Последние ступеньки я преодолел практически ползком, стараясь не отрывать живот от лестницы. Слышал, как кто-то перешептывается, но по-прежнему ничего не разобрал. Тот, что светил фонариком в ящик, ничего не говорил. Получается, что в кабинете были и еще люди, которых я не видел, – они-то и обсуждали что-то на пониженных тонах. По мере моего продвижения голоса становились отчетливей.
– Так пока и ничего? – спросил кто-то.
Тот, кто обыскивал ящик шкафа, задвинул его и выдвинул следующий.
– Касательно объекта – ничего существенного, – отозвался он, после чего вытащил очередной скоросшиватель, раскрыл и принялся читать в свете фонарика.
Объекта?!
При этом слове по жилам у меня волной прокатился кипящий адреналин. Мускулы шеи сжались, дыхание участилось.
Так, меня они еще не видели.
По уму, у меня было сейчас только два нормальных варианта: потихоньку выскользнуть отсюда, добраться до машины, мчаться со всей дури всю ночь и вызвать копов с территории соседнего штата. Вариант номер два – свалить (и насрать на машину!), прыгнуть в первое же встречное такси и дать водиле адрес квартиры судьи Гарри Форда в Верхнем Ист-Сайде. Сообщить обо всем полиции, сидя на диване старины Гарри, будет столь же безопасно, как и из-за границы штата.
Оба варианта реально осуществимы, оба разумны, оба сопряжены с минимальным риском.
Но оба не мои.
Я беззвучно поднялся, покрутил головой, прикрыл правым кулаком подбородок и тараном метнулся к двери.
Глава 3
Человек, стоявший в дверях, начал было поворачиваться, как только я сорвался с места. Услышав у себя за спиной мой тяжелый топот, он поначалу вздрогнул. Потом, увидев меня, разинул рот, выпучил глаза и со свистом втянул в себя воздух – при всей его спецподготовке инстинкты выживания взяли свое. В таких случаях сначала шок, а уже потом реакция. Даже прежде чем мужик успел окликнуть остальных, я успел заметить, что панику он быстро переборол – правая рука его неловко потянулась к пистолету, подвешенному сбоку на поясе.
Но он опоздал.
Убивать его я не хотел. Кто-то некогда сказал мне, что для начала это просто непрофессионально – убивать людей, не разобравшись, кто они и откуда. В обычной ситуации, если б я достал его в физиономию или просто в голову, шансы на то, что удар окажется смертельным, составляли бы примерно пятьдесят на пятьдесят – либо от самого по себе попадания массивного кастета, вызвавшего обширное кровоизлияние в мозг, либо бедолага сам разбил бы себе череп, свалившись в отключке на каменный пол. То, что в момент удара я находился в движении, легко добавляло к силе удара еще фунтов тридцать-сорок. При этой скорости шансы нанести смертельное увечье заметно увеличивались, и если б я метил в голову, то с большой долей вероятности свет для этого парня потух бы навсегда.
Но мне всего лишь нужно было лишить его возможности к сопротивлению.
Он был правша.
В последний момент я немного опустил правый кулак и перевел прицел.
Кастет врезался ему в правый бицепс – глубоко, чуть ли не до кости, и пальцы парня тут же разжались, повисли расслабленно. Это примерно как перерезать силовой провод – после такого сокрушительного удара по крупной мышце рука будет оставаться чужой и безжизненной как минимум несколько часов. С разгона я пролетел мимо него и только тогда услышал, как из глотки у него наконец-то вырвался первый вскрик.
Его напарник выронил папки, которые только что изучал, и луч фонарика метнулся в мою сторону. Он оказался левшой, и его левый свинг я встретил как раз вовремя. Увесистый кастет, обхвативший мои пальцы, врезался в фонарик и разломил его напополам. Лампочка лопнула и со снопом искр погасла. Вспышка на мгновение высветила лицо с разинутым ртом и выпученными глазами, перекошенное от испуга. Только это был не испуг. Должно быть, кастетом я зацепил и руку. В полусвете фонарей с улицы увидел, как он падает на колени, хватаясь за сломанные пальцы.
– Эдди, завязывай! – послышался чей-то голос из темноты.
Зажглась настольная лампа.
