Что-то мелькает в его глазах — признание? Уважение? Или просто скука? Он отступает в сторону, широко распахивая дверь.
— Проходи. Тебя ждут в комнате номер семь. Вверх по лестнице, направо, в конце коридора.
Я киваю, не доверяя своему голосу, и переступаю порог.
Внутри клуба царит полумрак, пронизанный красноватым светом неоновых ламп. Музыка — если это вообще можно назвать музыкой — обрушивается на меня волной. Это не мелодия в привычном смысле. Это, скорее, хаотичный перелив звуков, диссонирующих нот, которые словно бы танцуют в воздухе в полном беспорядке. Я знаю музыку, я танцую под музыку всю жизнь, но это... Это что-то совсем другое. Это раздражает мой слух, заставляет нервничать еще больше.
На танцполе движутся люди. «Или это не люди?» — закрадывается в голову безумная мысль. Их лица размыты, словно я смотрю на них сквозь грязное стекло. Их тела извиваются в странном, неестественном ритме, не совпадающем с музыкой, которую я слышу. Или они танцуют под совсем другую музыку? Под музыку, которая слышна лишь им? Мне становится дурно от этого зрелища.
Я прижимаю руку к груди, стараясь успокоить дыхание, и начинаю пробираться сквозь толпу. Ноги, привыкшие к грациозным движениям, ощущаются тяжелыми, шаги неловкими. Я натыкаюсь на людей, извиняюсь, хотя они даже не замечают меня. Их внимание полностью поглощено этой странной музыкой, этим странным танцем.
Запах в клубе — смесь дыма, дешевого парфюма, пота, нечто металлическое витает в воздухе, навевая дурное предчувствие, ощущаясь почти как кровь, которую где-то пролили на полу во время драки. Я морщусь и ускоряю шаг. Лестница, ведущая наверх, узкая и крутая. Перила липкие. Предпочитаю не думать о том, от чего они таковы. Свет здесь еще более тусклый, и я почти наощупь пробираюсь на второй этаж. Коридор, как и обещал охранник, тянется передо мной вереницей одинаковых дверей. Здесь освещение уже лучше, но все равно недостаточное для отличного обзора. Лампочки кое-где мигают. Двери располагаются по обе стороны от меня, номера на них выцветшие и едва различимые.
Комната номер семь находится в конце коридора. Остановившись перед ней, собираюсь с духом. Я сжимаю дрожащие пальцы в кулаки, стараясь выглядеть хоть немного собранной. Стучу, хоть и понимаю, что внутри меня не ждет ничего хорошего. Но ради брата беру себя в руки.
— Входи, — раздается голос изнутри. Тот самый голос. Голос мистера Хаоса.
Я открываю дверь.
Комната погружена в полумрак. Единственный источник света — лампы с зелеными абажурами над столами, которые отбрасывают кривые тени на стены. Мебель дорогая, но мрачная: темное дерево, кожаные кресла, почти черные. На полу ковровое покрытие, а потолки низкие, темные, как и темно-зеленые стены большого помещения. На столах разложены карты, лежат стопки денег, стаканы с виски стоят на подносах, фишки разбросаны. Люди странные. Мужчины и женщины сидят вокруг столов для покера, играют, покуривая сигары, даже не смотрят в мою сторону, словно специально. Их лица я вижу лучше, чем лица танцоров внизу, но они все равно кажутся мне какими-то нереальными, словно персонажи из сна. Кажется, дым в этом клубе не совсем обычный, как и сигары в руках присутствующих, но это лишь моя догадка. Только ей и объясняю происходящее.
Мой взгляд сразу же находит Алекса, как только его выводят двое охранников из-за ширмы в дальнем углу зала. Моего брата садят на простой деревянный стул, а он безропотно слушается. Лицо бледное, почти зеленоватое при этом странном свете. Светлые кудри растрепались и падают на лоб. Синие глаза испуганные, красные от слез. Когда он видит меня, его мимика искажается еще больше. Смесь стыда, облегчения и отчаяния искривляют красивое лицо брата.
— Элис! — выдыхает он, пытаясь встать, но мужчина рядом кладет ему руку на плечо, удерживая на месте.
