Товарищи женщины!
Константин Денисов
Магопокалипсис #14
Четырнадцатый том цикла "Магопокалипсис".
«Внимание! Если вы обнаружили у себя магические способности – немедленно пройдите регистрацию на Госуслугах!»
Именно такие сообщения стали приходить людям на телефон, когда в нашем привычном мире появилась магия. Новые силы и возможности почувствовали на себе около восьмидесяти процентов жителей Земли. Мир погрузился в хаос. Выжившие люди оказались вынуждены переживать последствия магического апокалипсиса – «магопокалипсиса», как его стали называть.
Константин Денисов
Товарищи женщины!
1. Ярость
Не знаю, как эти ребята были настроены по отношению ко мне на самом деле.
Возможно, хотели сыграть в хороших, узнать как можно больше о том, кто я, откуда иду и ещё что-нибудь интересное, а потом убить и ограбить. Такое случается сплошь и рядом. А вдруг бы получилось выяснить что-то интересное о местах, где можно чем-нибудь поживиться?
Но с другой стороны, могли и в самом деле проявить гостеприимство, посчитав за условно «своего». Ну, типа, нормальный парень, ходит один, не боится подходить к организованной группе и это уже само по себе заслуживает уважения.
Это всё было неважно. То, как они хотели поступить со мной, не имело абсолютно никакого значения. Они уже подписали себе приговор, поступив плохо с Ритой.
Я не ожидал, что мой поиск будет таким коротким и так быстро и, что самое главное, плохо завершится. Язык не поворачивался назвать такое стечение обстоятельств везением.
Может быть, я был бы больше рад, если бы мне не повезло. Продолжая пребывать в счастливом неведении, мог бы сохранить надежду на благоприятный исход.
Хотя мир сейчас такой, что в нём конец, это может быть ещё не конец! Вот только у этих ребят второго шанса не будет.
Я увидел протянутую ко мне руку и сделал совсем лёгкий жест. Пальцы посыпались на землю. Ещё один жест и туда же полетела кисть. Ещё пара взмахов и я добрался до локтя. Потом человек начал падать и шинковать его дальше я уже не мог.
Впрочем, не только в этом дело. Ситуация вообще изменилась. Я её изменил.
Всё происходило очень быстро, за считаные мгновения, но для меня время растянулось… и я был уверен, что это совсем не субъективность восприятия и уж тем более не фигура речи. Всё вокруг происходило в замедленном темпе, лишь я сохранял былую подвижность и скорость реакции. Хотя… возможно мне это всё же просто казалось…
Я не стал забирать у них ману. Это было бы слишком просто и могло деморализовать их. Я хотел, чтобы они потерпели поражение, будучи в полной силе. А может быть, я просто словил какую-то бациллу саморазрушения и теперь шёл по грани, рискуя погибнуть. Но поступить по-другому почему-то не мог.
К тому же я не хотел убивать их быстро. Мне нужно было растянуть этот процесс на максимальное время, чтобы они до краёв вкусили боли и отчаяния. Пускай сожрут ту пилюлю, которую скармливали своим жертвам. А в том, что Рита была не единственная, я ничуть не сомневался.
Страх, боль и отчаяние, вот что я хотел им дать.
Хотя, честно говоря, в тот момент я об этом совершенно не думал. К таким выводам я пришёл позже, обдумывая произошедшее.
Но что было очевидно сразу, так это сидящая во мне клокочущая ярость. Она была не яркой вспышкой, заставляющей мстить быстро и решительно. Она бурлила и кипела где-то внутри меня, как вязкая и густая лава. И эта консистенция ярости заставляла меня действовать довольно медленно и планомерно.
Увидев нацеленный на меня автомат, я просто снёс его владельца мощной струёй плазмы, превратив мгновенно в уголёк и наполнив воздух запахом горелого мяса. Но это было исключение. В основном я убивал их медленно. Отрубал кому-нибудь кусочек тела и переходил к следующему, оставив искалеченного истекать кровью, пока до него снова не дойдёт очередь.
Из отрубленных конечностей хлестала кровь, люди метались по стоянке из стороны в сторону, в панике от происходящего.
Конечно, всё было не так просто, и автомат у них был не один. Мне пришлось применять плазменные удары несколько раз.
Маги у них тоже были, причём некоторые с вполне мощными и необычными способностями. Похоже, что многие успели восстановить свои способности, или не успели их заново обнулить. Хлебнули бы чайку, возможно, снова не смогли бы магию использовать. Но до чая дело так и не дошло.
В меня летело что-то вроде игл, и даже в какой-то момент показалось, что они стальные, и я проиграл эту схватку. Но нет, это была магия чистой воды, и преодолеть мою защиту эти «снаряды» не смогли.