– Феррар, Вайнстайн, отставить! – приказал тот, кто расположился за моим письменным столом.
Впервые я встретил его шесть месяцев назад[1 - Здесь и далее: события из прошлого Эдди Флинна подробно описываются в романе С. Каваны «Защита». – Здесь и далее прим. пер.]. Это был тот самый мужик, которого я спас, когда мы оба влипли в переделку с русской мафией – специальный агент Федерального бюро расследований Билл Кеннеди. А обращался он к тем двоим, которые только что от меня пострадали – оба так и не поднялись с пола. Один, стриженный ежиком, скрипел зубами от боли в поломанных пальцах. Другой, покрупней, в кожаной куртке, катался по полу, вцепившись в поврежденную руку; пистолет его по-прежнему надежно покоился в застегнутой кобуре.
Вот уж кого никак не ожидал увидеть у себя в конторе, так это Кеннеди! Он по-хозяйски откинулся в моем кресле, закинул ноги на стол, небрежно скрестил их. Посмотрел на своих людей, а потом на меня – так, будто я только что сломал какое-то его личное имущество. Его темно-синие костюмные брюки слегка задрались, так что мне были хорошо видны черные шелковые носки и резервное оружие, пристегнутое к его левой лодыжке, – «Ругер эл-си-пи».
Глава 4
– Что это вообще, блин, за дела? – вопросил я.
– Спокойно! Ты только что напал на двух федеральных агентов. Господи, Эдди, это же мои люди!
Агент – тот, который с фонариком, – медленно поднялся. Указательный палец у него торчал явно не туда, куда ему полагалось бы торчать. Оскалив зубы, он ухватился за него и вправил на место. Выходит, ничего я ему не сломал. Просто вывихнул. Дружок его выглядел похуже – был весь бледный и в поту. Оба направились к дивану на противоположной от шкафа с документами стороне кабинета.
– Да что им сделается, – буркнул я. – Просто зад придется вытирать другой рукой с недельку, но жить будут. А вот про тебя того же сказать не могу – если немедленно не объяснишь, какого хрена вы забыли у меня в офисе! И, кстати, защита как самого себя, так и своего имущества от незаконного вторжения не квалифицируется как нападение. Вас что, в Куантико[2 - В Куантико, шт. Вирджиния, находится главный учебно-тренировочный центр ФБР.] этому не учили? У вас есть ордер?
Стащив с рук кастеты, я бросил их на кипу бумаг на столе. Кеннеди опустил ноги на пол, подхватил один из них, нацепил на руку, прикинул смертоносный вес в пальцах и сбросил с руки обратно на пачку документов.
– Кастетами, выходит, балуемся, Эдди?
– Это пресс-папье, – надменно ответствовал я. – Чтобы бумажки не разлетались. Закон дозволяет. Так где ордер?
Прежде чем ответить, он начал почесывать тыльную сторону руки. Знакомый «значок»: Кеннеди явно чем-то обеспокоен и таким способом пытается привести мысли в порядок. Кожица вокруг ногтей на обоих больших пальцах была у него воспаленной и покрасневшей – там, где он ее обкусывал и ковырял ногтем. Был он небрит и вообще выглядел так, что ему явно не помешало бы принять душ, посетить парикмахерскую и хорошенько выспаться. Его обычно белоснежная рубашка была теперь примерно такого же цвета, что и мешки у него под глазами, кожа на сорокалетнем лице утончилась. По тому, как шея болталась в воротничке чуть ли не целый дюйм, я догадался, что он изрядно потерял в весе.
Познакомились мы с Кеннеди, когда я представлял в суде главаря русской мафии Олека Волчека. Дело с треском развалилось – чего я, собственно, и добивался. Волчек взял мою десятилетнюю дочь Эми в заложники и угрожал убить ее. За пять месяцев, что прошли с того судебного заседания, я всеми силами пытался забыть о пережитых тогда кошмарных часах. Но не смог. Помнил их все до единого – помнил свое отчаяние при мысли о том, что ее кто-нибудь обидит, заберет ее юную жизнь и что виноват во всем этом буду только я сам. При одной только мысли об этом у меня начинали потеть руки.
