Страница 6 из 10
- А я вообще русский, - сказал я негромко.
Лицо проповедника европейской толерантности исказилось, глаза расширились, он сделал шаг назад.
- Ну зачем сразу угрожать, коллежки? - промурлыкал он. - Нам воевать рука об руку.
«И эта перспектива меня совсем не радует» - мог бы добавить я, но по своему обыкновению промолчал.
***
На следующее утро вчерашний бред с пробежкой не повторился.
Шредингер проявил свои тиранские замашки только после завтрака, когда нас погнали на стрельбище — отрабатывать наступательно-штурмовые действия на взводном уровне. Миновало каких-то тридцать минут, а мы все оказались мокрыми от пота с ног до головы, перепачканными в песке, ну а командира возненавидели по-моему даже те, кто пришел в «Инферно» с ним.
- Для чего? Для чего все это? - вопросил Эрик, отдышавшись после очередного броска. - Чьи опорники мы будем тут штурмовать? Дрищей, что ли? Так непонятно, строят ли они их!
Через янтарное свечение силового поля мы могли видеть, что происходит на полигоне. Там все было тихо и благостно, полыхали разноцветные кубы, торчали черные колонны башен, там и сям виднелись неподвижные столбоходы.
Система безопасности потеряла угрозу в нашем лице и дезактивировала орудия, которые использовала. Безголовцы и вовсе пропали, скорее всего рассыпались на песчинки, но зато от внешней ограды на протяжении многих километров остались только рожки да ножки… хотя нужна ли она?
Патрули двигались туда-сюда по периметру части, как со стороны пустыни, так и полигона, но поскольку расстояния были куда меньше, ходили пешком.
- Ну быть мне дохлой селедкой, мы всякое штурмовали, - подал голос Нагахира. - Крепости из насекомьего дерьма, - он сморщился, - от вони глаза слезятся. Живые форты. Когда лезешь на стену, а из нее лапы вырастают и заграбастать тебя пытаются. Город чуть поменьше Токио, но в три жилых уровня, сначала верхний, потом средний, и дальше нижний.
Звучало это поинтереснее, чем служба охранника при забытом всеми богами складе. Поинтереснее, но и куда опаснее — в обычных условиях, когда наш «Инферно» был тихим, никому не нужным уголком.
Что там говорил Поль? Новая война на пороге, склад хотят захватить — несколько сил. Интересно, что это за силы и на кого в конечном итоге работает наша ЧВК, и кто ее собственник?
На Земле владельцы подобного бизнеса не любят публичности, наверняка так же дело обстоит и тут.
- Сопли подобрали! - не дал нам поболтать Шредингер. - Вперед, мокрожопики!
Надо отдать ему должное — он гонял одинаково и тех, кого хорошо знал, и новых для себя людей. Только Фернандо и остальные знали требования командира и были к нему привычны, а на нашу долю такие нагрузки — не по интенсивности, именно по типу — давненько не выпадали.
Это напоминало курс молодого бойца, который я проходил восемь лет назад в российской армии, и нас там тоже не жалели.
Комвзвода смилостивился только к полудню, заявив, что «против чахлых инвалидов с мушкетами нас уже можно выпустить». Мы едва добрели до казармы, и в столовую потянулась вереница не людей, а молчаливых теней, еле способных жевать и глотать.
Только ударивший прямо в нос запах солянки привел меня в чувство — настоящей, с пятью сортами мяса, кружками лимона, черными и зелеными глазками маслин и оливок, маринованными грибами и солеными огурцами.
- Это никак свинина? - спросил Хамид, разглядывая выловленный на ложку подозрительный кусочек.
- Ну что ты, это дрищ, - ответил Вася самым честным голосом. - Очень вкусно. Халяльно. Рекомендации лучших инопланетяноводов.
Я устал так, что не мог даже смеяться, сил хватило только на улыбку.
Добравшись до казармы после обеда, я с удивлением обнаружил, что по дороге мы потеряли Ингвара и Эрика — и это накануне тихого часа, когда есть шанс принять горизонтальное положение? Сыч что-то спросил у меня, я даже не понял что, поскольку голова коснулась подушки, и я отрубился.
И оказался в той аудитории, где защищал дипломный проект.
Точно так же таращился на меня профессор Польшак, деспот под стать Шредингеру, который гонял нас в библиотеку изучать дополнительную литературу и читал курсовики полностью… Так же безнадежно смотрел в окно мой руководитель Виктор Иванович, он знал, что я плаваю и вряд ли выгребу против течения.
Но я знал, что за дверями меня ждет Мила, и не как проигравшего, а как победителя. Тогда она еще была моей, и вряд ли вспоминала о Жабене, мы встречались каждый день, ходили в кино, и сердце мое сладко заходилось от радости, когда я просто видел ее улыбку.
Я открыл рот, но из него не вырвалось ни звука, словно мне пережали горло.
Польшак что-то спросил, но я не понял ни слова, зато увидел, как в углу, за спинами комиссии, поднялась черная фигура столбохода, задребезжали раскинутые крылья из металлической сетки.