Я делаю шаг в комнату, и тут мой взгляд падает на человека, который сидит за покерным столом прямо в центре зала. Это мистер Хаос. Я сразу узнаю его по исходящей от мужчины ауре властности. Он молод — не более тридцати лет, может быть, даже моложе. Лет двадцать семь на вид, даже при этом ужасном освещении. Его волосы темные, короткие, почти черные, но челка длиннее и падает ровными рваными прядями на лоб и глаза. Лицо красивое, но холодное, словно вырезанное из камня. Ловлю себя на мысли, что его пухлые губы не подходят такому лицу, взгляду, острым чертам, делая его несколько мягче. Рот искривляет едва заметная ухмылка с острыми уголками, когда он смотрит на меня. Глаза — самое примечательное в нем. Они выведены темным как у рок-исполнителя, не умаляя его мужественности, но делая взгляд глубже, темнее. Еще опаснее... Серо-синие, почти неопределенного в этом свете цвета, в них горит какой-то странный огонь, когда он смотрит на меня. Я чувствую, что он видит не только мое тело, но и мою душу, мои мысли, страхи.
Неосознанно сминаю в руках юбку своего короткого светлого платья в розовый цветочек, и мужчина сразу замечает этот жест. Его веселит такая очевидная робость. Или, возможно, одежда? Он улыбается. Эта улыбка холодная, хищная, наверняка как улыбка акулы перед тем, как та кусает добычу. И хоть мужчина красив, в общем смысле этого слова, но есть в нем что-то отталкивающее. Это опасность. Он буквально источает угрозу.
— Элис Харрингтон, — говорит он, произнося мое имя настолько мурлычаще, будто шепчет важное заклинание. — Наконец-то мы встретились лично. Я рад видеть, что ты так быстро откликнулась на мой призыв.
Его голос гладкий, приятный, почти музыкальный. Но под этой лживой манящей низостью бархатистого тембра я слышу нечто еще — что-то древнее, опасное, нечеловеческое, как бы абсурдно эта мысль сейчас не звучала в моей голове.
— Отпустите моего брата — приказываю, стараясь говорить твердо, хотя внутри вся холодею от страха. — Что ты с ним сделал? Как мог войти в такое место несовершеннолетний?
— С ним? — переспрашивает мистер Хаос, кивая подбородком на Алекса, словно это забава. — Я ничего с ним не делал. А мои люди не няньки проверять каждого на совершеннолетие. Твой брат сам пришел в мой закрытый тайный клуб, сам сел за стол для покера, сам начал играть. И сам проиграл.
Он определенно делает акцент на последних словах, затем встает из кресла, медленно подходит ко мне. Каждый его шаг размеренный, грациозный, специально медлительный, как движения хищника. На незнакомце бордовая шелковая рубашка. Она небрежно расстегнута на широкой груди, рукава закатаны до локтей, обнажая руки. На сильной шее тату в виде неизвестных моему глазу символов, тянущихся по кругу. Черные кожаные брюки облегают узкие мужские бедра и заправлены в ботинки с тяжелой подошвой. Я все еще намеренно отмечаю каждую деталь его внешности, чтобы позже описать полиции, если что-то выйдет из-под контроля. Контроля, которого у меня и вовсе нет в данном положении.
— Он должен мне тридцать тысяч фунтов, — чеканит незнакомец. — Это немалая сумма. Для обычного человека — это целое состояние. Для твоего брата, похоже, просто забава. Он пришел и сказал, что достаточно взрослый, чтобы играть. Достаточно состоятелен. А после того, как проигрался, выяснилось, что я имею дело с семнадцатилетним подростком.
Я медленно закрываю глаза. Наверняка Алекс хотел для нас лучшей жизни. Нужда толкнула к отчаянным действиям. «Дурак» — глянула на брата, и тот прочел по этому взгляду мысль. Снова опустил глаза от стыда, понимая, что загнал нас обоих в еще худшее положение за один единственный вечер. А ведь все только начало налаживаться...
— Тридцать тысяч? — выдыхаю я. Это больше, чем я зарабатываю за год. Это больше, чем остаток наших сбережений. Это невозможно.