Кеннеди тогда чуть не погиб, но я сумел вовремя доставить его медикам. Раны его успешно зажили, и он даже помог мне уладить кое-какие скользкие вопросы, когда над делом Волчека окончательно улеглась пыль. БОльшая часть того, чем пришлось заниматься в течение тех двух дней, шло в полный разрез с законом. Кеннеди спустил все это на тормозах. Но на самом-то деле он не знал и половины того, что я успел натворить, – и, как я очень надеялся, никогда и не узнает.
После того как Кеннеди оправился после полученных в перестрелке ранений, он пригласил меня с моей семьей к себе домой отпраздновать Новый год. Моя жена Кристина заявила, что никуда не поедет – дела у нас с ней давно уже обстояли не лучшим образом. Где-то одиннадцать месяцев назад мне вообще указали на дверь, потому что я проводил больше времени в барах, ночных судах и вытрезвителях, чем у себя дома. Потом с выпивкой я завязал, и у нас с Кристиной опять все вроде стало налаживаться – пока не вылезло это самое дело Волчека.
Кристина вбила себе в голову, что я подвергаю Эми опасности – будто нашу дочь похитили только из-за меня. Тут она была в чем-то права. Но последние несколько недель ее гнев стал понемногу стихать. Я получил возможность почаще видеться с Эми, и в прошлую среду, когда в очередной раз забросил ее домой, Кристина пригласила меня зайти. Мы раскатали с ней бутылочку вина и даже немного посмеялись о том о сем. Естественно, когда я попытался поцеловать ее в дверях перед уходом, то обломался. Она отвернулась и положила руку мне на грудь – рановато все-таки полез я с поцелуями. Пока ехал домой, мечтал, что когда-нибудь все срастется. Когда-нибудь мои девчонки опять будут со мной. Не было ни дня, ни часа, чтобы я про них не думал.
А тогда в гости к Кеннеди пришлось идти одному. Выпил лимонаду, закусил ветчинкой и свалил пораньше. В отношениях с правоохранителями всех мастей адвокаты защиты обычно предпочитают держать дистанцию – а профессиональные мошенники тем более. Но Кеннеди вообще-то был мне по душе. При всех его закидонах, дерганости и упертости человек он прямой и честный, а к своей работе относится добросовестно и принципиально, в чем уже не раз давал мне возможность убедиться. Вот такая-то жесткая принципиальность и читалась у него в глазах, когда он сидел напротив меня за письменным столом, в моем собственном кресле, напряженно пережевывая в голове мой вопрос. В конце концов я решил ответить на него сам:
– Короче, нет никакого ордера, правильно понимаю?
– Единственно могу сказать, что все это для твоей же собственной пользы.
Оглядев кабинет, я заметил в углу четыре увесистых металлических чемодана, а рядом с ними – какое-то звуковое оборудование.
– У вас что, рок-группа? Я сорвал вам репетицию?
– Мы оказали тебе услугу – проверили твою конуру на предмет подслушивающих устройств.
– Подслушивающих устройств?! Ну вот что: в дальнейшем никогда не оказывайте мне никаких услуг без спросу. Кстати, нашли что-нибудь?
– Нет. Все чисто, – ответил он, вставая и потягиваясь. – Кстати, ты всегда носишь с собой пресс-папье?
– Никогда не знаешь, когда какой канцтовар пригодится. Работа-то бумажная… А почему было просто не позвонить и не предупредить, что вы придете?
– Не было времени. Извини.
– В каком это смысле «не было времени»?! Я слышал, как твой дружок употребил слово «объект», так что хочу знать, чем вы тут на самом деле занимались!
Прежде чем Кеннеди успел ответить, я услышал шаги. Дверь в заднюю комнату офиса распахнулась, и оттуда появился какой-то коротышка лет пятидесяти с небольшим, с седоватой бородкой и в очках в черной оправе. На нем было черное пальто, очень длинное – чуть ли не до самых лодыжек. Голубая рубашка, темные брюки, худощавое загорелое лицо в обрамлении седых кудрей…
– Вопросами безопасности, – произнес коротышка в ответ на вопрос, который я адресовал Кеннеди.
Он постоял, глубоко засунув руки в карманы, – просто воплощение уверенности в себе и облеченности властью. Не спеша обошел Кеннеди, небрежно присел на край стола, улыбнулся мне.
