недовольным взглядом.
— Мне нужно увидеть капитана. — Финн и не думал просить. Это был приказ.
То ли сочетание внешнего облика и твердости голоса, то ли пирату дали указания капризы высокопочтенного гостя исполнять, но его охранник согласно кивнул и пошел вперед, часто оборачиваясь и готовый в любой момент подхватить медленно идущего за собой спутника. Финна учтивость головореза раздражала, но внешне принц никак это не показывал.
— Ваше Высочество! — окликнул его знакомый голос.
Принц обернулся. Элрик Грейсток, его личный секретарь, выглядел так бодро, как будто ничего и не происходило, как будто он всё это время был в безопасности. Финн улыбнулся, испытывая тихую радость от встречи со своим человеком.
— Элрик? Как ты? Мне сказали, что Элис Харт тоже выжил!
— Более чем жив! И Харт тоже! — сияя, проговорил Грейсток и участливо предложил: — Вам помочь? — Финн переменился в лице, поэтому ответа секретарь решил не ждать и поспешил перевести тему: — Мне нужно обсудить с вами ряд деликатных проблем. Наедине. Скажите, когда будете готовы принять меня.
— Мне тоже нужно с вами поговорить. Подождите меня с Хартом в моей каюте. Я пообщаюсь с капитаном и вернусь.
Секретарь кивнул и немного замялся, явно желая что-то сказать, но опасаясь идущего впереди пирата. Финн ещё больше замедлился, увеличивая дистанцию с охранником — Грейсток уловку понял и торопливо зашептал:
— Сир, хочу предупредить вас. Будьте очень осторожны в словах и взглядах. Всё, что касается их капитана, крайне болезненно воспринимается. Особенно опасайтесь квартирмейстера. — Грейсток непроизвольно потер шею. Финн вопросительно на него посмотрел, и секретарь более угрюмо добавил: — Это великан с косичкой, вы его наверняка уже встречали.
— Они посмели тебя тронуть? Зная, кто ты?
Грейсток скривился и нехотя признался:
— Если бы капитан не увидела и вовремя не вмешалась, то меня бы уже доедали рыбы.
Их переговоры заметили, поэтому Финну пришлось отложить расспросы до более подходящего времени.
Перед тем как пропустить Финна к капитану, пират доложил о посетителе и, получив разрешение, отступил, оставаясь за дверью. Этот момент, как и многие другие, заставил его в очередной раз задуматься о ряде несоответствий с привычным образом пиратов.
Свирепых оборванцев и откровенных бандитов на вид было крайне мало. Возможно, перемещайся он более вольно по кораблю, заметил бы, но те, кто ему встречались, не походили под классическое описание пиратов.
Манеры. Команда была их не лишена. Четкая иерархия и несомненное уважение к… черт… женщине.
Сам корабль. Дорогой. Не раз побывавший в боях, это видно, но восстановленный должным образом, причем материалами не из-под сподручных средств, значит, в портах могут стоять долго. Убранство кают и качество еды. И то и другое не сильно отличалось от «Ксадора», а «Ксадор», между прочим, перевозил высокопоставленных лиц!
Флаг. У пиратов их нет. А «Серый призрак» сейчас плывет под белым с тремя черными горизонтальными полосами знаменем. Насколько он знал, кораблям, которые открыто занимаются грабежом, братством гавани запрещено ходить под флагом Независимой вольной гавани. Понятно, что, так или иначе, вся добыча пиратов оседает и перераспределяется на Варрене, но именно этот нюанс соблюдается. Значит, «Серый призрак» или не везет прямо сейчас награбленное, или не грабил вообще. Но что тогда он делал в этих водах? На обычных транспортировщиков команда тоже непохожа.
Оставив несостыковки для размышлений на потом, Финн зашел в каюту. Капитан Шторм сидела в кресле, забросив ноги на стол, и что-то читала.
— Присаживайся, — бросила она, не меняя своего положения и продолжая читать. — Минуточку.
