И да, массой можно назвать лишь то, что располагается вблизи от поверхности. Как я уже говорил, чем глубже, тем корневище прочнее, плюс оно расширяется. Эдакий корнеплод, вроде свёклы получается. И там, внизу, даже стальной лопатой отрубить кусочек чёрной субстанции не получится. Она уподобляется крепчайшей древесине, а плотность такова, что в воде быстро тонет.
И уже в самом низу корневище резко закругляется, и от него отходит крохотный хвостик. Обычно он не толще запястья и не длиннее предплечья. На конце он выпускает множество нитевидных отростков, столь же невеликих, каждый из них обвивает кости и черепа, скопище которых на глубине в два-три метра есть под каждый малым нэллосом.
Под более крупными «корнеплодами» останков больше, но и копать приходится глубже. Максимум, на сколько я зарывался — почти восемь метров. Это оказался рекордный нэллос, ради интереса решил его исследовать. И несмотря на проделанную работу, до костей не добрался, края раскопа начали осыпаться и затягиваться насыщенным влагой грунтом. Укреплять их или расширять яму — долгая работа, а я на тот момент и без того слишком задержался в нехорошем тумане.
Нижней, основной по весу части нэллоса, применение отыскалось быстро. Пару недель на просушку, и однородный материал можно резать на бруски разной высоты, из которых затем выпиливаются заготовки, что отправляются на примитивные станки. Там они обтёсываются и получаются древки для стрел и болтов.
Древки выходят увесистые и при этом не уступающие самой качественной древесине. Такую в Мудавии днём с прожектором не найдёшь, а доставлять из других стран непросто. Поэтому моё открытие пришлось весьма кстати.
Мы как раз перевооружение затевали, и помимо прочего мне приходилось решать проблему долговечности рунно-артефактных боеприпасов. Качество сырья из нэллоса вполне устроило: оно и зачаровывалось прекрасно, и руны на него ложились без проблем. Также этот материал не страдал изъянами в виде сучков и неоднородностей, не поддавался гнили, не рассыхался и не набирал влагу. Зато прекрасно поддавался полировке и хорошо её держал, что положительно сказывалось на баллистических характеристиках стрел и болтов.
В процессе производства отходов получалось много, да и верхняя часть корневища на плотницкие цели не годилась. Но при этом мягкий материал горел лучше всего. Ясное дело, что выбрасывать с таким трудом добываемое сырьё не хотелось, вот я и пускал его на всяческие разрушительные эксперименты.
И да, насчёт труда я слегка слукавил. Некоторые воинские и магические навыки позволяли обнажать двухметровые корневища в считанные минуты. Ну а если где-то что-то мешало, в дело шёл Жнец. Далеко таскать тяжести тоже не приходилось, обрезанную часть нэллоса Скрытое вместилище определяло, как один обычный предмет, так что за единичную ходку вниз я вытаскивал больше десятка тонн уникального сырья.
Нет, так-то, оно не уникально. В любой низине этого добра больше чем грехов у Бяки с Гнусисом. Но вот кто туда лазит, в низины, кроме меня? До сих пор ни разу конкурентов не видел и следы их не встречал. Ни паченрави, ни городские мастера никогда ничего подобного в руках не держали. Заготовленные бруски они считали какой-то необычной древесиной. Я им так и объяснял, что это редкая пальма, растущая на самом далёком юге.
Вот потому и повесил на невзрачную с виду добычу ярлык уникальности.
Добавка измельчённых корневищ прибавляла мощности моим «адским смесям». Но я до сих пор не определился с оптимальным составом, продолжал эксперименты при любой возможности. Особенно нравилось устраивать их здесь, на краю гибельной низины.
Для начала я разбрасывал внизу куски мяса. На запах крови сбегались крысы и массово гибли от снарядов, что прилетали им на головы. За ужасающих грызунов и за нэллосов мне начислялись особые очки заслуг. Да, всего лишь жалкие единички, однако за несколько месяцев даже так набралось немало. Вдобавок звуками взрывов иногда интересовалась летающая нечисть. Сильные создания, за них полагалась повышенная награда.