– Мистер Флинн, меня зовут Лестер Делл. Я не из ФБР. Я из другой структуры. Представители Бюро находятся здесь, поскольку входят в объединенную оперативную группу, которую я возглавляю. У нас есть для вас работа, – сообщил он, слегка поклонившись.
– Просто замечательно. Так откуда вы? УБН? АТО?[3 - УБН (англ. DEA, Drug Enforcement Administration) – Управление по контролю за оборотом наркотиков; АТО (англ. ATF, Bureau of Alcohol, Tobacco, Firearms and Explosives) – Бюро алкоголя, табака, огнестрельного оружия и взрывчатых веществ. Могущественные силовые структуры в составе Министерства юстиции США.] Прослушкой ведаете?
– О, вообще-то я работаю на организацию, которая официально никакой деятельности на территории США не ведет. Именно потому-то и пришлось привлечь людские ресурсы ФБР и Министерства финансов. Если у Государственного департамента возникнут какие-либо вопросы, то я здесь исключительно как консультант, – сказал он, продолжая улыбаться, отчего на его коричневатой физиономии стрелками прорезались глубокие морщинки, сбегающие от глаз к седой бороде. Морщинки эти на его лице выглядели как-то неестественно, словно улыбка не была для него обычным делом. Выговор у него был какой-то деревянный, напрочь лишенный какого-либо акцента – наверное, из-за чересчур уж безупречного и четкого произношения.
Мне не потребовалось уточнять, откуда он, – эта улыбочка и так все сказала. Но Делл меня все-таки просветил:
– Строго неофициально, мистер Флинн, – это моя операция. И по вашему виду могу предположить, что вы уже догадались, где я работаю. Да, вы правы – в ЦРУ.
Я кивнул. Бросил взгляд на Кеннеди. Тот не сводил с меня глаз – внимательно оценивал реакцию.
– Время поджимает, так что уж простите – я сразу к сути. Мы здесь, чтобы принять необходимые меры предосторожности. Чтобы убедиться, что никто, кроме нас, этого разговора не услышит. У меня для вас есть предложение. Вообще-то, как раз по вашей специальности. Судебное дело, – уточнил он.
– Я не работаю на государство. А на государство, которое вламывается ко мне в офис, – тем более.
– Да ну? Вообще-то я думал, что предложение заработать вас обрадует. Я видел, что у вас там в задней комнате, – диван-кровать, шмотки, телик, зубная щетка в ванной, дешевые книжонки в бумажных обложках… Но мне и не нужно делать из этого какие-то заключения – я и так все про вас знаю. До последних мелочей. Вы фактически банкрот. Живете в офисе. На личном счету у вас тысяча двести долларов, на счету фирмы тридцать тысяч в минусе, а никаких денежных перспектив не предвидится.
Я стрельнул в Кеннеди негодующим взглядом. Тот скрестил руки на груди и мотнул головой на Делла – слушай, мол.
– Мистер Флинн, моя ситуация в следующем. Я убил целых пять лет на расследование в отношении группы очень нехороших личностей. Скажу вам прямо: у меня на них до сих пор нет ни шиша. Так ничего и не нарыл. Правда, только до вчерашнего дня. Услыхал-таки Господь мои молитвы! Выяснилось, что один приятель этих самых личностей арестован за совершение очень тяжкого преступления. Его будут судить и в итоге осудят – дело совершенно элементарное. Я надеюсь, что этого человека можно убедить заключить со мной сделку, при которой он выйдет из тюрьмы, пока еще молодой, а я взамен арестую его дружков. Проблема в том, что адвокатов этого человека мое предложение, гм… не особо привлечет. Короче, предлагаю вам взять его дело на себя. Я хочу, чтобы именно вы представляли интересы этого парня и убедили его заключить сделку. Это и в его интересах, и в ваших.
Бросив взгляд на часы, он добавил:
– У вас есть сорок восемь часов – ровно, минута в минуту, чтобы уболтать его нанять вас и вынудить дать признание, на основании которого мы сможем предложить ему досудебную сделку. Если у вас получится, то федеральное правительство сделает для вас две вещи.