— Да, — подтверждает мистер Хаос, остановившись передо мной. Он гораздо выше, и я вынуждена немного запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в глаза, хоть и сама довольно высокая для девушки. — Но я человек справедливый. Готов предложить тебе сделку.
— Какую сделку? — спрашиваю настороженно, боясь услышать ответ. Я знаю, что люди, подобные этому мужчине, не предлагают справедливые сделки. Они предлагают сделки, которые выгодны только им.
Мистер Хаос улыбается еще шире.
— Твой брат может уйти отсюда свободным. Я не трону его. Но взамен ты останешься здесь. Со мной.
Комната начинает кружиться. Я чувствую, как кровь отливает от лица.
— Что? В каком смысле? — шепчу, едва дыша.
— Ты слышала меня, Элис, — говорит он спокойно. — Ты останешься здесь. Со мной. На столько, насколько потребуется.
— Нет, — отвечаю, отступая.
Уже рисую перед собой то, что задумал этот извращенец, как раз облизывая нижнюю губу под которой виднеется пирсинг. Серебряная сережка чуть блестит, как и самодовольные глаза мужчины, как и его язык, мелькнувший и сразу спрятавшийся во рту. Мельком отмечаю, что у мужчины есть серьги и в ушах: едва заметные в тусклом освещении серебряные колечки. Их я не считаю. Смотрю вновь в глаза мистера Хаоса. Он забавляется, пугая меня, а я продолжаю на всякий случай запоминать все мелкие отличительные черты его внешности. Он напоминает очень темного Джокера сошедшего прямиком с игральной карты, или Чеширского Кота.
— Нет, я не согласна. Я найду деньги. Я работаю, я... я...
— Ты официантка в дешевом кафе, — перебивает он, и его голос становится еще холоднее. — Тебе потребуется несколько лет, чтобы заработать тридцать тысяч. А может быть, и больше. Я не готов ждать.
Судорожно бросаю взгляд на Алекса. Мой брат выглядит так, словно вот-вот потеряет сознание. Его губы шевелятся в беззвучной попытке уберечь, отговорить соглашаться. Поздно.
У нас есть квартира, которую можно продать. Я помню, но это крайняя мера. Без жилья у меня заберут опеку над братом. А поэтому, даже не позволяю себе говорить о том, что могу достать такие деньги этим способом. Тем более, при этом человеке, который явно готов вытрясти с нас побольше.
— Или, — продолжает мистер Хаос, поправляя ворот рубашки, — ты можешь согласиться на мое предложение. Ты останешься здесь, будешь работать на меня, и через несколько месяцев долг будет погашен. Твой брат уйдет отсюда сейчас же и больше никогда не увидит меня.
— Работать? — переспрашиваю я. — Что ты имеешь в виду под словом «работать»?
Его улыбка становится еще шире, и я вижу ровные зубы... Нет — клыки. Белые, острые, почти как у хищника.
— Это зависит от тебя, Элис, — говорит он. — Ты танцовщица, не так ли? Твой брат рассказал. У нас было время обсудить его единственного спасителя. Можешь танцевать в моем клубе. Вип ложа содержит танцы определенного характера, но можно устроиться и гоу-гоу танцовщицей. Вариант как раз для тебя. Или...
Он делает паузу, позволяя мне вообразить, чем может быть это «или». Стать танцовщицей стриптиза уже не выглядит такой страшной перспективой на фоне этого.
— Или я могу найти для тебя другую работу, — заканчивает он. — Все зависит от того, насколько самоотверженно ты готова сотрудничать.
Я чувствую, как мой мир рушится. Несколько часов назад я была на вершине счастья — передо мной открывались двери в Америку, в большую карьеру и новую жизнь. А теперь я стою перед выбором: либо я остаюсь здесь, в этом клубе, с этим странным, пугающим человеком, либо соглашаюсь работать на него месяцами, либо оставляю Алекса в руках людей, которые, похоже, готовы сделать с ним что угодно. Я быстро понимаю — это не выбор. Это ловушка.
Я смотрю на мистера Хаоса, и в его глазах вижу что-то, что заставляет мою кровь замерзнуть. Это не просто жестокость. Это нечто древнее, более глубокое. Это что-то нечеловеческое.