Волну негодования пришлось запереть очень глубоко — иначе сотрудничества точно не выйдет. Но сказать этой… кхм-м-м… даме у него было много чего. Никогда ещё он не видел такого пренебрежения всеми возможными нормами. Вольное обращение. Вызывающая поза. Открытая алчность и отсутствие морали. Поэтому в том, что это всё же пираты, несмотря на все несоответствия, Финн не сомневался.
Чтобы быть как можно дальше от стола и сапог капитана, принц переставил стул, а затем сел и устремил на девушку прямой взгляд, надеясь, что она всё же поймет: так вести себя не следует. Его посыл она уловила, но продолжала читать. Точнее, делать вид, что читает. В этом Финн был уверен. И кривая ухмылка пиратки служила этому доказательством. Вряд ли в написанном было что-то, что могло вызвать такую реакцию капитана.
До этого момента он думал, что вывести его из себя способна была только Кейтлин и Кайл. О-о-о, как он ошибался. Да, жизнь умела преподнести сюрпризы.
Шторм небрежно бросила документ на стол и так же небрежно бросила в лицо принцу всего одно слово:
— Слушаю.
Вопреки позе и всему пренебрежительному облику капитана, Финн заметил, какой внимательный и цепкий у неё взгляд.
— Я знаю, что часть моих людей попали в плен, и догадываюсь об их дальнейшей судьбе. Работорговля в моей стране, а также Алгане, Торрайсе и ряде других цивилизованных стран не только неприменима, но и осуждается. Но, к сожалению, не все страны столь развиты или столь честны перед остальными. Живой товар там всё ещё в ходу. Где-то открыто, а где-то тайно.
Капитан скрестила руки на груди и нервно дернула ступней, но вовремя спохватилась и снова приняла безразличный вид, ожидая продолжения. Финн невольно приободрился, запуская в душу надежду, что его предложение может быть встречено положительно. Он продолжил:
— А теперь оставим догадки и пройдемся по фактам. Главный рынок невольников расположен на Варрене. Варрен связан с герцогством Осари. Скайфенн — будущие союзники Осари, а посольство, которое разгромили неизвестные пираты, — гости герцога. Продать в Варрене открыто лордов и офицеров Скайфенна — это заявить всему миру о причастности к нападению, обречь Независимую вольную гавань и связанное с ним герцогство Осари на последствия, которые непременно будут. Исходя из вышеперечисленного, возникают вопросы. Куда повезли пленных? Где будут держать, пока первая волна скандала и поиска не утихнет? Кому продадут в обход общеизвестного рынка?
Шторм опустила ноги и выпрямилась, а затем немного подалась вперед, словно это могло придать весомости последующим словам.
— Вот именно поэтому твои люди мертвы. Никто не станет так рисковать и подставляться ради горстки людей, даже если эти люди и физически сильные.
Это было логично, вот только Финн знал, что она врала. Он верил своей памяти. Гнев охватил его. Голос сорвался, стал сочиться ненавистью:
— Я видел, как их забирали! Тащили на борт! Волокли, как скот! Поэтому не смейте говорить мне, что они мертвы!
Капитан достала из-за пояса большой кривой нож и положила перед собой на стол, крепко сжимая рукоять. Это была ещё не угроза, но настойчивое напоминание, что держать себя в руках посетителю нужно.
Финн на мгновение прикрыл глаза, когда снова их открыл, был внешне спокоен и невозмутим.
— Это всё занимательно, но мы так и не подобрались к сути, — сказала Шторм, чуть наклоняя голову и рассматривая принца.
— Я собираюсь вернуть всех своих людей, — твердо сказал Финн. — И вы мне поможете.
— Даже если бы я знала, где сейчас пленные, то с чего ты взял, что я стала бы с этим связываться? Ты же понимаешь, что эта история дурно пахнет, никакие деньги потом не позволят отмыться.
— Я видел флаг Варрена. Значит, это и в ваших интересах тоже. — При виде открытой насмешки Шторм Финн привел другие аргументы, которые точно будут услышаны: — Вы не похожи на обычных пиратов. Обычные пираты не стали бы подбирать жертв кораблекрушения и точно не стали бы связываться с расписками и официальным контрактом по доставке. Для пиратов важна нажива, гарантированная. Бумаги, бюрократия — это уже совсем другой уровень. Поэтому рискну предположить, что вы — капер, а «Серый призрак» — каперское судно. Значит, цена у моей просьбы всё же есть. И я готов её заплатить.