Но я бы их изничтожал и бесплатно при любой возможности. Чем меньше здесь опасных тварей, тем меньше волнуюсь за своих людей. Например, тех самых, которые сейчас остались с Кими.
Она, конечно, девочка непростая, но сильно сомневаюсь, что справится, если налетит «эскадрилья», подобная той, с которой мне пришлось схлестнуться на арене Ормо. Нет, за спутницу я не волнуюсь, она-то выживет, но вот защитить всех моих людей вряд ли сможет.
А я в них много времени, сил и трофеев вложил. Нельзя терять их из-за каких-то дохлых тварей.
Вспоминая все эти моменты, уточнил у Паксуса:
— Говоришь, это был металл номер семьдесят девять?
— Ага. Я же сразу тебе сказал, что с ним надежды мало.
— Паксус, ты всегда так говоришь.
— Нет, не всегда. Хотя ладно, да, ты почти прав, иногда часто говорю. Но вот на этот раз я был точно уверен, что всё закончится твоим полётом. Очень плохой металл, с ним вечно что-то не так, золото гораздо надёжнее.
Я бы поспорил, но не хотел грузить приятеля лишней информацией. Ни в химии, ни в металлургии он не спец, к тому же даже будь иначе, ему неизвестно многое из того, что знаю я. В первой жизни немало всякого изучать пришлось, и не все те познания позабылись.
Как я выяснил эмпирическим путём, золото — прекрасная основа для стабилизации моих неказистых рунных последовательностей. Взрывчатка, что за пару минут довела чёрную кварту Меннай до печального состояния, именно за счёт драгоценного металла отработала так прекрасно.
Увы, металл этот очень уж драгоценный. С моими аппетитами для серьёзной войны его потребуются тонны и тонны, а я за несколько месяцев смог скупить всего-то килограмм под триста пятьдесят. Выгреб всё легкодоступное золото из Мудавии и Равы, потом напряг Решавата и своих дальних торговых агентов. Они расхватывали не только слитки, самородки и песок, а и рядовые изделия, из-за чего подскочили цены во всех окрестных государствах.
Ранее не интересуясь драгметаллами, я понятия не имел, что в этом мире золота так мало. К тому же сказывался высокий спрос: его охотно использовали не только ювелиры, а и артефакторы. Поэтому огромная масса сконцентрирована в фамильных драгоценностях и амулетах. Большую часть их мне не продадут, а если и продадут, никаких денег не хватит, ибо там собрано всё самое дорогое.
Я даже монеты таскал отовсюду. Причём зачастую тайком, ибо во многих странах переплавка валюты строжайше запрещалась. Золота в монетных сплавах обычно не так уж много, потому требовалась очистка, но сложности меня не останавливали.
Естественно, при таком дефиците не могла не зародиться мысль о поиске заменителя. Вот потому у Паксуса накопился целый список различных вариантов. Используя золото, серебро, медь, олово, свинец и железо, а также разные сплавы из них я экспериментировал снова и снова.
Увы, без особого успеха. Рунам подавай лишь золото. И чем оно чище, тем лучше. Если в сплаве его оказывалось меньше тридцати процентов, можно даже не пытаться. Все мои эксперименты со столь грязным металлом заканчивались одинаково неудачно.
Также следует учесть, что по каким-то неведомым причинам в этом мире у некоторых металлов имелись разновидности с особыми, часто удивительными свойствами. Но встречались они реже традиционного сырья, для экспериментов я брал лишь те из них, которые можно доставать в больших количествах.
И тоже безуспешно.
Руны требовали только золото.
Больше золота.
Так и подмывало устроить опыты с лунным металлом. Интуиция прямо-таки кричала, что это идеальный материал.