— Согласна, — отвечаю тихо. — Я согласна на твое предложение остаться.
Мистер Хаос кивает, словно это было именно то, что он и ожидал услышать. А я не знаю даже, что именно меня ждет. Только подозреваю.
— Отлично, — говорит он. — Тогда добро пожаловать в мой клуб, Элис!
Глава3. Карты судьбы
Охрана тут же отпускает Алекса, когда соглашаюсь. Теперь он им ни к чему. Я буду платить за ошибки брата. Но Алекс не спешит уходить. Смотрит на меня растерянным, умоляющим взглядом.
— Иди домой и жди меня там. Достаточно с меня твоих выходок, — приказываю брату намеренно с некоторой злобой, чтобы оттолкнуть, не позволить ему задержаться здесь.
И Алекс быстро покупается на мою ложь. Кивает, опускает голову и спотыкаясь, идет к выходу. Я же с облегчением пропускаю сквозь губы тяжелый выдох. Мистер Хаос с широкой острой ухмылкой наблюдает за происходящим, за мной. В его взгляде я вижу впервые нечто человечное. Одобрение? Гордость? Уважение? Я же готовлюсь к худшему. Что он собирается взять с меня, если денег нет и вряд ли появятся в ближайшее время? Тело? Свободу? Или один из моих органов? Я уже верю во все, что угодно. По этому человеку видно, что он способен на все, что угодно.
— Итак, Элис, — говорит мистер Хаос, снова возвращаясь к своему прежнему месту, вальяжно садится, откидываясь в кресле, — давай обсудим условия. Тридцать тысяч фунтов — это много. Но я человек, как уже говорил, справедливый. И сперва дам тебе шанс отыграться.
Я окидываю самоуверенного мерзавца тяжелым взглядом. Сердце колотится в груди как пташка в клетке, но я стараюсь выглядеть спокойной. Он мог бы просто отпустить меня. Но жалость определенно не его конек. Все эти его игры в благородство лишь громкая бравада на пути к моей погибели.
— Какой шанс? — спрашиваю я, хотя уже понимаю, что будет дальше.
— Сыграй со мной в покер, — говорит мистер Хаос, улыбаясь той самой хищной улыбкой. — Если выиграешь, долг Алекса аннулирован. Вы оба уходите отсюда свободными.
Я медленно выдыхаю, не веря ушам. Пару раз непонимающе моргаю. Это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но у меня нет выбора. Я не могу заработать тридцать тысяч фунтов. Я не могу оставить Алекса одного. Неизвестно на что способен этот мужчина, насколько влиятелен и просто сумасшедший. А может быть... Может быть, мне повезет?
Нет. Не может быть. Но я должна попытаться.
— Я согласна, — говорю спокойно, утаивая козырь в рукаве.
Мистер Хаос кивает, и один из его людей приносит колоду карт. Новую, запечатанную. Охранник вскрывает её прямо передо мной, и я вижу, как карты распечатываются. Хорошо. По крайней мере, нет очевидного мухлежа. Пока.
— Правила простые, — объясняет мистер Хаос, пока его люди подходят и провожают меня к противоположному креслу за столом, усаживают. Сам же хозяин заведения, словно не замечая их цепких рук на мне, начинает тасовать карты с ловкостью фокусника. — Техасский холдем. Ты знаешь эту игру? — спрашивает хищник задумчиво, почти зевая. Ему явно скучно. Это то, что он словно бы проживал тысячу раз. "Скольких же людей ты вот так шантажировал?" - Лучше об этом не думать.
Я качаю головой, хотя это ложь. Отец научил меня играть в покер, когда мне было четырнадцать. Он говорил, что это игра логики и интуиции, что в ней нужно уметь читать людей, видеть их слабости. Я была хорошей ученицей. Мы играли по вечерам, когда мама еще была на работе, и отец учил меня не только правилам, но и стратегии, психологии игры. Немного, но и это станет сейчас спасением.
Самое главное, никто здесь об этом не знает. И я не собираюсь им рассказывать.