Из кармана пальто он извлек плоскую фляжку, открутил крышечку и плеснул изрядную порцию в кофейную чашку на столе. Даже не спросил, хочу я или нет, – просто налил и сунул мне. Сам отхлебнул прямо из фляжки, после чего продолжил:
– Во-первых, мы выплатим вам сто тысяч долларов. Наличными. Никаких налогов. Неплохо за такую плевую работенку. Во-вторых, что для вас гораздо важнее, – если вы окажете мне такую услугу, я не отправлю вашу супругу в федеральную тюрьму до конца ее дней.
Глава 5
Сидя бочком на моем письменном столе, Делл еще раз отхлебнул из фляжки. Непонятное спиртное, которое он налил мне в кофейную чашку, я проигнорировал. Он опять улыбнулся, и в голове у меня сами собой прозвучали только что произнесенные им слова:
«Если вы окажете мне такую услугу, я не отправлю вашу супругу в федеральную тюрьму до конца ее дней».
Я заметил, что Кеннеди напрягся. Он прекрасно знал, чем закончились попытки кое-какой крутой публики угрожать моей семье, и, похоже, был удивлен не меньше меня.
– Делл, скажите ему, что мы вообще-то нормальные ребята, – подал голос Кеннеди.
– Здесь я разговариваю, Билл, – отрезал Делл, не отводя от меня своей фальшивой улыбочки.
Если Кеннеди или Делл ожидали, что я устрою бучу, то я им такого удовольствия не доставил. Просто откинулся назад в кресле, предназначенном для моих клиентов, и скрестил руки на груди.
– Делл, все это крайне интересно, но моя жена отличается исключительной законопослушностью. Она даже улицу только на зеленый свет переходит. И вы думаете, что можете что-то на нее накопать? Тогда валяйте, пробуйте – скоро увидимся в суде. Собственно, там я ей даже не нужен. Кристина куда лучший адвокат, чем я сам. Вот потому-то она и работает в «Харланд и Синтон», а я… А я, короче, здесь работаю. Так что спасибо за предложение. Сумма звучит заманчиво, но когда дело доходит до угроз, я теряю всяческий интерес. Меня не так-то просто запугать, Делл. Да, будете уходить, не забудьте вернуть монетку на место.
Деланая улыбочка сменилась самой что ни есть настоящей. В тот момент Делл выглядел совсем по-другому. Чуть ли не излучал обаяние. Несмотря на то, что он только что сказал и каким образом сюда явился, в облике его проглянула совершенно неожиданная теплота. Делл обменялся взглядом с Кеннеди, потом низко наклонился и вытащил из стоящего рядом «дипломата» зеленый скоросшиватель.
– Думаете, что раз ваша жена – адвокат в «Харланд и Синтон», то ей ничего не грозит? – проговорил он. – Ирония в том, что ваша жена оказалась в подобной ситуации как раз потому, что она работает в «Харланд и Синтон».
– Что?!
– Я тут принес вам кое-что показать… Вообще-то можете оставить себе. У меня есть копия. У федерального прокурора тоже. На основе представленных здесь документов мы можем вынести вашей жене тридцать восемь обвинений в нарушении требований RICO[4 - RICO (англ. The Racketeer Influenced and Corrupt Organizations Act) – закон США, направленный на борьбу с теми, кто получает доходы от рэкета, торговли наркотиками и оружием, проституции и прочих подобных операций. Предусматривает очень жесткие санкции. Результатом применения закона RICO стала ликвидация деятельности целого ряда преступных «семей» и ОПГ, хотя, судя по публикациям в прессе, на месте одной отрубленной головы сразу вырастают несколько новых.] – закона США об инвестировании полученных от рэкета капиталов, как вам наверняка известно, – и потребовать для нее в совокупности ста пятнадцати лет заключения под стражей. Да вот, сами взгляните.
В скоросшивателе находилось всего три странички. В том, что на них было изложено, я ни хера не понял. Первая, похоже, представляла собой соглашение о приобретении акций какой-то компании, про которую я в жизни не слышал. Подпись Кристины, выступившей в качестве свидетеля сделки, фигурировала по соседству с подписью клиента – приобретателя акций.
– Я в этом не разбираюсь, – сказал я.
