– Ты ебанулась, женщина?! – рявкаю я.
Это хоть как-то приводит в чувство. Ещё не хватало думать о каком-то мерзком сталкере! Чужом сталкере!
Я шмыгаю носом, решительно поднимаюсь и шагаю к раковине в ванной. Набрав воду в ладони, смываю слёзы и сморкаюсь, а после стаскиваю с крючка полотенце и остервенело тру лицо. Будто это может стереть и мерзкие мысли о Призраке, явившиеся в момент отчаяния…
Вдруг внезапный звук, похожий на колокольчик, пронзает пространство. Я вздрагиваю, а затем несусь к сумке, брошенной на полу. Это звук нусфона. Сердце начинает колотиться быстрее – мне страшно, что это может быть Сэл, который сообщит об очередном приступе Тины или о Призраке за окном… Но вытащив нусфон из сумки, я замечаю подпись «Нико». Что ему нужно? Хочется сбросить вызов, однако любопытство берёт верх.
«Привет! Слушай, извини за утро, были там небольшие проблемы…» – начинает оправдываться Нико.
«Так и поняла.»
«Я собираюсь загладить свою вину. Ты спрашивала про театр?»
Ладно, ещё чуть-чуть и действительно прощу его…
«Ага. Ты решил помочь?»
«Да, без проблем. Я сам кое-что знаю…»
«Ты же сказал, что ты спортивный журналист и не связан с этим. Прямо подчеркнул это.»
Возможно, в моих словах прослеживается обида, потому что Нико повторяет:
«Извини. Пожалуйста. Я был… не в себе. Обещаю, буду вести себя примерно. Так что ты хотела узнать про театр?»
«Ну… Я в курсе про пропажи там, но не наверняка…»
«А! Это знаю, слышал слухи. Могу ими поделиться. Встретимся?»
«Да! Когда и где?»
«Это ты мне скажи, могу хоть сейчас подъехать.»
Я хмыкаю. Не уверена, что нусфон это передал, но в любом случае соглашаюсь. Мне не повредит отвлечься, да и не терпится узнать хоть что-то про тайны театра. Так что называю адрес кофейни неподалёку от моего дома.
Едва связь прерывается, я бегу в комнату: мне срочно нужно придумать, как замаскировать своё лицо. Не хочу показывать, что я плакала. Не хочу показывать уязвимость.
***
Вечер окрашивает небо в цвет черники, а порыв ветра заставляет меня застегнуть пиджак. Я прохожу мимо парка, где уже зажигаются первые фонари. Кусты и деревья отбрасывают длинные дрожащие тени. В полумраке почти не видно, но растения уже потеряли сочный зелёный цвет, постепенно начиная тускнеть. Это свидетельство надвигающейся осени. Её поступь ощутима, ночами она уже вовсю дышит прохладой с севера.
Я чувствую знакомый позыв сложить слова в причудливый строй и поддаюсь этому… вдохновенью.
Рыжеет осень на листве,
И золотит цветы в траве,
Парчою накрывает мир,
Устраивая настоящий пир.
Её не греют смех и песни,
Она царица чьей-то мести.
А поступь даже не слышна,
Она как призрак не видна,
Но пятен крови не стереть,
И каждый будет лицезреть
Как умирает всё вокруг…
Я мотаю головой, чтобы выкинуть из неё глупые строчки и не пытаясь придумать финал стихотворению. Меня раздражает, что изначальная задумка описания красоты природы переходит во что-то мрачное. И даже сюда мозг приплёл Призрака, пусть и не в прямом значении.
Я ускоряю шаг и провожу рукой по волосам, чтобы убедиться, что они аккуратно собраны в хвост и ничего не выбилось. На моём лице ровный тон и консилер с «сияющим эффектом». Остаётся надеяться, что это как-то поможет скрыть припухлость вокруг глаз.
Впереди уже заметна кофейня. Это небольшое строение у входа в парк с уютной верандой, окутанной тёплым свечением гирлянд. На плетёных стульях сидят немногочисленные посетители, а на некоторых из деревянных столиков стоят подставки для чайников, под которыми дрожит огонёк свечи.
Выходя на улицу, я была уверена, что на место встречи явлюсь первой. Хотя бы потому что кофейня меньше, чем в пяти минутах ходьбы от меня, а я выскочила из дома слишком рано. Однако стоит приблизиться, как взгляд натыкается на знакомый профиль.
Нико сидит чуть дальше от основной массы посетителей, задумчиво почёсывая кончик носа. Словно ощутив внимание, он поворачивает голову, и линзы очков ловят блики гирлянд.
Я направляюсь к нему, следя, как Нико поднимается с места. Он кажется мне немного выше, его тёмные волосы явно отросли и теперь падают на лоб.
– Привет, – киваю я ему.
– Да… Кхм. – Нико кашляет в кулак. – Добрый вечер.