— Каждому игроку раздаются две закрытые карты, — продолжает мистер Хаос, раздавая нам по две карты. — Это твои карты. Никому их не показывай. Потом будут открыты пять общих карт на столе. Твоя задача — собрать лучшую комбинацию из семи карт: твоих двух и пяти общих.
Я беру свои карты и осторожно поднимаю уголок. Король пик и дама пик. Неплохое начало. Я кладу карты обратно, стараясь не выдать эмоций.
— Ставки? — спрашиваю я.
— Ставка — твоя свобода против моего великодушия, — говорит мистер Хаос, самодовольно ухмыляясь. Тут же ловлю себя на мысли, что хочется запустить что-то очень тяжелое в эту смазливую жестокую физиономию. — Если ты выиграешь, ты и твой брат уходите отсюда навсегда. Если проиграешь... ну, тогда ты остаёшься здесь. Со мной. На неопределённый срок.
Холод пробегает по моей спине. Но я уже согласилась. Отступать поздно.
Мистер Хаос открывает первые три карты на столе. Это называется флоп. Туз пик, десятка пик, девятка пик. Мой пульс ускоряется. У меня уже четыре карты одной масти. Если на следующей карте выпадет ещё одна пика, у меня будет флэш. А если выпадет король или дама пик... нет, это уже невозможно, у меня уже король и дама в руке. Но флэш — это уже сильная комбинация.
— Ставка, — говорит мистер Хаос, положив на стол стопку фишек. Вальяжно, просто насмехаясь. Мы уже оба знаем, чем именно является ставка.
Я делаю ставку, стараясь выглядеть нервной. На самом деле я нервничаю, но не из-за игры. Я нервничаю из-за того, что понимаю: этот человек опасен. Очень опасен. Он не отпустит меня вот так просто, даже, если выиграю.
— Ты знаешь, Элис, — говорит мистер Хаос, разваливаясь в кресле еще сильнее и, забрасывая ногу на ногу, беря сигару, которая лежала в пепельнице на столе и делает длинную затяжку, — я люблю смотреть на людей, когда они играют. Можно увидеть столько интересного. Их надежды, их страхи, их отчаяние. Ты, например, очень выразительная. — Выпускает дым сквозь губы и нос, смотрит необычайно серьезно.
Кладет сигару и берёт стакан с виски, делает глоток. Затем кивает на мой стакан, который стоит передо мной. Я не помню, когда его поставили. Наверное, когда я была в шоке от его предложения.
— Пей, — говорит он. — Это поможет тебе расслабиться.
Я беру стакан и послушно делаю маленький обманный глоток. Мою хитрость сразу замечают, но мистер Хаос лишь улыбается на это. Виски жжёт горло, но вкус... странный. Слегка сладковатый, с какой-то травяной ноткой. Я отодвигаю стакан, стараясь не показать своё беспокойство. Хорошо, что решила не пить этого пойла много.
— Четвёртая карта, — объявляет мистер Хаос, раздавая вновь.
Валет пик.
Я едва удерживаюсь, чтобы не вскрикнуть. У меня уже пять карт одной масти: король, дама, валет, десятка, туз пик. Это флэш-рояль. Лучшая комбинация в покере. Я уже выиграла!Но я не хочу показывать этого. Я должна выглядеть нервной, неуверенной. Я кусаю нижнюю губу и делаю небольшую ставку, словно не совсем уверена в своих картах.
— Интересно. — Прищуривает глаза мистер Хаос, наблюдая за мной. — Ты что-то скрываешь, Элис? Я вижу это в твоих глазах. Небольшой блеск надежды. Или это просто отчаяние?
Я не отвечаю. Я просто смотрю на него, стараясь выглядеть испуганной. И я почти не лукавлю, ведь на самом деле напугана, хоть и не из-за игры.
— Последняя карта, — говорит мистер Хаос, раздавая.
Король червей. Не пика, но это не имеет значения. У меня уже есть флэш-рояль пик. Это победа. Это моя свобода.
Мистер Хаос делает большую ставку. Я вижу, как его глаза мерцают в полумраке, словно в них горит какой-то странный огонь. Он улыбается, и я вижу его зубы — они кажутся острее, чем раньше. Но это, наверное, просто игра света. Мотаю чуть головой, пытаясь стряхнуть возможную галлюцинацию. Снова сомневаюсь в своем психическом состоянии, но быстро подбадриваю себя: «Скоро все закончится. Это все скоро закончится.»
