– Жить буду, – криво усмехаюсь я.
– Это хорошо! Но поспать тебе точно не помешает. На твоё счастье, супер Сэлвин на месте!
Я добродушно хмыкаю. Жених Тины мне определённо нравится. У него есть свои минусы, вроде одержимости баскетболом, которым он занимается в любую свободную минуту. Но отношения сестры с ним я благословила лично. Во-первых, увидев впервые приступ Тины, он не то, что не испугался, а сразу понял, что это и действовать начал раньше, чем я ворвалась в комнату.
– У моей первой собаки была эпилепсия, – не моргнув глазом пояснил он тогда, – очень похоже.
Сестра после расстроилась из-за того, что ему пришлось увидеть её такой, но Сэл от этого любить её меньше не стал. Да и с ним было куда комфортнее, ведь в отличие от меня, он легко поднимал Тину и мог спокойно отнести её куда угодно. К тому же у Сэла не было никаких проблем с тем, чтобы обмыть мою сестру, если при припадке у неё случалось непроизвольное мочеиспускание.
– Я видел тебя голой, и я после каждой тренировки моюсь в общей душевой с кучей мужиков, вот где мерзость, а это так, ерунда, – хохотнул Сэл, когда Тине стало за себя стыдно.
Мне этого оказалось достаточно, чтобы окончательно принять их отношения. Я знала, что на Сэла можно положиться, отчасти потому и рассчитывала, что после их свадьбы мне будет легче расстаться с Тиной. Он точно сможет помочь ей, если что-то пойдёт не так. И пусть Сэл не особо серьёзен, чем иногда меня раздражает, он, как и любой хороший спортсмен, имеет дисциплину. По утрам он всегда пьёт витаминный комплекс, а по вечерам жуткий горький чай, и каждый раз, если Тина у него, проверяет, выпила ли она таблетки.
Жаль, что в этот раз он был в отъезде, а мы с сестрой повздорили…
– Иногда, когда приступов нет по полгода, я забываю о существовании эпилепсии… Мне начинает казаться, что я нормальная. Как все… – так Тина сказала мне сегодня утром перед тем, как выпить очередную дозу лекарства. – Иногда мечтаю, как однажды забуду таблетки, и приступы не вернутся… Глупо, да?
Я тогда ничего не ответила, потому что и правда глупо. Но знать об этом Тине не обязательно. Клянусь всеми предками, её можно было понять. Она цеплялась за мюзикл, как за единственный шанс, это была её идея фикс с самого детства. Понятно, почему она так сосредоточена на этом. Она почти дышит этим и забывает о болезни, потому что хочет забытьо ней хотя бы ненадолго… Трудно осуждать, ведь я и сама не знаю, как повела бы себя на её месте.
– О чём думаешь, мелочь? – Сэл уже ищет свою кружку на полке.
– Да так… Жюльен будешь?
– Когда это я отказывался от еды?
– И правда, ты ведь печь, сжигающая калории за миллисекунды.
Даже не соврала. Наверное, из-за того, что он спортсмен и огромного роста, но ест он и правда в неимоверных количествах. Более того, ему можно скормить почти всё: от корочек пицц до пригоревшего стейка. Хотя обычно Сэл кормится сам и готовит не хуже, если не лучше меня. Его вырастила старшая сестра, как и ещё четверых его сестёр. Они ему спуску не давали. Это был ещё один большой плюс, который повлиял на то, что Сэл пришёлся мне по душе. Вот уж кого не напугать походом в магазин за прокладками, так это его!
– Ну шедевр кулинарного искусства! – театрально восхищается Сэл, когда мы усаживаемся за стол. Я успеваю только взять в руки вилку, а он уже съедает половину своей порции.
– Какой шедевр? – раздаётся негромкий голос сестры. Она стоит у входа в столовую, сонно щурясь и зевая.
– Юна сделала жюльен. Красиво звучит, детка, давай я буду звать тебя жюльеном? – Сэл вскакивает, бросая еду, и подхватывает Тину, приподнимая и расцеловывая её лицо.
– Фу, у тебя губы в жире! – хихикает она, упираясь ладошками в его грудь. – И если ты так меня назовёшь, тебе конец!
