Роуз опять села рядом.
– Ой, около пяти часов. Но в пробках не стояли.
– Ты, наверное, устал.
– Есть немного.
– Попьем чаю, и я отведу тебя в твою комнату. В доме тихо, потому что дети катаются верхом. Может, приляжешь до ужина?
– Может быть, – согласился Бретт.
Роуз замолчала, не зная, что еще сказать.
– А вот и Дорин с чаем. Ты пьешь с сахаром?
– Нет, спасибо, тетя Роуз.
– Ой, ради бога, не зови меня тетей. – Роуз улыбнулась. – Ты уже довольно взрослый, и я чувствую себя древней старухой. Дети тоже зовут меня Роуз. Я так ненавижу эти «мама», «мамуля».
Увидев тоску на лице Бретта, она прикусила губу.
Роуз ожидала увидеть самоуверенного, высокомерного мальчишку, а приехал застенчивый, зажатый молодой человек, тосковавший по матери.
– За ужином познакомишься с Майлзом и Мирандой. Ей пятнадцать, она всего на несколько месяцев моложе, так что вы составите друг другу компанию.
– А сколько лет вашему сыну?
– Майлзу двадцать, и он только что вернулся на каникулы после второго курса Лидского университета. Он молчун, так что не волнуйся, если потребуется время, чтобы познакомиться с ним получше. Вы легко поладите.
Роуз не верилось, что она ведет этот разговор.
– Что ж, если ты допил чай, я провожу тебя наверх, в комнату.
Бретт прошел за Роуз два пролета скрипучей лестницы и коридор с покрытыми линолеумом половицами.
– Ну вот и пришли. Здесь все очень просто, без изысков, но этот вид из окна – самый лучший в доме. Распаковывай вещи. Я тебя оставлю. Если что понадобится, Дорин обычно в кухне. Увидимся в восемь, за ужином.
Роуз улыбнулась и закрыла дверь.
Бретт оглядел комнату, в которой ему предстояло жить следующие пару месяцев: двуспальная кровать со старым лоскутным одеялом, наброшенным сверху. На полу изношенный линолеум, а на потолке трещины. Бретт выглянул из окна. Изморось сменилась дождем, дальние холмы заволокло серыми тучами. Он содрогнулся. В комнате было холодно и пахло сыростью. Он услышал слабое дребезжание и заметил у двери лужицу. Потолок над ней сильно провисал.
К горлу подкатил комок. Бретт чувствовал себя брошенным, несчастным – один на всем белом свете. Как отцу пришло в голову отправить его сюда, в ужасное захолустье?
Он бросился ничком на кровать и впервые с тех пор, как умерла мать, заплакал.
Слезы лились долго. Продрогнув, Бретт прямо в одежде залез под одеяло и, совершенно измученный, заснул.
Таким и нашла его три часа спустя Роуз. Осторожно попытавшись его разбудить и не добившись ответа, она на цыпочках вышла из комнаты и закрыла дверь.
Глава 4
Бретт открыл глаза и моргнул – через окно в комнату струились золотистые солнечные лучи. Первые пару секунд он не мог понять, где находится. А когда вспомнил, то сел и посмотрел в окно на изумрудные холмы. Невероятно, но солнце превратило пустынный пейзаж в безмятежную картину.
Бретт повернулся и потянулся. И увидел ее.
Девочка стояла в дверях, держа обеими руками поднос. Высокая, худая, как щепка, с восхитительными темно-каштановыми волосами до талии, карими глазами в обрамлении длинных черных ресниц на точеном сердцевидном личике, алыми губами без признаков косметики и небольшим курносым носом.
В ее локонах танцевали солнечные зайчики, она была само совершенство, и Бретту показалось, что ему явилась Мадонна. Потом он сообразил, что мадонны не носят подносы с завтраком и не ходят в джинсах и футболках, так что девушка должна быть настоящей. Просто он никогда не видел никого красивее.