— Заманчиво, — протянула она и снова расслабленно села в кресле, — но всё же откажусь. Я доставлю тебя в Осари. А там… по обстоятельствам уже решим.
— Пока мы плывем в Осари, они могут погибнуть, могут быть распроданы! Нужно действовать прямо сейчас! — вспылил Финн.
— У вас дипломатическая миссия, Финн Ниа Скайл, — неожиданно перешла на строгий и официальный тон Шторм, тоже теряя терпение. — Вот и выполните её! Жизнь нескольких людей, если они вообще ещё живы, не стоит сорванных договоренностей двух стран. И я не стану рисковать вашей жизнью.
Финн немного опешил: упоминание о долге из уст пиратки было самым странным, что вообще можно было услышать. Она, видимо, тоже поняла, что отошла от своего образа, и добавила:
— К тому же ты должен мне ещё за спасение. Вот, — она пододвинула ему бумаги, которые до этого читала, — ознакомься и подпиши.
Он не глядя поставил свою подпись и швырнул обратно. Шторм усмехнулась и иронично сказала:
— Даже не прочитал, что подписал. А вдруг это брачный контракт со мной?
Финн резко побледнел и дернулся за бумагой. Схватив, поспешно пробежался по строчкам. Девушка при виде этого заливисто захохотала, убрала нож на место и принялась утирать проступившие слезы, невольно размазывая подводку под глазами, а затем сдавленно проговорила, ещё давясь от смеха:
— Вот ты и выдал своё слабое место, горностай. Буду знать, чем тебя пугать.
Сумма за спасение была впечатляющей. Финн уже пожалел, что подписал не торгуясь. Но ещё большее впечатление оставила сама расписка, точнее, то, что ей предшествовало. Счет. Самый настоящий счет. Подробный, с описанием и расчетами затраченных сил и ресурсов на поиски, доставку на борт «Серого призрака», на лечение больных, на содержание их до Осари. Даже сумма за часы Кейдена значилась отдельной строчкой. Эта строчка и вернула его к первоначальной цели визита.
— Я заплачу вдвое больше этой суммы, если мы немедленно развернемся и отправимся вызволять пленных. — Шторм молчала, в прямом взгляде читался ответ. Финн смотрел в её глаза и приходил в отчаяние. Рука сама по себе легла на карман, где нашли свой приют часы Кейдена. — Пожалуйста, Шторм. Всё что угодно. Любая сумма.
Яркие глаза девушки замерли на его руке. Что там, она догадалась.
— Ты же понимаешь, что твой человек, тот, про кого ты спрашивал, вряд ли выжил, — тихо, с сочувствием сказала она правду, которую Финн тоже знал. — Стариков в плен не берут. В них нет надобности. Физическое здоровье не вытянет изнуряющего труда — никто не станет его покупать. Поэтому подумай ещё раз и ответь сам себе. Ты, действительно, готов рискнуть своей жизнью, своей дипломатической миссией, чтобы погнаться за призрачной надеждой?
Финну не у кого было спросить совета. Как решил бы Бран, он тоже не знал. Решить нужно было самому.
Добраться до Осари. Выполнить свою миссию. Вернуться в Скайфенн. И пусть Бран сам разбирается с пиратами: ищет виновных, распутывает заговоры. Он, Финн, поможет и поддержит, но не более.
Или…
— Я не тешу себя иллюзиями относительно судьбы моего друга, хотя и не буду врать: пока не увижу его тело, всегда буду надеяться на чудо. А насчет риска… Я не буду выбирать сомнительное общее благо, жертвуя жизнями тех, кому в силах помочь здесь и сейчас. Каждый человек из Скайфенна достоин защиты. Иначе что мы за государство такое, что бросило своих? Поэтому, капитан Шторм, моё предложение всё ещё в силе. Я заплачу вдвое больше за вашу помощь. А в случае отказа, буду материально благодарен, если вы укажете на тех, к кому я могу обратиться за подобной помощью.
Шторм молчала — Финн почти не дышал, моля Всевышнего о милости.