Про ледяные стрелы и плазменные шары можно и не говорить, на такое я просто не обращал внимания. Несколько раз меня пытались опутать какими-то липкими нитями вроде паутины, но тоже ничего не вышло, моя защита справилась. Но зато я нашёл того, кто это делал, и порубил его на куски сразу, чтобы не раздражал своими попытками меня спеленать.
Не было только огня, наверное, в самом деле тот, кто у них обладает такими способностями, сейчас был без магии.
Крики, уговоры, мольбы – этого тоже было предостаточно, но я не слушал. Меня не волновало, что они могут сказать. Я знал уже достаточно, чтобы вынести приговор, и теперь просто приводил его в исполнение.
Наконец, в живых осталось не больше половины, и те были в основном покалечены мной. Я подошёл к рыжебородому, у которого была отрублена левая нога. Он сейчас пытался перетянуть культю ремнём, чтобы остановить потерю крови.
– Зачем, зачем ты это делаешь? – стиснув зубы, с трудом произнёс он, затягивая ремень на обрубке.
– Ты, наверное, и сам не раз слышал такой вопрос, – сказал я, – интересно, что же ты отвечал в таких случаях? Скажи, может быть и сюда этот ответ подойдёт?
– Больной ублюдок! – процедил рыжебородый.
– Это тебе говорили? Что ж, охотно верю, – сказал я.
– Ты больной ублюдок, – сказал, как плюнул рыжебородый.
– Странно, ты вроде бы всё хотел поговорить, надрывался, умоляя меня об этом, а как только я подошёл для беседы, начинаешь оскорблять. Где логика? – спросил я.
– Тварь! – снова бросил мне рыжебородый и застонал.
– Я всё никак не могу понять тебя и таких, как ты. Вы ведь постоянно применяете насилие к другим людям. Почему вы думаете, что его в итоге не применят к вам самим? – спокойно сказал я.
Хотя спокойствие это было очень относительным. Я – это был не совсем я. Как будто кто-то другой занял моё тело и творил всё это. И вот этот кто-то был спокоен.
– Такой мир! Только сильные выживают! – огрызнулся рыжебородый.
– Так в чём проблема? Я сильный, вы слабые, всё в рамках вашей логики. Просто пришло ваше время сдохнуть, – сказал я.
– Мразь! – простонал рыжебородый.
– Вообще, у вас тут странное представление о силе. Думаешь, насиловать толпой бедную девушку, это сила? Нет, это слабость. Вы всегда были ничтожным бесхребетным дерьмом, просто, к сожалению, долго никто не приходил, чтобы вас убить. По праву сильного, как ты и сказал. Вы и так слишком долго коптили небо. Сегодня ваша история закончится, – сказал я и, резко удлинив плазменный клинок, лёгким движением руки отсёк рыжебородому вторую ногу.
– С-с-с-у-у-у-у-к-а-а-а-а-а-а! – застонал он, изогнувшись дугой от боли.
Я оставил его мучиться и пошёл дальше.
Всё вокруг меня по-прежнему было как будто нереально. Словно я смотрел на мир через искажённое стекло. Как будто меня от всего этого отделяла невидимая пелена. И вот вроде бы я хожу здесь, калечу и убиваю людей, но в то же время смотрю какое-то кино. Страшное, неприятное, но перестать его смотреть никак не могу.
Одному парню, рука у которого отсутствовал по локоть, я отсёк её по плечо и пошёл дальше. Стоны и мольбы о пощаде были основными звуками на этой, ещё совсем недавно, уютной и обжитой стоянке.
– Не надо! Пожалуйста! – протянув ко мне единственную оставшуюся руку, взмолился какой-то парень, – я сделаю всё, что захочешь! Вообще всё! Только скажи, что тебе нужно!
– Ты уже сделал всё, что мог! – сказал я, отсекая кисть протянутой ко мне руки, и пошёл дальше.
– Я с ними недавно! Я вообще не понимаю, что происходит! – проорал мужик, которому я всего-навсего отрубил две ступни.
– Да? А выглядишь точно как они! И логотип на твоей куртке точно такой же, как у всех остальных! – поднял я брови, – сдаётся мне, что ты, приятель, врёшь!
– Нет, нет! Я ничего не делал, никому не причинял зла, никого не убивал! Я невиновен! Ты же ведь мстишь за что-то, да? Но мне мстить не за что! – умоляющим тоном стонал он, истекая кровью.
– Возможно, – сказал я, – вряд ли, но возможно! Однако я не буду вас сортировать на виновных и невиновных. Ты не в суде, и здесь нет адвокатов. Потому для меня виновны вы все! Все, кто здесь находится. Коллективная ответственность за содеянное, неважно, участвовал в этом каждый, или некоторые просто смотрели.