Он что нервничает? Мои брови ползут вверх, когда я вижу, что Нико в лучших традициях джентльменов отодвигает мне стул. Раньше за ним такого не водилось, так что, вероятно, это что-то вроде извинений за утреннюю грубость. Это… мило.
– Заказал чай, обычный каркаде, – Нико взмахом руки указывает на чайник, стоящий посреди столика и две чашки. – Если хочешь, возьму что-то другое и… Ты голодна?
– Нет. И спасибо, – я робко улыбаюсь, ёрзая на стуле.
Общение с Нико всё ещё неловкое, как и всегда, но сегодня ещё и немного напряжённое. Он садится напротив и разливает чай по чашкам, а затем пододвигает мне сахарницу.
– Итак, – осторожно начинаю я, сделав первый глоток, – что ты знаешь про Аеданский театр музыки и драмы?
– Многое. Часть, полагаю, известна каждому, но есть и секреты…
– Они-то мне и любопытны! Раньше я этим не интересовалась, тем более слухами о театре, но недавно узнала про то, что оттуда исчезали артистки: певицы и танцовщицы. Поговаривают, есть и смерти… В общем, меня интересуют все тайны!
– Точнее сказать, грязные секреты, – хмыкает Нико. – Ты знаешь, кто такой Эрик Крюгер?
– Понятия не имею, – признаюсь я.
– Это предыдущий директор театра. Он долгое время занимал должность и успел состариться в своём кожаном кресле. Когда нагретое место забрали, он впал в ярость. Уходить Эрик не хотел, но ему угрожали…
– Призрак? – вырывается у меня.
Нико хмурится, но отвечает:
– Нет. Кое-кто из аппарата главы кантона.
– Что? Но почему? Из-за пропаж артисток и смертей?
– Вроде того… Скажем так, театр – место искусства и красоты. Но некоторые недалёкие люди и нелюди считают, что всё это можно и нужно использовать в своих низменных целях. Понимаешь?
– Эм… Честно говоря нет… При чём тут директор? И что ещё за «низменные цели»?
Нико тяжело вздыхает и прикрывает глаза. Он ничего не говорит, но я каждой клеточкой ощущаю его презрение. Злится, что ничего не понимаю? Но он и не объяснил нормально!
– Видишь ли, есть сорт красивых женщин…
– Сорт? Мы, по-твоему, вино? – фыркаю я.
– …коими можно любоваться бесконечно долго, – не моргнув глазом продолжает Нико. – Ими и их талантами. Это искусство, и они должны нести его. Но, скажем так, у театра были и более трудные времена, чем нынешние. Когда-то он спонсировался прямиком из столицы Империи, а с основанием Конфедерации лишился многого. Выплачивать зарплаты артистам стало почти невозможно, а те неспособны были на другое служение, кроме служения искусству, тогда и возникла идея. Она заключалась в том, что красоту можно использовать иначе. Её можно предложить, словно блюдо толстосумам и даже преступникам, лишь бы те за приятные вечера делали отчисления.
– Погоди, – я отставляю чашку, пытаясь уловить смысл речи Нико, – ты говоришь о проституции?
– Если сильно упрощать, то да.
– И артисты соглашались?
– А что им оставалось делать? Конечно, кто-то ушёл, стал учителем или частным репетитором, а кому-то пришлось осваивать новые профессии, навсегда забыв об искусстве. Но многие остались. И ночами подвалы театра превращались в залы греха для вип-персон…
– Но сейчас… Сейчас ведь этого нет?
– Пока нет, – подчёркивает Нико. – Из-за реформ в Службе магических расследований випы затаились. Выжидают, побаиваются, что Центр что-то сделает с ними. Раз уж там не побоялись зачистить людей у власти Восточного кантона, едва ли что-то помешает им пройтись по Западу… А Волберт, вступив в должность директора, как назло, отказывает тем самым випам в их привычных развлечениях. Выдумал вот громкую премьеру… Уверен, випы надеются на неудачу, чтобы вернуться со своими «инвестициями». Взамен они потребуют, конечно, тела певиц и танцовщиц, чтобы предаваться грязи…
Я сглатываю. Жутко даже представлять, что Тина может стать одной из жертв. Театр – её детская мечта, которая рискует разбиться об острые скалы реальности. Впрочем, слава предкам, сестра успела зарекомендовать себя и вне стен театра, но всё же…
– Подытожим твой рассказ… Из-за отсутствия финансирования театра бывший директор придумал план, как артисты всё же могут заработать. И он устроил из театра бордель…
– Днём царство искусства, ночью рассадник блуда, – соглашается Нико.
– А условные сильные мира сего платили за такое развлечение… Вот же мудаки!
– Не поспоришь. Но им нравилось, выступления певиц голышом или оргии с очень гибкими дамами…
– Мерзость какая! – Меня передёргивает. – Они воспользовались отчаявшимися людьми, лишившимися заработка, для своих извращений! Но раз так… Хочешь сказать, что все исчезновения и смерти связаны с этим… этим… действом?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