Мистер Хаос смотрит на меня вопросительно, кажется, я снова случайно высказала свою мысль вслух, как это часто со мной бывало. «Черт Держись, Элис. Ты безумная девчонка, но должна попридержать свое безумие. Хотя бы до выигрыша.»
— Ставлю всё, — говорю я, толкая все свои фишки на стол с кривой усмешкой. Игры с фишками — фарс. Он знает это.
Мистер Хаос смотрит на меня долгое время. Потом тоже толкает все свои фишки на стол.
— Открывай, — почти приказывает он.
Я медленно переворачиваю свои карты. Король пик и дама пик. Вместе с картами на столе это дает мне флэш-рояль пик: туз, король, дама, валет, десятка пик. Я чувствую облегчение, которое захлёстывает волной. Я выиграла. Я выиграла! Алекс свободен. Мы оба свободны!
Но потом мистер Хаос начинает смеяться. Это не обычный смех. Это смех, который звучит как разбивающееся стекло, треск надежд или крик птицы, которую режут живьём. Это смех, который заполняет весь зал и заставляет других игроков замолчать и посмотреть на нас. Я смотрю на него в замешательстве. Что смешного? Я выиграла. Это факт. Карты не лгут. Мистер Хаос смотрит, всё ещё смеясь. Потом он медленно переворачивает свои карты.
Туз пик, король пик, дама пик, валет пик, десятка пик. Флэш-рояль пик!
Те же карты. Я смотрю на свои карты, потом на его , потом на те, что лежат на столе. Это невозможно. Это просто невозможно! В одной колоде не может быть двух одинаковых карт! Я быстро поднимаю свои карты и смотрю на них ещё раз. Дама червей, валет треф... Смотреть больше нет сил. Мои карты изменились.Холод пробегает по спине. Это не просто холод — это ледяной страх, который парализует. Я смотрю на свой стакан с виски. На мои карты. На мистера Хаоса. Это не просто мухлёж. Это что-то другое. Что-то невозможное...
Мистер Хаос встаёт и медленно подходит ко мне. Его движения неспешны, почти ленивы. Глаза мерцают в полумраке, и я вижу, что они светятся. Светятся, как глаза животного в темноте. Его улыбка становится шире, и я вижу его зубы — они действительно острые. Очень острые. Почти как его клыки. Я резко встаю со своего места, опрокидывая стул, понимая, что должна бежать. Обязана выбраться отсюда. Что-то не так. Что-то очень, очень не так!
Начинаю бежать к двери, но один из гостей — высокий мужчина в костюме, который выглядит как король из колоды карт — подставляет мне подножку. Я падаю. Взгляд скользит по полу, и я вижу... я вижу... Отшатываюсь в ужасе. Гости больше не выглядят как люди. У них острые уши, торчащие из-под волос. У них когти вместо ногтей, длинные и изогнутые, как у хищников. И хвосты, которые извиваются позади них, как живые. Они действительно настоящие!. Их зубы — это не зубы, это клыки, острые и многочисленные, как у акул. А кожа имеет странный оттенок, почти как масть карт: красная, чёрная, белая. Их одежда выглядит как костюмы из колоды карт: король, королева, валет, десятка. Они смеются. Они смеются надо мной, глядя как лежу на полу, парализованная страхом.
Мистер Хаос подходит ко мне, его шаги звучат словно глухой цокот когтей ударяющихся о пол. Чувствую, как его рука хватает меня за ногу. Она холодная, и я чувствую когти, что впиваются в кожу.
— Нет! — кричу, пытаясь вырваться, цепляюсь за ковровое покрытие на полу. Но все без толку. — Отпустите меня! Помогите!
Но никто не приходит на помощь. Никто не спасает меня.
Мистер Хаос тащит меня по полу за ногу, юбка платья задирается, и он бросает короткий взгляд на мои бедра с пренебрежительной улыбкой. Его забавляет такая ярая попытка найти спасение в этом месте, у этих людей. Не у людей вовсе...