Вот только у меня его разве что на пару самых невеликих зарядов хватит, после чего придётся собирать всю почву на месте взрывов и пытаться выделить назад рассеянное сырьё.
Очень уж дорого оно обходится и самое печальное — в продаже встречается редко и лишь в мизерных количествах.
Как ни странно, из сырьевого тупика меня вывел Решават. Проныра заметил мою страсть к разнообразному металлолому и однажды притащил мешочек, заполненный отполированными зёрнами железа. Так мне показалось на первый взгляд. Торговец заявил, что это какой-то особый металл, добываемый где-то в жарких южных джунглях на золотых россыпях. И тамошние суеверные добытчики считают его проклятым.
Вот тут-то у меня в голове и щёлкнуло. Вспомнились жалобы старателей Пятиугольника. Работая на небогатых россыпях по некоторым ручьям, они, помимо золота, намывали крупинки какого-то «тяжеленного железа». Отделить их от жёлтого металла можно, но процесс не самый простой и требует дополнительных расходов. Народу, естественно, лишние деньги и время тратить не нравится, поэтому очень ругались, сталкиваясь с нежелательной примесью. И я, особо не интересуясь темой, не раз их высказывания слышал.
Вот и засело в памяти.
А сейчас, после «щелчка», вспомнилось и то, что земные золотодобытчики тоже местами страдали от схожей проблемы. В некоторых местах золото сопровождал металл, похожий на очень тяжёлую сталь. Он не плавился в самом жарком огне, не ржавел и обычными методами обогащения шлихов отделяться не желал. Применение ему не находили до тех пор, пока его высокую плотность не оценили фальшивомонетчики: измельчали и добавляли в свои сплавы, что, естественно, не одобрялось властями.
Это «плохое серебро» одно время так доставало испанцев, что те не поленились насчёт него указ выпустить, предписывая топить поганый песок в море.
Платина — вот что это было. Металл, почти забытый в Роке.
Изделия из неё в этом мире непопулярны, да и мастерили их лишь в древности, в небольших количествах. Такие вещицы иногда находят при раскопках. Сейчас с платиной даже артефакторы не любят связываться, хотя благодаря ПОРЯДКУ местные мастера способны создавать температуры, достаточные для плавки этого металла. Но в «природном виде» он сильно уступает не только золоту, а даже серебру, и при этом сложнее обрабатывался.
В общем, оно того не стоит.
Но я, как выходец из мира, где химия — уважаемая наука, знал то, чего не знали местные.
То, что испанцы и прочий средневековый люд называли платиной, на самом деле — шесть металлов, а не один. Их так и называют: металлы платиновой группы. Да, в большинстве случаев платина доминирует, но, насколько помню, в чистом виде она не встречается нигде. Сырьё так или иначе полагается разделять или очищать от примесей. Для алхимиков и артефакторов Рока это непростая задача, очень уж свойства у платиноидов своеобразные. Плюс они эти материалы забраковали давно, и не нашлось среди них любознательного, готового, подобно мне, устраивать множество экспериментов.
Закупив артефактные печи и запас сосудов с кислотами, я начал всячески химичить и вскоре получил несколько перспективных образчиков. С ними мощность взрывов повышалась, также на иной уровень выходила стабильность. При этом металла требовалось меньше, и цена его оказывалась совсем другая.
Собственно, я мусор бросовый покупал. Деньги с меня брали лишь из-за того, что ушлый паченрави своё не упустит. Да и кое-какая очистка на месте требовалась, грязный концентрат торговцам отдавать не принято.
Но до конца я эту тему не добил. Увы, платиновый песок, что поставлял Решават, не отличался однородностью. Где-то больше платины, где-то палладия, где-то иридия или ещё чего-нибудь. В том числе возможны примеси того, чего на Земле не существует. Я такие детали определять не научился, потому что, можно сказать, «методом тыка» экспериментировал.