– Привет, – застенчиво сказала она. – Мама подумала, что ты, наверное, голоден.
Девушка говорила с мягким йоркширским акцентом.
«Это Миранда, – решил он. – Ух ты, два месяца в такой компании». Может, каникулы окажутся не такими ужасными, как он вообразил.
– Очень мило с ее стороны. Я и в самом деле умираю от голода. Я, кажется, пропустил вчерашний ужин.
– Пропустил, – улыбнулась она, показав безупречные перламутрово-белые зубы. – Я поставлю поднос на банкетку у изножья кровати. Под крышкой бекон и яйца, тосты и чай.
Она грациозно подошла к нему и поставила поднос.
– Спасибо, Миранда. Меня, между прочим, зовут Бретт.
Милое личико сморщилось, девушка нахмурилась и покачала головой.
– Нет-нет, я не…
– Меня кто-то звал?
В дверь ворвалась яркая блондинка в обтягивающих брюках для верховой езды и откровенной футболке с глубоким вырезом на груди. Девушка была бы очень хорошенькой, не порти ее лицо избыток макияжа. Она подскочила к Бретту и села на край постели – поднос съехал на пол, зазвенела, разбиваясь, посуда.
– Ах ты черт! Кто поставил сюда поднос? Лия, убери, пожалуйста. – Она улыбнулась Бретту, а другая девушка встала на колени на пол. – Миранда Деланси, твоя кузина. Точнее, сводная кузина, потому что старушка Рози меня удочерила, когда я была совсем маленькой.
У Бретта сжалось сердце. Он смотрел, как девушка по имени Лия выбирает осколки из яичницы на полу.
– Рад познакомиться, – сказал он Миранде и спрыгнул с кровати. – Давайте помогу.
И опустился на колени рядом с Лией.
– Оставь, ей за это платят, – заявила Миранда, подняв на кровать ноги.
Вручив Лие последний осколок фарфора, поднятый с пола, Бретт заметил, как в карих глазах вспыхнул гнев.
– Вот и все, – выпрямляясь, подытожил он.
– Пойду за веником и тряпкой, чтобы убрать остальное. Будете завтракать здесь?
Бретт заглянул в ясные глаза Лии – завтрак его уже не волновал.
– Нет, поем внизу.
Лия кивнула, подобрала поднос и вышла из комнаты.
– Кто это? – спросил он у Миранды.
– Лия Томпсон, дочь нашей экономки. Во время каникул помогает матери, – пренебрежительно отмахнулась Миранда. – Поговорим о более важном. Чем мы с тобой сегодня займемся? Рози назначила меня главой комитета по развлечениям Бретта Купера, и я намерена проследить, чтобы ты не оставался в одиночестве ни минуты.
Бретт даже растерялся от решительности в ее глазах. Он не привык общаться с ровесницами – учился в школе для мальчиков, а каникулы проводил в основном со взрослыми. Миранда смерила его взглядом, и Бретт почувствовал, что краснеет.
– Ну? Чем ты хочешь сегодня заняться?
– Я… ну… я..
– Верхом ездишь?
Бретт сглотнул.
– Да.
– Вот и договорились. Когда будешь готов, пойдем к старине Моррису и возьмем пару лошадок покататься рысцой по пустошам. Глядишь, и познакомимся поближе.
Миранда провела рукой по волосам и уставилась на него.
– Замечательно. Э-э, не подскажешь ли мне, где у вас ванная? Мне бы помыться и переодеться.
– По коридору вторая дверь слева. Что с тобой случилось вчера вечером? Я специально нарядилась к ужину…
– Я… ну… устал с дороги.
– Надеюсь, обычно ты не спишь в одежде. – Миранда спрыгнула с кровати. – Я подожду тебя внизу. Не задерживайся, пожалуйста.
Она исчезла из комнаты.