– Пощади! – взмолился мужик, но тут же лишился руки и начал кататься по асфальту, завывая от боли.
Сделав круг, отрубая конечности у пока ещё живых, я вернулся к рыжебородому.
– Как ты? – спросил я его, – всё ещё хочешь разговаривать.
– Я понял, – простонал он, – это ты из-за той тёлки, да? После того как мы про неё вспомнили, ты с катушек слетел.
– Я никуда не слетал, – сказал я, хотя, положа руку на сердце, это была ложь, – это просто возмездие!
– Да она сама была не против! – продолжал цедить сквозь стиснутые зубы рыжебородый, – она была не в себе. Какая-то убитая, опущенная…
– И вы тут же поспешили этим воспользоваться, – сказал я, постепенно закипая. Увлёкшись процессом, я немного отодвинул в сознании Риту и всё, что с ней связано, но сейчас негодование вернулось, и клокочущая в глубине ярость снова начала бурлить сильнее.
– Да она хотела этого! – крикнул рыжебородый.
– И что же с ней в итоге случилось? – задал я вопрос, который всё это время откладывал, потому что хотел получить честный ответ, а для этого нужно было довести их до состояния, когда врать уже не имеет никакого смысла.
Рыжебородый, стиснув зубы, зло на меня пялился, часто дыша и потея, но молчал. Похоже, понимал, что ответ мне не понравится.
– Она с моста упала! – раздался рядом чей-то измученный голос.
– Тоже сама? И тоже, потому что этого хотела? – повернулся я к рыжебородому, перед этим посмотрев, кто говорит. Нужно будет потом расспросить его поподробнее.
Рыжебородый молчал, яростно сверкая глазами, которые постепенно затуманивались. Видимо, потеря крови давала о себе знать. Я подошёл к тому, кто сказал про мост.
– Как это было? – спросил я.
– Если я расскажу, пощадишь? – с надеждой спросил тот.
– Ты со мной торгуешься? – поднял я брови.
– Нет, нет! – тут же поспешил убедить меня парень. Если я не ошибаюсь, это был тот, кто запомнил имя Риты и сказал про Булгакова. Хотя я неточно запомнил, и всё было как в тумане. Да и не имело это никакого значения, – она хотела уйти, её не отпускали, она побежала, её догнали, пытались притащить обратно, потом там что-то произошло, и она упала с моста. Я видел это издалека и подробностей не знаю. Но все были расстроены, что она упала. Никто не хотел её убивать.
– В это я могу поверить, – жёстко сказал я, – вы хотели и дальше ей пользоваться. Это как раз не удивительно. Кто был там, когда это произошло?
– Не помню, – пробормотал парень, но я ему не поверил.
– Я там был! – раздался сзади голос рыжебородого, – и что? Что ещё ты можешь нам сделать, больше, чем уже сделал?
– Естественно, я всех вас убью! – сказал я, – но мне нужно точно знать, что там случилось.
– Она упала с моста, что случилось! – злобно сказал рыжебородый, – да она сама этого хотела! Она вырвалась и сиганула!
– Как я и предполагал! Интересно у тебя всё получается, – сказал я, стоя над ним, – сначала сама захотела подвернуться групповому изнасилованию, потом сама захотела умереть! Очень удобно! К тому же опровергнуть она твои слова уже никогда не сможет! Однако я готов в это поверить. Вы вполне могли её довести до состояния, когда смерть была наилучшим выбором. Но это только усугубляет вашу вину, а не снимает её…
Грохнул выстрел, и мне обожгло левое бедро.
Стреляли сзади. Я устоял на ногах и, резко обернувшись, дал струю плазмы в стрелка. Наверняка он хотел ещё раз нажать на спусковой крючок, но не успел. Смерть его была мгновенной.
Мне повезло, что первый выстрел он тоже смазал. Скорее всего потому, что, как и остальные, страдал от большой потери крови и еле-еле держался в сознании. Однако пока я сейчас разговаривал, он успел доползти до накрытых тентом мотоциклов и вытащить из ящика на багажнике одного из них ствол.
Я глянул на рану и решил заняться ей позже. Пуля прошла через мягкие ткани по касательной, по сути это была царапина. Большая, сильно кровоточащая, но царапина. На фоне окружающего меня членовредительства заботиться о такой ране было просто смешно!
Постепенно на стоянке всё затихало. Многие ещё даже будучи живы, потеряли сознание от потери крови. Криков уже вообще почти не было, стоны становились всё более и более вялыми. Дело шло к концу.