Но даже так, не доведя опыты до идеального соотношения, добился многого. Вместо тех огромных бочек, что преломили хребет чёрной кварте, сейчас могу использовать бочонки. Да, это будут не самые маленькие бочонки, однако вполне подъёмные. И вместо килограммов дорогостоящего и редкого золота потребуются сотни грамм сплава из металлов платиновой группы. Они, конечно, тоже на каждом шагу не валяются, но ввиду отсутствия спроса и цена меньше, и найти проще.
По моим прикидкам (или наивным фантазиям), получив идеальный сплав и столь же идеальное соотношение компонентов смеси, я этот бочонок раз в пять уменьшу. Авиабомба весом в тонну в моём исполнении сможет скукожиться примерно до пятнадцати килограмм.
А если искусство обращения с рунами выведу на более высокий уровень, и пары килограмм будет достаточно. Столь перспективные пропорции откроют мне прямую дорогу к вожделенным аналогам тактического ядерного оружия. В таком деле ведь не требуются изотопы высокой степени очистки, недоступной с местными технологиями. Всё, что необходимо: платина без множества примесей, сосуд из металла или керамики, взрывчатая смесь, пробка из самой нижней части нэллоса. Тот самый «хвостик», нити из которого оплетают окаменевшие кости.
Никаких редкостей, всё доступно.
— Ладно Паксус, сворачиваемся.
— Мы что, уже уходим?
— Нет, блин, мы тут ещё пару недель загорать будем! Паксус, сам подумай, что нам делать, если пробки закончились? Конечно, уходим. Да и в любом случае засиделись мы здесь, нам не помешает в город заглянуть. Вдруг новости появились.
Глава 2 «Однобокие» маги Кроу
Глава 2
«Однобокие» маги Кроу
Ну кто бы мог подумать, что по Запретной пустыне можно запросто кататься вот так, вдвоём, почти столь же свободно, как по дорогам Равы. То есть, не трясясь от страха и не держа оружие наизготовку. И не только мы здесь вели себя так беспечно. Вон, сайгаков целое стадо собралось, и ведут себя неуважительно, даже не косятся в нашу сторону. Я уже не раз замечал участки, где они под корень траву уничтожили. Казалось бы, глупые животные, однако быстро поняли, что у нас под боком им мало что угрожает. Дай им время, расплодятся до неприличия и превратят окрестности в подобие мудавийской степи.
Но надо учитывать, что такая благодать здесь не повсеместна. Если посмотреть налево, можно разглядеть на горизонте макушки каменных столбов, за которыми начинается территория, куда лучше не соваться.
Там тебя мигом нашинкуют Лезвия.
А слева и чуть впереди просматриваются отроги оврага, в стенках которого гигантские шершни устраивают свои логова. Без прокачанных магических щитов умрёшь там быстро и мучительно.
Справа, сзади, да и впереди... В общем, тут почти везде, куда ни глянь, рано или поздно уткнёшься во что-то такое, что хочет тебя съесть или просто убить особо болезненным способом. Там и сям можно запросто нарваться на нечто смертоносное даже для самых крутых альф. Этот район я несколько месяцев отчищал от летающей нежити, привлекая её взрывами при нескончаемых экспериментах. На шум не раз появлялись твари наземные, из-за них мы однажды даже немалые потери понесли. И лишь сейчас, спустя полгода с лишним, выработали свод правил поведения, что позволяют сводить риски к минимуму. Также за это время тщательно изучили окрестности и стараемся не приближаться к опасным местам.
Поэтому наша беспечность работает только здесь и сейчас. Мы знаем безопасные тропы и также знаем, что сходить с них не следует.
Когда я путешествовал по этим чудесным краям впервые, о высокой скорости не могло быть и речи. Двигался строго под Взором Некроса, причём неспешно. При перезарядках навыка оставался на месте, опасаясь лишний шаг сделать без сканирования. Столь осторожный способ передвижения отнимал прорву времени, но зато позволял обеспечить максимально возможную безопасность. Всего-то пару раз нарвался.
