Глава 2
– Лия, не поможешь ли ты мне сегодня в большом доме? Завтра к миссис Деланси приезжает гость, нужно подготовить одну из комнат наверху, как следует там прибраться. Слава богу, сейчас лето. Если открыть окна, выветрится ужасный запах сырости.
Дорин Томпсон поморщилась.
– Конечно, помогу, – сказала Лия, рассматривая мать.
Дорин уложила густые каштановые волосы в практичную прическу, чтобы те не мешались. От недавней химической завивки пряди на лбу и на шее сзади сворачивались в тугие локоны. К тридцати семи годам из-за многих лет тяжелой работы и тревог у нее сохранилась стройная фигура, однако добавилось немало морщин.
– Хорошо. Значит, договорились. Надень самые старые джинсы. В комнате небось полно грязи. И поторопись. Сейчас приготовлю отцу обед и сразу пойдем.
Упрашивать Лию не требовалось: она взбежала по лестнице, открыла дверь своей каморки и, покопавшись в гардеробе, нашла старые потрепанные джинсы. Потом натянула видавшую виды футболку, присела на краешек кровати и перед зеркалом заплела длинные, до пояса, рыжевато-каштановые волосы. С тяжелой косой, лежавшей на спине, Лие никто не дал бы пятнадцати лет, но, когда она встала, в отражении зеркала стали видны мягкие формы почти зрелой фигуры. Она всегда была высокой для своего возраста, видимо пошла в мать, но в прошлом году вытянулась довольно резко, став на голову выше одноклассниц, и чувствовала себя каким-то подсолнухом. Мать беспокоилась о том, что Лия из-за бурного роста теряет силы, и уговаривала есть больше, чтобы пополнеть.
Лия нашла под кроватью кроссовки и быстро их зашнуровала, спеша скорее попасть в большой дом. Ей нравилось, когда мать брала ее с собой. То здание было таким просторным по сравнению с тесным родительским домишком с двумя каморками сверху и двумя снизу. А миссис Деланси ее очаровала. Она так отличалась от всех знакомых. Лия немного завидовала Миранде, что у нее такая мать. Нет, свою маму Лия любила, но от повседневных забот об отце и тяжелой работы та иногда срывалась и повышала голос.
Лия понимала, что это из-за усталости, и помогала с домашними делами, где только можно.
Она смутно помнила отца, когда он еще был на ногах. Ей было четыре года, когда его сразил ревматоидный артрит, и последние одиннадцать лет он не покидал инвалидного кресла.
Он бросил тяжелую работу на суконной фабрике, а мать устроилась экономкой к миссис Деланси, чтобы зарабатывать хоть немного денег. За все время Лия ни разу не слышала, чтобы отец на что-нибудь пожаловался, и понимала, что он считает себя виноватым за то, что жене приходится за ним ухаживать и зарабатывать на жизнь.
Лия очень любила отца и при первой же возможности составляла ему компанию. Она сбежала по лестнице и постучала в дверь гостиной. Когда отец заболел, комната превратилась в спальню родителей, а в кладовке с отдельным входом напротив кухни местные власти помогли оборудовать душ и туалет.
– Войдите.
Лия открыла дверь. Мистер Томпсон сидел на своем обычном месте у окна. Он увидел дочь, и его карие глаза, цвет которых достался ей в наследство, засияли от радости.
– Здравствуй, детка. Поцелуй папу.
Лия чмокнула его в щеку.
– Я иду помогать маме убирать большой дом.
– Правильно, дочка. Тогда до встречи. Развлекайся.
– Спасибо. Мама принесет тебе сэндвичи.
– Очень хорошо. Пока, детка.
Лия прикрыла дверь и вошла в кухню, где мать уже закрывала фольгой тарелку, полную бутербродов с ветчиной.
– Сейчас отнесу их твоему отцу – и пойдем, – сказала она.
От Оксенхоупа до крохотной деревушки Совуд, где на вершине холма стоял фермерский дом миссис Деланси, пролегало чуть больше трех километров. Обычно миссис Томпсон добиралась на велосипеде, но сегодня, с Лией, они быстро прошли пешком по деревне и направились вверх по холму к вересковым пустошам.
На ярко-синем небе сияло солнце, день обещал быть теплым и приятным. Тем не менее Лия перекинула через плечо куртку, заранее готовясь к вечернему возвращению – температура в этих краях могла упасть совершенно неожиданно.
– По-моему, в этом году нас ждет пекло, – заметила Дорин. – Миссис Деланси рассказала мне, что на каникулы к ней приезжает племянник. Я о нем и не слышала.
– Сколько ему?
– Нет и двадцати. А значит, у миссис Деланси собирается вся семья: Майлз возвращается из университета, у Миранды каникулы. А миссис Деланси, между тем, готовит выставку картин.