«Ложитесь!» - хотелось закричать мне, чтобы я мог вскинуть автомат и дать очередь, никого не зацепив, и остановить железное чудовище.
- ...и теперь совсем другая жизнь, пацаны! - сказал кто-то прямо в ухо, меня закачало, понесло в сторону.
Я лежал на койке, лицом вниз, и башка была тяжелой, точно свинцовая болванка. Шершавый ком языка с трудом ворочался в пересохшем рту, и тело было вялым, точно медуза с похмелья.
- Ты о чем? - рокотнул Вася. - Договорился в дрочильню без очереди?
- Скажешь тоже! - в голосе Эрика прозвучала гордость. - Я договорился с Левоном. Доставка уже завтра.
Я с трудом перевернулся на спину, потер глаза.
Вася лежал на койке, финн сидел у него в ногах и едва не лопался от самодовольства. Казарма полнилась многоголосым похрапыванием, сопением и носовым посвистом, особо мощно выступал кто-то у дальнего окна, аж колыхались шторы; кровать Ингвара оставалась пустой, где-то он шлялся, а вот Хамид дрых без задних ног.
- Давай уж, рассказывай, - попросил Сыч, чье место было с другой стороны от меня. - Нехорошо скрывать важное от товарищей по оружию.
Эрик заулыбался, многозначительно поднял брови, но говорить не спешил — умел, подлец, издеваться над собеседниками, когда же подал голос, то выбрал драматический шепот:
- Без чего солдату вообще невозможно?
- Без оружия, - предположил Вася. - Без баб?
- Бери выше! - Эрик задрал нос, а поскольку он у него был кнопкой, то пришлось напрячься. - Скоро у нас будет самогонный аппарат и материал для перегонки. От заживем!
И он облизнулся так радостно, словно уже обонял запах первосортного первача.
- А где ты его поставишь? - Сыч скептически хмыкнул - Так, чтобы не нашли?
Финн принялся чесать в затылке, и я понял, что об этом «второстепенном» моменте он не подумал.
- Все на месте, - сказал зашедший в спальню Ингвар. - Иван, там тебя в штаб зовут. Комроты.
И остатки сонливости мгновенно слетели с меня.
Глава 5
Если у комбата имелся свой кабинет, пусть и небольшой, то трое командиров рот ютились в одной комнате. Нгуен сидел внутри в одиночестве, за самым дальним из трех выстроенных в ряд столов, и за его спиной возвышался огромный шкаф, где вполне можно было спрятать разобранный на части танк.
Негромко шумел кондиционер, два солнца пытались втиснуть щупальца-лучи в щели между шторами.
- Вольно, - сказал комроты в ответ на мое приветствие. - Присаживайся, боец Серов.
Я настороженно опустился на краешек стула.
Рядовому не положено вот так общаться с офицером через две головы, разве что в исключительных случаях, при вручении очень большой награды, как пример… но награждать меня не за что, да и занимаются подобными вещами в другой обстановке, торжественно, перед строем.
Значит что? Какая-то подлянка.
- Ты знаешь, откуда я родом? - спросил Нгуен, и его мощный голос породил в углах мягкое шепчущее эхо.
- Никак нет.
- Из Вьетнама. Мы всегда были союзниками, и когда вместе сражались против Штатов. И сейчас тоже, - мне показалось, или при слове «Штаты» в его глазах мелькнул огонек ненависти: ну и ничего удивительного, сколько там народу добрые американцы уничтожили. - Поэтому мы должны помогать друг другу, поддерживать. Согласен, боец Серов?
- Так точно.
Комроты уловил мою настороженность, поэтому замолчал, откинулся на спинку стула и несколько мгновений изучал меня.
- Ты умный человек, вовсе не тупой вояка, - начал он снова. - Отличаешься от других. Это хорошо. Такие люди нужны в нашей ЧВК.
Сначала вспомнил о давних связях его и моей родины, затем сдержанно и искренне похвалил меня. Короче говоря, сделал все, чтобы я размяк, оттаял, развесил уши, приготовил их для развешивания лапши.
Нгуену что-то от меня нужно.
- Мне не хватает сведений, - продолжил он. - То есть снизу, из подразделений. Обстановка такая, что предстоит действовать повзводно, а доверять Шредингеру я не могу. Он из второго штурмового корпуса, там все заслуженные и крутые, мы для него — никто. Отдельный охранный батальон — пшик, что поделать? Так что он изложил конечно в рапорте, что происходило вчера, но я не готов поверить, что сообщил все, да и на полигоне ваш комвзвода первый день, он просто не знает, куда смотреть, что тут реально, а что нет.
«Я знаю, что ли? Я тут одиннадцатый день!» - хотелось сказать мне.
Все стало понятно — Нгуену потребовался информатор, кто будет докладывать о настроениях среди бойцов, о всяких мелочах, деталях, которые обычно не проходят вверх по цепи команд. И он выбрал меня, решил, что молчаливый русский будет ему полезнее всего.
По спине у меня поползли гадливые мурашки.
