Лена Голд "Ненужная жена"

Ненужная жена
Лена Голд

Мой муж лежит на диване.

Над ним, склонившись, стоит моя сводная сестра.

— Алекс — шепчу онемевшими губами.

Стелла резко отскакивает, берет рубашку Саши, пытается прикрыть себя.

Муж хмурится, оглядывая помещение. Глаза покрасневшие. Он, кажется, сам в шоке. Наверняка от того, что я застукала его. Он садится на диване.

— Настя, ты все не так поняла, — подает голос Стелла.

— Все правильно она поняла, — отрезает муж. — Потолстела. Стала похожа на корову. А я стройных цыпочек люблю.

— Что? — в шоке от услышанного не могу выдавить ничего другого.

— Что слышала, Настя? Ты мне больше не нужна. Давно хотел развестись, но Короче, теперь сама подашь на развод, и я, наконец, от тебя избавлюсь.

Стелла, сложив руки на груди, начинает смеяться.

— Ненужная ты жена, Настя. Не умеешь крутого мужика рядом держать, а я вот умею Оставь нас в покое, ясно? Дай быть счастливыми. Я беременна от Саши! Рожу ему ребенка, которого ты за много лет никак не родила.

Лена Голд

Ненужная жена

Глава 1

«Сегодня приеду поздно. Не жди», — получив сообщение от мужа, читаю и, сразу же спрятав телефон в сумку, толкаю стеклянную дверь. Отвечу, когда выйдем отсюда. Хоть и назойливая мысль, что он в последнее время слишком часто задерживается, не дает покоя.

Опираясь на плечо Оли, иду рядом с ней по коридору женской консультации. Нервничаю так сильно, будто это я нахожусь в деликатном положении, а не она. Ее нервозность передается и мне. Она два года хочет ребенка, как и ее муж, но не получается. У нас с мужем тоже…

В кабинете УЗИ пахнет антисептиком. Надежда Петровна, мать лучшей подруги Оли, встречает нас теплой, немного усталой улыбкой.

— Ну что, наша мамочка, заждались? Давайте посмотрим на ваше сокровище, — ее голос звучит успокаивающе.

Я отхожу к стене, прислоняюсь к прохладной поверхности и наблюдаю, как Оля, сияя, устраивается на кушетке. Экран повернут к ним. Надежда Петровна водит датчиком. Ее лицо озаряется интересом, а потом мягкой радостью.

— Вот он, солнышко! Все прекрасно, сердечко бьется, как моторчик, — говорит она. Оля заливается счастливыми слезами, тут же хватая телефон, чтобы сфотографировать размытое серое пятнышко на экране.

— Я хочу…

— Не нужно. Я тебе дам фотографию, — усмехается женщина.

— Ой! Я просто нервничаю! Совсем забыла!

Во мне клокочет целая буря чувств. Радость. Нежность. Ну и ноющая пустота где-то под ребрами. Мы с Сашей… мы почти перестали говорить об этом. После трех лет безуспешных попыток стать родителями тема ребенка стала для нас табу.

Процедура заканчивается. Оля, сияющая, вытирает живот, уже строя планы, как сообщит новость родителям. Надежда Петровна печатает заключение.

Закончив с Олей, она устремляет взгляд на меня.

— А у тебя какой срок, Настя? — звучит ее вопрос.

Кровь отливает от лица, а ладони моментально становятся ледяными и влажными. Конечно, я теряюсь и не знаю, что сказать. Она наверняка что-то поняла не так.

— Я… — голос срывается, превращаясь в хриплый шепот. Качаю головой, пытаясь отшутиться, но получается только жалкая гримаса. — Я не беременна.

Надежда Петровна откидывается на спинку стула. Ее тонкие, темные брови ползут вверх. Она не улыбается.

— Кхм… Знаешь, девочка, — начинает она. — Я столько лет работаю здесь, что по глазам могу понять, беременна женщина или нет. А у тебя… эти глаза, — смотрит пристально. — Ты точно беременна.

Не имею ни малейшего представления, что ответить женщине. Она дает мне надежду, которую я давно перестала себе давать. Столько раз после задержек я делала тест и получала отрицательный результат. Больше не хочу. Устала.

— Нет, Надежда Петровна…

— Когда в последний раз у тебя были месячные? — продолжает врач, перебивая.

Машинально вытаскиваю из сумки телефон. Пальцы дрожат, скользят по стеклу. Я открываю календарь, где отмечены красным крестиками те дни. Дни, которые я почти перестала ждать.

— Месяц и десять дней назад, — выдавливаю я, глядя на цифры, вдруг потерявшие всякий смысл.

— Ну во-о-от… — растягивает Надежда Петровна. — У тебя же задержка.

Защитная стена внутри меня дает трещину. Я цепляюсь за последний аргумент. Привычную правду своей жизни.

— У меня всегда так было! Нерегулярный цикл. А последние два года… — глотаю ком в горле, — порой даже раз в два месяца. Из-за работы... Стрессов.