Разговор затих.
– Мама, можно спросить?
– Конечно.
– А как… Как ты относишься к Майлзу?
Миссис Томпсон остановилась и уставилась на Лию.
– Конечно, он мне нравится. Я ведь помогала его растить, верно? А что? Почему ты задаешь такой глупый вопрос?
– Ой, да просто так спросила, – ответила Лия, увидев защитную реакцию на лице матери.
– Ну если говорить о мамзельке, его сестре, о тех вещицах, что она напяливает… для девочки ее возраста это просто неприлично.
Лия, наоборот, испытывала благоговейный трепет от смелых нарядов Миранды. Она с восхищением наблюдала, как мальчишки клубились вокруг нее в школе «Гринхед», где обе девочки учились в одном классе. Иногда Лия видела, как Миранда во главе группы старшеклассников после занятий направляется в Клиф Кастл парк.
Ее поражало, как Миранде удается выглядеть симпатичной и взрослой в скучной школьной форме. На Лие точно такое же платье только подчеркивало долговязость фигуры. Хотя Лия была всего лишь на месяц моложе Миранды, рядом с ней она чувствовала себя совсем ребенком.
– Вот ты говоришь, что у миссис Деланси денег нет, а у Миранды всегда новая одежда. И дом у них огромный.
Миссис Томпсон понимающе кивнула.
– Все дело в масштабах, Лия. Возьмем, к примеру, нашу семью. У нас за душой ни пенни, и миссис Деланси говорит то же самое. Но раньше она была богатой, очень богатой. Теперь же она считает себя бедной по сравнению с прошлым. Понятно?
– Кажется, да.
– Миранда жалуется на то, что не может купить новый наряд для вечеринок. А ты на то, что к чаю нечего подать.
– Почему она теперь обеднела?
Мать лишь неопределенно махнула рукой.
– Я не знаю, на что были потрачены все деньги, но рисовать снова она начала всего лишь пару лет назад, так что, видимо, долгое время ничего не продавала. Ну, хватит болтать. Пойдем, детка, а то опоздаем.
Миссис Томпсон открыла черный ход большого дома, который вел прямо на кухню, которая превосходила размерами весь нижний этаж в доме Лии.
За длинным столом из выскобленных сосновых досок завтракала Миранда. На ней был ярко-розовый атласный халат и пушистые шлепанцы в тон. Солнечные блики играли на светлых волосах.
– Привет, Дорин, ты как раз вовремя, чтобы приготовить мне еще тостов!
– Сегодня не получится, мисс. У меня полно работы, я готовлю комнату для гостя твоей мамы.
– Тогда Лия не откажется, верно, милая? – протянула Миранда.
Лия взглянула на мать, готовившуюся возразить, и быстро ответила:
– Конечно, Миранда. Мама, ты иди наверх, я скоро, через пару минут.
Миссис Томпсон нахмурилась, потом пожала плечами и исчезла из кухни. Лия положила пару ломтиков хлеба в тостер.
– Ты растешь не по дням, а по часам, – медленно прошлась по ее фигуре оценивающим взглядом Миранда. – Ты на диете? Уж больно худа.
– Ой, нет, мама зовет меня жадиной. Я и тарелку вылижу, если она позволит.
– Везет же некоторым. А мне стоит только взглянуть на сливки, как я уже толстею, – мрачно ответила Миранда.
– Да у тебя отличная фигура. Все мальчишки в классе так говорят. – Лия вздрогнула, когда перед ней выскочил тост. – Намазывай тост нежирным спредом и только тоненьким слоем джема.
– А что еще говорят обо мне мальчишки? – небрежно спросила Миранда.
Лия покраснела.
– Ну, они считают, что ты… очень хорошенькая.
– А ты что скажешь? Я хорошенькая, Лия?
– Да. Очень. Мне… Мне нравится, как ты одеваешься. – Лия поставила перед Мирандой тарелку с тостами. – Хочешь еще чаю?
Та кивнула.
– Ну вот скажи моей дорогой маме, что тебе нравится моя одежда. Она просто бесится, если подол выше лодыжек! Вот еще блюстительница нравов. А ты не хочешь налить чаю и составить мне компанию?
Лия заколебалась.
– Спасибо, нет. Мне нужно наверх, помочь маме.
– Ну как знаешь. Будет время, загляни ко мне в комнату – покажу тебе новый наряд, который я купила в прошлую субботу.
– Ой, конечно. До встречи, Миранда.
– Пока.
Лия поднялась на два пролета скрипящей лестницы и увидела, что мать энергично трясет в коридоре потертый ковер.