Бретт собрался с силами и побрел по коридору. Вскоре он нашел нужную комнату и открыл краны, чтобы наполнить ванну. Вода в трубе кряхтела, шипела и, когда наконец появилась, была необычно желтой.
Он снял мятую одежду и залез в ванну, изо всех сил стараясь не обращать внимания на коричневый песок на дне старинной железной посудины. Бретт закрыл глаза, и перед ним возникло видение – Лия, стоящая в дверях его спальни. И одновременно с этим он ощутил огромное разочарование оттого, что каникулы проведет не с ней.
Через двадцать минут он сидел в уютной кухне и ел огромную яичницу с беконом. Миранда энергично болтала о планах на предстоящие два месяца, а Лия помогала матери вытирать посуду.
– Ну что же, нам пора, – пригласила Миранда. – До фермы идти полмили. Если хочешь, поедем на велосипедах.
– Нет, я бы лучше прогулялся.
Миранда повела его из кухни, и Бретт остановился и оглянулся:
– Пока, Лия. До встречи.
– Пока, Бретт.
– Как ты считаешь, мне надо поздороваться с тетей… с Роуз перед тем, как уйдем? – спросил Бретт Миранду, которая быстрым шагом спускалась с холма.
– О боже, нет. Она заперлась в студии и беспокоить ее запрещено под страхом смертной казни. Она выходит только поесть.
– Что за студия?
– А разве ты не знаешь? Рози раньше была знаменитой художницей, давно, еще в темное средневековье. Она не рисовала целую вечность, но пару лет назад выкинула хлам из комнаты внизу и превратила ее в студию. В следующем году у нее запланирована выставка в Лондоне. Ее большое возвращение, как-то так. Лично мне кажется, что она зря теряет время. Ну кто вспомнит о ней? Прошло двадцать лет, – фыркнула Миранда.
Бретт спускался с холма, и все быстро становилось на свои места.
Тот запах масляной краски, когда Роуз его обняла, картины на стенах гостиной и ее лицо… ну конечно!
– Ее фамилия – Деланси?
Миранда кивнула.
– Да, а что?
– Миранда, могу сообщить тебе, что двадцать лет назад твоя мать была знаменитостью в мире искусства. Вероятно, самой известной художницей в Европе, а потом вдруг исчезла со сцены.
Миранда поморщилась.
– Лично я ее картины не выношу. Они такие необычные. А ты, я так понимаю, о ней наслышан. Интересуешься искусством?
– Ну, вообще-то, да.
Бретт разволновался, но в то же время озадачился. Почему это, черт возьми, отец никогда не упоминал, что Роуз Деланси – его сестра? Этим можно было ужасно гордиться, так?
– Рози наверняка выкроит пару секунд, чтобы обсудить с тобой свою любимую тему. Что ж, посмотрим, какой из тебя наездник. Мерин – блестящий скакун, но непредсказуемый, а кобыла… ну, если ты боишься трудностей, выбирай ее.
Они дошли до конюшен, и Миранда повела его вдоль денников.
– Спасибо, Миранда, я возьму кобылу.
Лошадей оседлали, и еду для пикника, которую для них приготовила миссис Томпсон, положили в седельный вьюк мерина. Миранда и Бретт неспешной рысью отправились к пустошам.
– Даже не верится, что это то же самое место, куда я приехал вчера вечером. Тогда все было черным и мрачным. И меня это угнетало.
– Здесь так всегда. Погода меняется мгновенно. Удивительно, что при свете солнца пустоши преображаются, – согласилась Миранда.
– Кто же владеет всей этой землей? – поинтересовался Бретт.
– В основном фермеры. Они пасут здесь овец.
– Кажется, что пустоши простираются на много миль.
Бретт окинул взглядом долину. Они выехали на пастбище и стали подниматься по холму.
– Так и есть. По ту сторону водохранилища – Блэкмор. Он тянется до самой границы Хауорта, в трех милях отсюда. Зимой здесь довольно одиноко. Нас сотни раз заносило снегом.