Смотрю на нее умоляюще, чтобы она согласилась, кивнула, отпустила. Хоть и безумно хочется, чтобы она оказалась права. Надежда Петровна снова хмурит свои тонкие брови. Ее взгляд неумолим. Она видит сквозь меня.

— Ложись, — говорит она мягко, но так, что не поспоришь. Встает и накрывает кушетку свежей пеленкой. — Проверим. Хоть и уверена на все сто процентов.

Ноги становятся ватными. Я смотрю на Олю. Она улыбается, но видно, что это у нее нервное. Ложусь. Холодная клеенка щекочет кожу поясницы.

— Живот, — коротко командует Надежда Петровна.

Задираю свитер и кофту. Воздух холодный. Она наносит гель, который ледяным пятном обжигает кожу, заставляя вздрогнуть. Я закрываю глаза.

«Не смей надеяться, Настя. Не смей. Это будет слишком больно», — шепчу себе.

Тишина в кабинете, нарушаемая моим собственным громким дыханием, давит на оголенные нервы.

— Ага! — слышу голос Надежды Петровны. Я резко открываю глаза. Она пристально смотрит на экран, ее лицо сосредоточено. Щелчки мышки. Еще одно движение датчика.

Потом она поворачивает монитор.

Сначала я вижу только черно-белое пятно, абстрактную графику. А потом она включает звук, который заполняет всю вселенную — частый, невероятно живой стук:

Бу-бум. Бу-бум. Бу-бум.

— Вот, — говорит Надежда Петровна удовлетворенно. Она указывает на крошечную точку в центре темного овала. — Поздравляю, мама. Срок — пять недель. Сердечко бьется отлично.

Не верю. Нет. Это… невозможно! Я перестала думать о беременности, да и Саша в последнее время не зацикливался. Но сейчас…

— Вы… уверены, Надежда Петровна?

Она усмехается.

— Похоже, что шучу? У вас с Олей почти одинаковый срок. Глядишь, в один день родите.

— Спасибо за прекрасную новость. Просто… Это очень неожиданно. Мы в шоке, Надежда Петровна.

Спустя пятнадцать минут мы наконец выходим из здания. Не могу принять факт, что я беременна. Это кажется фантастикой.

— Какие планы? Поедем к родителям и предоставим двойной сюрприз? — предлагает сестра.

— Нет, я куплю торт и поеду к Саше в офис.

— Окей, как хочешь. Стелла все еще работает с ним?

— Угу.

Стелла — наша сводная сестра, о которой мы узнали несколько месяцев назад. Студентка. Как-то сказала мне, что ей негде работать и не на что жить, а от отца не хочет что-либо просить. Не может его простить, что он когда-то отказался от нее. Я ее понимаю. Быстро приняла ее, в отличие от Оли. Она же по сути ни в чем не виновата. За ошибки взрослых не должны расплачиваться дети. Попросила Сашу, чтобы он дал ей работу. Он согласился, но… Оля не одобряет мой поступок до сих пор.

— Ты смотри, будь аккуратней. Не нравится она мне. Слишком легкомысленная. Уведет твоего мужа, потом не ной мне, слышишь?

— Боже, Оль, не драматизируй, пожалуйста…

— Я просто предупредила. Ладно, я такси вызову, а ты езжай.

— Давай отвезу…

— Нет, я сама. Иди к мужу, — целует меня в щеку и уходит.

Купив по дороге небольшой торт в форме сердца, еду в офис мужа.

Постукиваю каблуками по паркету. Секретарский пост пуст. Стул отодвинут, на столе стоит недопитый стакан с водой. Меня обдает странным предчувствием. Не понимаю почему, но мне как-то не по себе. Дверь в кабинет Саши приоткрыта.

Из-за тяжелой дубовой двери доносится звук. Сдавленный женский смешок и низкий, знакомый до мурашек хриплый смех Саши, который бывает у него, когда он расслаблен, доволен… когда он…

Черррт!

Толкаю дверь, которая бесшумно поддается.

Его кабинет в полумраке. Шторы не задернуты.

Мой муж лежит на диване. Его рубашка скомкана и брошена на пол. Он в одних брюках. Ремень расстегнут, металлическая бляха тускло блестит. Глаза закрыты, голова запрокинута, а на губах улыбка.

Над ним, склонившись, стоит Стелла. Ее темные распущенные волосы скрывают лицо, скользят по его обнаженной груди. Однако я узнаю ее из тысячи.

Коробка выскальзывает из рук, глухо шлепается на ковер. Я смотрю то на торт, то на них. Мой мозг отказывается соединять эти картинки.

Я беременна.

У нас будет ребенок.

А он здесь. На диване. С другой женщиной.

Вот почему он говорил, что приедет поздно…

Не могу дышать. Горло сжато ледяным обручем. Я пытаюсь сделать шаг, крикнуть, но ноги стали чугунными, а в ушах только нарастающий бешеный стук.

— Алекс… — шепчу онемевшими губами.

Стелла резко отскакивает, берет рубашку Саши, пытается прикрыть грудь.