- Ты будешь мне обо всем рассказывать, а я за тобой в ответ присмотрю, - комроты буравил меня внимательным, немигающим взглядом, в этот момент он напоминал ядовитую змею из джунглей, со своей родины; в тех краях я не бывал, но подобных гадов видел в Африке. - Сделаю так, чтобы у тебя появились шансы выжить. Ведь ты хочешь вернуться?
- Так точно.
- Ты хочешь добавить «но», по лицу вижу, - Нгуен улыбнулся и наклонился вперед. - Не стесняйся.
- Я простой солдат. Мое дело — стрелять, во что прикажут.
Он подождал, думая, что я добавлю еще что-то, и только потом заговорил, уже с ноткой раздражения:
- Да, я понимаю. Но мне именно это и нужно — взгляд обычного стрелка, не офицера. Все, что видишь и слышишь. Я сам решу, что важно, а что нет.
- Да и рассказывать я не умею, - я пожал плечами.
Нгуен вздохнул, снова откинулся на стуле и сцепил руки на животе:
- Ты можешь отказаться. Но тогда я не позволю тебе поговорить с домом… с бабушкой. Ведь ты хочешь с ней поговорить? Узнать как у нее дела?
- А это… возможно? - тут голос мой дрогнул.
Нгуен кивнул.
- В транспортной зоне есть средства связи, позволяющие звонить в любой угол Земли. Допуск к ним только для офицеров и тех, кто прослужил более полугода, но я могу добиться для тебя исключения.
Голова у меня закружилась — да, вот это искушение.
Из всей нормальной жизни, которая есть у обычного человека, у меня только бабушка, последняя родная душа во всей вселенной, и топчу песок на полигоне я большей частью именно ради нее — деньги нужны на лекарства, на сиделок, на визиты доктора и на прочее. Государство помогает конечно, но так себе.
- И еще если откажешься — я могу подставить тебя, сунуть под врага в первом же бою, - тон Нгуена не изменился, оставался таким же спокойным. - Чтобы тебя не убили, а ранили. Тяжело, чтобы ты вновь стал калекой. Ведь ты был им до прибытия к нам. Хочешь этого?
Слово «калека» прозвучало у меня в ушах тяжелым громом — нет, никогда больше! Сделаю что угодно, чтобы не ловить на себе полные отвращения и жалости взгляды, не корчиться от собственной неполноценности!
Но стучать на своих?
- Вижу, что ты задумался, - промурлыкал комроты. - Это хорошо. И еще о чем подумай. Нравится тебе наш самый главный? - и он качнул головой в сторону стенки, за которой прятался кабинет Збржчака. - Лентяй, алкаш, самодур, не способный контролировать себя. Хочешь воевать под началом такого? С охраной складов он еще справлялся, но сейчас…
Да, я видел подобное — нормальный, толковый офицер попадает в глухую заводь военной машины, где инициатива вязнет в бюрократии, не требуются ни смелость, ни ум, а только исполнение одних и тех же рутинных, унылых обязанностей. И человек ломается, деградирует, либо начинает квасить, либо превращается в тупой механизм, если не в вора.
А наш Нгуен оказывается честолюбив.
Копает под Збржчака, чтобы занять его место, и станет куда лучшим командиром, ну на первый взгляд. И если поляк ненавидит меня по национальным причинам, то вьетнамец наоборот, помнит о давнем союзе между СССР и Вьетнамом.
- Давай, расскажи о том, что было вчера. С самого момента выхода на разведку, - попросил, именно попросил, а не приказал комроты. - Все, что вспомнишь. Любые мелочи. Что поделать?
Ох, ненавижу долго вещать, но деваться похоже некуда.
- А что я скажу в казарме? Зачем вы меня вызывали? - я облизал пересохшие губы.
- Проверка данных из личного дела, - ответил Нгуен. - Тем более вот оно, в наличии, - он показал мне папку, которую я видел на столе комбата. - Давай, не тяни время. Начинай.
***
В учебном классе было невероятно душно, и для законченной атмосферы скуки не хватало только жужжащей под потолком мухи… но увы, мухи на этой планете не водились, по крайней мере в том ее регионе, где располагался полигон.
- Итак, бойцы, сейчас мы будем изучать особенности наступательной тактики малыми группами в условиях активного авиационного и ракетного воздействия противника, - сообщил Шредингер.
Очень полезная тема — да, дрищи предъявили нам ближнюю артиллерию и танки, но вот в наличии у них самолетов и РСЗО я сомневался.
- Слушайте меня внимательно! - судя по бодрому тону, комвзвода спать не хотел — единственный в классе.
Вася клевал носом, Сыч таращил осоловелые глаза, словно птица, давшая ему имя.
Новая фраза Шредингера утонула в вое сирены за окном — ого, неужели боевая тревога? Впору сказать «спасибо» дрищам, которые явились так вовремя… или это не они, а еще кто-то на нашу голову?
Топоча, мы рванули по коридору, а затем по лестнице вверх - снаряжаться.
Стрельба и взрывы доносились с севера, и это значило, что бежать придется далеко. Жужжа, поднимались в воздух дроны, взлетную точку для которых устроили за штабным корпусом, между санчастью и гаражом.
- Накося выкуси, - пропыхтел Вася на бегу, и я тут же понял, к чему эта фраза.