Я лениво жую, следя за идиллией. Они отлично подходят друг другу, но от их телячьих нежностей подташнивает. Наверное, поэтому у меня и не складываются отношения, да?
В любом случае я даже не двигаюсь, потому что Сэл сам усаживает Тину за стол и приносит её порцию, делая ей чай и вещая что-то про прошедший матч. Очевидно, так он отвлекает свою невесту от ночной неприятности…
Я же задумчиво пялюсь в окно и размышляю всё о том же… О Призраке. Мнится, что он всё ещё где-то рядом, смотрит на меня своими аметистовыми глазами. Логика подсказывает, что это воображение, но тревогу не остановить. Она придумывает разные сценарии от вполне осуществимых до почти сказочных. Могу представить даже то, что Призрак – древний монстр, сам Морок, выползший из недр материка, из заточения Бездны. Едва ли это так, наверняка всё прозаичнее, но страх внутри вяжет узлы, затягивает их всё туже, не позволяя сопротивляться подступающему ужасу.
«Постучи по столу трижды, иначе онзадушит Тину во сне», – вторгается мерзкий голосок тревоги. У неё нет логики, у неё только ритуалы, которые необходимо выполнять.
Раз. Два. Три. Ровно три негромких удара по столешнице пропадают среди смеха Тины и Сэла. Я рада, что сестра не заметила. Она бы точно сказала, что это вернулись компульсии. Если говорить начистоту, они не исчезали, просто их голоса то становятся глуше, то громче…
Как Призрак! Он никак не отстанет!
Призрак не выглядит так же, как выглядел Олав, значит, просто украл его бейджик и притворился работником театра… Но как остальные не поняли, что рядом с ними чужак? В театре едва ли не все знали друг друга в лицо… Может, Призрак действительно там работает? Что, если это он убил Олава? Но почему? А вдруг тот прознал про Призрака? Выяснил правду о нём и поплатился за это? А что насчёт тех пропавших девушек? И при чём здесь содранная кожа? И зачем это вообще было нужно? С огромной долей вероятности, Призрак какой-то Иной. Надо только понять, кто он и что ему нужно… И выяснить про всё остальное! Кого же спросить?
Я мысленно вычёркиваю из списка Олава. Остаётся главная гардеробщица и Нико. О последнем я уже давно думала. Он спортивный журналист, но среди его коллег наверняка есть кто-то более осведомлённый. Может, Нико сам выяснит что-то у знакомых или сведёт меня с кем-то, кто в курсе тайн театра.
– Приём, малявка! – Сэл стоит у стола и машет обеими руками.
Я поднимаю к нему голову и вскидываю брови.
– Ты доела, говорю?
Формочка и правда опустела, а мысли захватили меня настолько, что зубцы вилки просто шкрябают дно.
– Да.
– Давай тогда, сегодня я ваша посудомоечная машина, – усмехается Сэл.
Тина провожает взглядом своего жениха, собравшего посуду и скрывшегося на кухне, а затем поворачивается ко мне:
– Ты в порядке? Просто какая-то задумчивая…
– Люблю поразмышлять о всяком. Ничего серьёзного, не бери в голову. Хотя… мне нужен Сэл для одного дельца.
– Надеюсь, ничего криминального?
– Просто попросить идентификатор Нико… О нет, даже не смей! Сотри с лица эту злорадную ухмылочку! – возмущаюсь я, заметив, как Тина приобретает вид кошки, объевшейся краденой сметаны. Именно краденой!
– Да ладно тебе! Ты заслуживаешь счастья, и Нико неплохой вариант на роль твоего парня. Сможем устраивать парные свидания и…
– Фу, прекращай. – Я поднимаюсь, морщась и кривясь, чтобы показать всю степень моей брезгливости к слащавой романтике.
Тина хихикает, прикрывая улыбку кружкой чая.
Сэл даёт мне идентификатор Нико без проблем, если не считать того, что, как и его невеста, принимает тот самый довольный вид с толикой ехидства. Чтобы не давать этим двум сводникам почву для обсуждений, я поднимаюсь на второй этаж и закрываю дверь комнаты, которая считается моей. Назвать спальню полноценно моейне могу, всё же я ощущаю себя здесь в гостях, пусть и в гостях у близкого человека…
Мысленно прорепетировав разговор, нажимаю на гладкий экран нусфона. По руке пробегает вибрация от магии, соединяющей моё сознание с артефактом. Остаётся дождаться, когда Нико примет вызов. Проходит почти минута перед тем, как я отключаюсь. Ничего. Но на всякий случай решаюсь повторить попытку.