Ну да, не будь Лезвий и той гибельной низины, я бы почти без риска мог добраться до границы пустыни.
Ну ладно, чуть приврал, тех огненных рейдеров тоже следует учитывать. Я, конечно, тогда поступил как последний растяпа, позволив мелкоте над собою вдоволь поиздеваться, но надо признать, что противники они неординарные. Да и с местностью, что лишает зрения, до этого сталкиваться не доводилось. Определить её коварные свойства Взор Некроса не помог.
Именно к владениям огненных карликов мы сейчас и направлялись. И если тогда, покинув Ормо, у меня на этот маршрут дни ушли, сейчас мы за три часа справились.
И у меня окт, и у Паксуса, и нам не приходится пережидать откаты Взора Некроса.
Хотя местами я его всё же применяю. Даже трижды проверенный путь в Запретной пустыне абсолютно безопасным считать нельзя.
Владения огненных рейдеров обширны и однообразны. Это узкие полоски выжженной земли, протягивающиеся минимум на несколько километров. Для учебно-промыслового лагеря удачно подвернулись руины, расположенные на безопасной площадке, что приютилась среди густого скопища таких полос. Паченрави подсказали, что когда-то их раскапывали искатели ценностей и обнаружили там спуск в подземный городской комплекс.
Мы этот спуск нашли и сумели расчистить, так что теперь могли проходить в Ормо под землёй по относительно безопасному маршруту. Эту возможность использовали нечасто, так как обосновались наверху, среди руин, но имели ввиду, что в случае чего есть куда спасаться.
Если не считать меня, Кими и Паксуса, в лагере сейчас пятьдесят девять человек. Это рекордная группа «промысловиков», все прежние уступали в численности.
Впрочем, тенденция однозначная: каждая последующая наша «экспедиция» многочисленнее предыдущей. В общей сложности уже две с половиной сотни дружинников поучаствовали. Причём хватало тех, кто успели по два-три раза сходить, а у отдельных рекордсменов и больше выходило.
Наш «промысел» прост, мы не богатства древние ищем, нам силу подавай. Здесь, на выгоревших пустошах, что широченными полосами пересекают пустыню во всех направлениях, можно обзавестись некоторыми стихийными параметрами. К сожалению, далеко не всеми, ведь злобные карлики исключительно на Огонь заточены. Но и этого достаточно, чтобы существенно поднять общий уровень дружины.
Да, Мера ПОРЯДКА у большинства бойцов только-только открыта, а у остальных уровень её не впечатляет. Редкие дружинники из первых составов дотягивают до показателей самых низовых альф. Но даже так шансы выбить нужный стихийный трофей далеко не нулевые. Тем более, здешние противники щедры на добычу, их не надо подолгу искать, да и количество радует. Так что за неделю-другую пребывания в лагере даже самые неудачливые ребята зачастую успевают собрать минимальный комплект.
Охота состояла в том, что кто-то (поначалу это была Кими) выманивал огненных рейдеров из их глубоких нор. Как только те показывались на поверхности, дружинники, выстроившись у границы между пустошью и степью, торопливо расстреливали карликов из луков. Учитывая то, что слепота бойцов не поражала, обычно хватало минуты, чтобы или всех нехороших коротышек перебить, или заставить немногих выживших спрятаться обратно под землю. После этого отряд переходил к следующей куче камней и повторял истребление.
Сейчас дружинникам приходилось удаляться от лагеря на полтора километра и больше. Все «поляны», что располагались ближе, опустошены, огненных рейдеров там почти не осталось. Редкие «недобитки» уже не покупаются на обычные методы выманивания. Ещё несколько таких экспедиций, и нам придётся задуматься о смене места. У меня есть пара точек на примете, но там надо хорошенько осмотреться, да и зачистка от нежити не помешает. Думаю, всё получится, и без богатых охотничьих угодий мы не останемся.