– А я уже хотела за тобой идти. Помоги мне перевернуть матрац. У него заплесневел угол. Я затопила камин, глядишь, и матрац просохнет, и в комнате станет теплее.
Лия вошла следом за ней в большую комнату и взялась за один конец тяжелого двуспального матраца.
– Отлично, переворачиваем его набок… Вот так. Надеюсь, у тебя не войдет в привычку позволять той мадаме обращаться с тобой как с прислугой. Дай ей палец, она и всю руку откусит. В следующий раз скажи «нет», дочка. Ты не нанималась быть у нее на побегушках.
– Прости, мама. А скажи, как она выросла? Совсем взрослая.
Дорин Томпсон заметила в глазах дочери восхищение.
– Ага, взрослая. Только не вздумай брать с нее пример, мисс. – Дорин выдохнула и подбоченилась. – Ну, теперь здесь вроде стало получше. А простыни постелим в последний момент. Матрац успеет высохнуть, и бедняга не подхватит воспаление легких. – Ее взгляд упал на окно. – В той коробке есть средство для чистки стекол. Отмой окно как следует, детка. Пожалуйста.
Лия кивнула и поднесла бутылочку к оконному стеклу в свинцовой раме. Она провела пальцем по пыли, согнав с паутины паучка.
– Пойду вниз за пылесосом.
Миссис Томпсон вышла из комнаты, и Лия принялась драить грязное стекло, смачивая его жидкостью и вытирая, пока не почернела тряпка. Отчистив четыре квадратных стеклышка, она выглянула в окно. Солнце все еще сияло, и пустоши купались в ярком свете. Отсюда открывался изумительный вид на долину с трубами деревни Оксенхоуп на другом берегу озера.
На вершине холма, недалеко от дома, обхватив руками колени, сидел человек и смотрел вниз, в долину. Лия узнала его по густым черным волосам. Это был Майлз. Майлз ее пугал. Он не улыбался, не здоровался, просто… пристально на нее смотрел. Когда он возвращался домой, то часами бродил один по вересковым пустошам. Лишь изредка она видела его верхом на одной из лошадей мистера Морриса – черный силуэт на фоне солнца, – скачущим рысью по долине.
Неожиданно Майлз обернулся. И, словно зная, что Лия за ним наблюдает, уставился темными глазами прямо на нее. Лия почувствовала его пронизывающий взгляд. Она застыла на мгновение, не в силах сдвинуться с места, потом содрогнулась и быстро отошла от окна.
Вернулась с пылесосом мать.
– Ну же, Лия, поторапливайся. Ох, да ты и четверти окна еще не помыла.
Лия неохотно вернулась к окну. Фигура на холме исчезла.
* * *
– Я хотела спросить тебя, Дорин, не захочет ли твоя Лия заработать немного карманных денег?
Лия с матерью сидели на кухне и пили чай, перед тем как отправиться назад в деревню.
Миссис Деланси стояла в дверях кухни в рабочем халате, забрызганном яркими масляными красками. Она улыбнулась Лие.
– Ну что же, идея неплохая, правда, Лия? – отозвалась миссис Томпсон.
– Конечно, миссис Деланси. А что я буду должна делать?
– Как ты знаешь, завтра приезжает погостить мой племянник Бретт. А я из-за выставки вся в делах. У меня и без стряпни времени в обрез. И тут я подумала, может, ты согласишься приходить и помогать матери убирать в доме и готовить завтрак и ужин для нас с детьми. Мои-то могут о себе позаботиться, но племянник… ну, скажем так, он привык к другому образу жизни, более обеспеченному. Естественно, я заплачу за сверхурочные часы, Дорин, и Лие тоже.
Миссис Томпсон взглянула на Лию:
– Если одна из нас будет готовить ужин для отца, я бы сказала, что мысль хорошая. Верно, Лия?
Лия понимала, что лишние деньги очень бы пригодились. И кивнула:
– Конечно, миссис Деланси. Я буду только рада.
– Отлично, значит, договорились. У меня в сарае есть старый велосипед, на котором ты сможешь сюда добираться. Бретт приезжает завтра днем, и мне бы хотелось, чтобы к ужину приготовили что-нибудь особенное. Есть будем в столовой. Достаньте веджвудский фарфоровый сервиз и составьте список продуктов на неделю. А я договорюсь с фермерским магазином о доставке. Мне пора возвращаться в студию. До завтра.
– Хорошо, миссис Деланси, – согласилась миссис Томпсон.
Выходя из кухни, Роуз как бы невзначай обернулась и добавила:
– Вот еще что. Если мой племянник покажется вам немного… не в себе, не обращайте внимания. У него недавно умерла мать, и он привык к другому образу жизни. – Она будто вздрогнула. – Ну что же. До завтра.
Она вышла из кухни и закрыла за собой дверь.