На сей раз почти сразу в моей голове проецируются мысли Нико, наконец взявшего нусфон:
«Кто?»
«Привет, это Юна. Сестра Тины…» – Слова прерывает повторяющийся шипящий шум.
Проклятье! Какого Морока? Я морщусь, пытаясь понять, что происходит. Скорее всего, Нико просто не сосредотачивается на связи, из-за чего возникают помехи. Магия сильнее покалывает руку, которая держит нусфон, в попытке вернуть устойчивость соединения.
Спустя несколько секунд я слышу раздражённого Нико:
«…сказал, что не вызывал… не нужен никакой сантехник!.. ошибка…»
Судя по обрывкам фраз, он обращается вовсе не ко мне, а говорит вслух. Артефакт же улавливает это, однако из-за отсутствия сосредоточенности владельца может передать лишь отдельные слова.
«Похоже, я не вовремя», – осторожно подаю голос я, пытаясь напомнить о том, что нусфоны всё ещё работают.
«Да! Ты вообще не вовремя! Что ты хотела?» – резко отзывается Нико.
«Я могу связаться позже, если…»
«Говори уже, Юна!» – Уверена, он раздражённо воскликнул это вслух, потому что мысль не просто чёткая, а почти кричащая.
«Хотела выяснить, нет ли у тебя знакомых, кто в курсе тайн театра? Или, может, ты сам что-то слышал», – выпаливаю я.
«…бред… должен знать о театре?..» – И снова только урывки. Могу лишь предположить, что он злобно бурчит это себе под нос. Гадёныш!
Нико тем временем добавляет, явно обращаясь не ко мне:
«Нет! Не заходите! Сейчас… и разберёмся… вызвал… но…»
Я всё ещё надеюсь на обнадёживающий ответ, потому жду, когда он вернётся к разговору. Слава предкам, он это делает:
«Нет, ничего не знаю. Я спортивный журналист. Спортивный! Как я, по-твоему, связан с театрами? И не беспокой меня из-за такого дерьма!»
Нико резко сбрасывает связь, не позволяя мне ответить.
– Вот мудила! – фыркаю я, откидывая нусфон на кровать. – Ну, очевидно, Нико пора вычеркнуть из списка помощи. А ещё подписать карандашом, что он гандон! Мог бы и повежливее общаться!
Хотя я и закатывала глаза при намёках на возможный роман с Нико, втайне мне хотелось чего-то подобного. На самом деле, это мог бы быть кто-то другой, лишь бы человек рядом… Но всё это бред, несбыточные мечты. И этот диалог словно очередная монета в копилку аргументов за то, что я никогда не познаю любви… Глупо так думать, но тревога уверена в этом и в том, что это был знак. Ещё один. Как и то, что интрижки не вызывали во мне не то что удовольствия, но даже лёгкого возбуждения…
– Ох, блять, Юна, о чём ты думаешь? – шёпотом спрашиваю я у своего отражения в зеркале туалетного столика.
Оно не отвечает.
***
К вечеру весь жюльен съеден, как и целая пицца на троих. Всё это время мы играем в настолки, пока Тине это не надоедает, и она не решает исполнить свои партии из мюзикла, чтобы повторить. Мы же с Сэлом переключаемся на карточные игры. Когда за окном начинает смеркаться, я решаюсь покинуть дом сестры. Ей есть на кого положиться, а мне пора учиться отпускать её…
Сэл вызывает мне такси и, как всегда, просит связаться по нусфону с ним, когда буду дома. Я так и делаю, когда выхожу у подъезда. Мы прощаемся, и я наконец поднимаюсь домой.
Моё крохотное жилище напоминает о том времени, когда из квартиры моего биологического отца мы переехали сюда, в старый милый район, на последний этаж здания. Это было первое место, где я почувствовала себя безопасно. До сих пор чувствую…
За окном уже почти полностью стемнело, у соседей тихо. Никто не услышит, никто не узнает, никто не придёт.