По пути я, кстати, у пустошей пару раз останавливался, устраивая охоту. Эти места отстоят далеко от лагеря, их осваивать не получится, так что хлеб у дружинников не отнимаю.
Универсальные средоточия стихий мне нужны всегда и в любых количествах, да и средоточия Огня тоже лишними не будут. Себя я ими здесь в любой момент обеспечу, ведь карлики раздают подарки щедро. Также можно менять их на трофеи иных стихий. Решават охотно оказывает такую услугу, благо эта добыча передающаяся.
Дисконт у него — четыре с половиной процента и не сомневаюсь, что большая часть этого дисконта к его потным лапам прилипает (если не весь). Но я не в обиде и не внакладе.
Одним Огнём сыт не будешь, а четыре с половиной процента — смехотворная плата. Он, правда, изначально хотел куда больше, но я неслыханно изумил его жабу возможными объёмами бизнеса, так что она резко снизила аппетиты.
В общем, огромное спасибо милым коротышкам, благодаря их доброте и щедрости я за прошедшие месяцы наконец избавился от острейшего дефицита средоточий и капитально подтянул ключевые магические навыки. Мог бы усилить их ещё существеннее, но проклятый Баланс не привечал торопливость.
Да и ладно, и так это куда больше, чем то, на что можно рассчитывать без доступа к Лабиринту.
И да, кстати, насчёт доступа. Я его, можно сказать, вернул.
Прекрасно помню, как долго Глас переваривал известие о том, что у Меннай стало меньше на одну чёрную кварту. Точнее, это был не вполне Глас, ведь того лишь влияние Брунгильды может заставить замолкнуть надолго. То есть в тот момент сам император если не в ступор впал, то очень и очень изумился. И даже уклончиво задавал вопросы, выдающие его недоверие и желание узнать подробности битвы трёх королей из других источников.
Но ковать железо надо пока оно горячо, и я, грамотно подготовившись к беседе, сразу навёл мосты к некоторым договорённостям. И при следующем разговоре очень удачно этими мостами воспользовался.
За разгром чёрной кварты император, наверное, готов был пожаловать и землю, и должность высокую и, наверное, ещё чего-нибудь. Во всей Раве не было сейчас человека, который мог похвастать таким свершением, неудивительно, что его так проняло.
И он очень удивился, когда вместо всех этих благ я по скромному попросил для Кроу доступ в Лабиринт.
Навсегда.
Лимит в сто посещений в месяц.
Изначально хотел пятьдесят затребовать, но потом подумал, что надо бы для торга простор оставить. А император вдруг взял, и согласился без торга.
Теперь ночами не сплю, все локти изгрыз, жалею, что не двести назвал.
По условию соглашения, я, мои шудры и вассалы Кроу теперь имеем право проводить в Лабиринт сто человек в месяц по предварительному согласованию. Или одного сто раз, или двадцать пять по четыре раза и так далее. То есть для нас сто раз откроют двери, и я сам решаю, кого и когда допускать.
Много это или мало? Для одного человека — чрезмерно много. Даже для троих слишком. А вот двадцать пять по четыре раза — уже нормально. Если за один заход проводить по несколько дней, можно успеть немало дел наворотить. Особенно если знаешь, где там и что.
Я знал, и опытом своим, естественно, для своих всегда готов поделиться.
Кланы первой сотни имперского рейтинга, как правило, тоже имеют доступ. Обычно это десять-двадцать открытий в месяц. В первой десятке цифра может доходить до пары сотен и даже больше. Точно сказать не могу, такой информацией не очень-то разбрасываются. Мне известно, что в давние времена у Кроу лимит временами поднимался именно до таких показателей, и так как Лабиринт с той поры не изменился, полагаю, на них можно и сейчас ориентироваться.
Итого, у Кроу теперь доступ, как у кланов из первой десятки. Да, до «исторического максимума» пока не добираем, но всё равно достижение внушительное.