– Давайте объясню попросту. Ваша жена подписала этот документ в первый же день работы в «Харланд и Синтон», адвокатской фирме. Там так обходятся с каждым новичком, поступающим к ним на работу. Сами, наверное, представляете, что такое первый день в новом офисе, – половина времени уходит на то, чтобы запомнить, как кого зовут, где ваше рабочее место, где лежат документы и какие, черт побери, пароли в вашем новом компьютере, которыми вас только что снабдили. Около половины пятого в ваш самый первый день в «Харланд и Синтон» кто-то из старших партнеров вызывает вас к себе в кабинет. Он, дескать, только что закончил составлять соглашение о приобретении акций для какого-то клиента. Проверка юридической чистоты сделки уже проведена, но вот незадача – ему нужно срочно отбыть на какую-то встречу, а клиент уже в пути. Так что этот старший партнер хочет, чтобы вы засвидетельствовали этот документ вместо него. Типа, все, что от вас требуется, – это просто проследить, чтобы клиент подписал эту чертову бумажку в нужном месте, и поставить рядом свою подпись. Вот и всё. Постоянно такое происходит. Вообще-то говоря, все сто двадцать три адвоката, которые там трудятся, в свой первый рабочий день проходили абсолютно то же самое. Но не питайте никаких иллюзий, мистер Флинн. Подписав этот документ, ваша супруга стала участницей одной из крупнейших финансовых афер за всю историю Америки.
– «Харланд и Синтон»? Афера? Дорогой мой, вы что-то путаете. Это одна из самых старых и уважаемых фирм в городе! Совершенно исключено, чтобы они допустили хоть что-нибудь незаконное. Зачем им это? У них денег и так хоть задницей ешь.
– О да, денег у них полно. Грязных денег.
– У вас есть доказательства?
– Кое-какие – вроде того документа, который вы только что изучили. Абсолютно всего у нас нет. Подчеркну – пока что нет. Но для этого-то на сцене и появитесь вы. Видите ли, в истории «Харланд и Синтон» были и подъемы, и спады, но все решительно переменилось в тысяча девятьсот девяносто пятом, когда совет директоров возглавил Джерри Синтон. Реформированная компания сузила круг своих клиентов почти наполовину и сосредоточила деятельность на таких областях, как финансовая безопасность, налоги, долговые обязательства, управление капиталом и недвижимостью и прочая такая лабуда. Доходы потекли рекой. До того как Синтон встал во главе совета директоров, фирма была чиста – и этой репутацией по сию пору пользуется. Это оказалось отличной почвой для одной задуманной схемки.
– Какого рода схемки?
Делл сделал паузу, посмотрел на нетронутую чашку передо мной, повернулся к Кеннеди и сказал:
– Билл, не сварганишь кофейку?
Кеннеди отошел и принялся вызывать к жизни мою старую кофемашину.
– «Харланд и Синтон» – это просто фасад. Занимаются, конечно, адвокатской практикой мало-помалу, но на самом-то деле прокручивают самую грандиозную схему отмывки денег, когда-либо затеянную на территории США. Фирма работает с компаниями, которые существуют только на бумаге – фактически их нет. Склоняет своих вполне законопослушных клиентов к покупке акций этих компаний, гарантируя очень высокий доход от подобных инвестиций – около двадцати процентов. А вот о чем эти клиенты совершенно не в курсе, так это о том, что тем самым обеспечивают приток чистых денег, получая назад грязные, отмытые посредством липовых корпоративных счетов и прочих бухгалтерских махинаций. А черный нал поступает от наркокартелей, террористов… сами можете продолжить этот список. И ваша жена, подписав этот документ, оказалась глубоко вовлечена в данную преступную схему.
– Быть того не может!
Я еще раз просмотрел документы. Если Делл сказал правду, то Кристина и впрямь основательно влипла. Тот факт, что она и знать не знала про эту схему, не стоит ни гроша. В чистом виде преступная халатность. Если вы имели касательство к какой-то сделке и не проверили ее от и до – тогда всё, туши фонари. Ответственность с вас никто не снимет. Одного лишь того, что тем самым вы способствовали незаконному перечислению денежных средств, вполне достаточно для обвинения – независимо от ваших намерений.
– Как вы всё это выяснили?