Ощущение, будто я пиньята, которую разбивают битой прямо в этот момент. Однако вместо сладостей и конфетти из меня вырывается целый ворох эмоций, хранившихся внутри с тех самых пор, как ночью я услышала зов Тины. С тех пор как случился очередной приступ сестры…
Меня трясёт, ноги подкашиваются, и тело, уперевшись лопатками в закрытую дверь, сползает на пол. Из глаз льются слёзы, изо рта вырываются всхлипы, а я словно смотрю на это со стороны, давая время выплеснуть скопленные чувства.
Это будто цена, которую приходится платить за то, что в напряжённой ситуации я могу собраться и действовать холодно. Но горячая лавина эмоций всегда настигает… Всегда.
Все переживания скопом наваливаются на меня, обрушиваются на спину, прижимая к полу, заставляя давиться рыданиями. И мерзкий голосок всё нашёптывает, что я одна и никому не нужна. Даже грёбаному Призраку, потому что он следит за своей Музой, а не за мной…
– Нет, ну, это пиздец, Юна, – сквозь слёзы смеюсь я, – ты что, хочешь, чтобы за тобой следили?
Разумеется, нет! Нет… А может, да? Может, я настолько сломана, что хочу, чтобы рядом постоянно кто-то был, кто-то кого не надо отпускать, кто-то, кто мог бы принять меня…
– Ты ебанулась, женщина?! – рявкаю я.
Это хоть как-то приводит в чувство. Ещё не хватало думать о каком-то мерзком сталкере! Чужом сталкере!
Я шмыгаю носом, решительно поднимаюсь и шагаю к раковине в ванной. Набрав воду в ладони, смываю слёзы и сморкаюсь, а после стаскиваю с крючка полотенце и остервенело тру лицо. Будто это может стереть и мерзкие мысли о Призраке, явившиеся в момент отчаяния…
Вдруг внезапный звук, похожий на колокольчик, пронзает пространство. Я вздрагиваю, а затем несусь к сумке, брошенной на полу. Это звук нусфона. Сердце начинает колотиться быстрее – мне страшно, что это может быть Сэл, который сообщит об очередном приступе Тины или о Призраке за окном… Но вытащив нусфон из сумки, я замечаю подпись «Нико». Что ему нужно? Хочется сбросить вызов, однако любопытство берёт верх.
«Привет! Слушай, извини за утро, были там небольшие проблемы…» – начинает оправдываться Нико.
«Так и поняла.»
«Я собираюсь загладить свою вину. Ты спрашивала про театр?»
Ладно, ещё чуть-чуть и действительно прощу его…
«Ага. Ты решил помочь?»
«Да, без проблем. Я сам кое-что знаю…»
«Ты же сказал, что ты спортивный журналист и не связан с этим. Прямо подчеркнул это.»
Возможно, в моих словах прослеживается обида, потому что Нико повторяет:
«Извини. Пожалуйста. Я был… не в себе. Обещаю, буду вести себя примерно. Так что ты хотела узнать про театр?»
«Ну… Я в курсе про пропажи там, но не наверняка…»
«А! Это знаю, слышал слухи. Могу ими поделиться. Встретимся?»
«Да! Когда и где?»
«Это ты мне скажи, могу хоть сейчас подъехать.»
Я хмыкаю. Не уверена, что нусфон это передал, но в любом случае соглашаюсь. Мне не повредит отвлечься, да и не терпится узнать хоть что-то про тайны театра. Так что называю адрес кофейни неподалёку от моего дома.
Едва связь прерывается, я бегу в комнату: мне срочно нужно придумать, как замаскировать своё лицо. Не хочу показывать, что я плакала. Не хочу показывать уязвимость.
***
Вечер окрашивает небо в цвет черники, а порыв ветра заставляет меня застегнуть пиджак. Я прохожу мимо парка, где уже зажигаются первые фонари. Кусты и деревья отбрасывают длинные дрожащие тени. В полумраке почти не видно, но растения уже потеряли сочный зелёный цвет, постепенно начиная тускнеть. Это свидетельство надвигающейся осени. Её поступь ощутима, ночами она уже вовсю дышит прохладой с севера.
Я чувствую знакомый позыв сложить слова в причудливый строй и поддаюсь этому… вдохновенью.
