И всё же взгляд снова нашёл Илью - и, как только она встретилась с ним глазами, всё повторилось: то же чувство натянутой струны, то же напряжение, которое нельзя назвать ни страхом, ни радостью - оно было чем-то средним, опасно притягательным.
Он смотрел так, будто знает: она хочет продолжения, но ещё не готова признать это.
– Скажите, Анна, - произнёс Илья через секунду, - вы обычно так быстро решаете, куда смотреть, или сегодня у вас другое настроение?
– Я решаю быстро, когда понимаю, что мне честно, - ответила она. - А сегодня я пока не уверена.
Слова прозвучали ровно. Но внутри под ними дрожала горячая правда: ей было слишком честно уже в самом факте его присутствия. И это пугало.
Ева оживилась:
– Тогда, Илья, помоги ей определиться. Это же выставка "Северный Лист": здесь всегда найдётся крючок для внимания.
Илья улыбнулся - медленно, будто улыбка тоже была инструментом, и он выбирал её, чтобы не спугнуть.
– У каждой работы есть точка, где она открывает всё, что прячет, - сказал он. - Хотите, покажу её вам?
Анна на мгновение задумалась.
Почему я не могу сказать "нет"? - мелькнул вопрос, почти раздражённый. Но за раздражением стояло другое: она хотела. Она чувствовала.
И всё же её воспитание - контроль, порядок, разум - пытались удержать.
– Покажите, - сказала она, и в этой короткой фразе было достаточно власти, чтобы её услышали оба.
Они подошли ближе к той части экспозиции, где свет ещё не включили. Пока помещение оставалось полутёмным, казалось, что картины дышат тишиной. Илья повернул выключатель - движение было почти незаметным. Свет включился мягко, не ослепляя, но сразу меняя всё: контуры работ стали глубже, цвета - насыщеннее, а взгляд - цепче. Анна почувствовала, как её профессиональное чутьё оживает, но одновременно - как оно уступает место другой реакции.
Потому что рядом с Ильёй становилось легче терять опору.
– Вот здесь, - он слегка наклонился к панели и показал рукой. Кожа его пальцев оказалась ближе, чем допустимо, и Анна снова ощутила прежний разряд - как будто тело запомнило прикосновение и жаждало повторения.
– Вы говорите так, будто знаете, как устроены люди, - тихо сказала она.
Илья поднял на неё глаза.
– А вы делаете вид, что не знаете, как устроены мужчины.
Анна не нашла ответа.
Не потому, что не было слов. Потому что ответ сгорел в горле: в нём было слишком много желания, чтобы произнести его вслух без риска превратиться в того, кем она себя не готова назвать.
Ева вдруг сказала:
– Ладно, свет уже выставили. Анна, если хотите, мы можем обсудить проект завтра, но прямо сейчас - она сделала паузу, - Илья обещал мне, что устроит вам экскурсию по запасникам. Как куратор, я верю обещаниям.
Анна посмотрела на Еву. Та не давила, не играла роль злодейки - она просто поднимала занавес, чтобы стало видно: между ними не случайность. Между ними - маршрут.
Илья кивнул:
– Да. Запасники - моя слабость. Там столько идей, что можно потерять голову.
Он сказал это так, будто под "контролем" подразумевал не только проект.
Анна ощутила, как внутри что-то напряглось - и тут же потянуло. Желание не было грубым. Оно было точным, аккуратным, как движение руки архитектора, который строит не дом, а ощущение: в нём должно быть "как надо", но "как надо" - для двоих.
Когда экскурсия закончилась, они задержались в проходе у двери, и никто не спешил первым разорвать напряжение. Анна вдруг осознала: ей нравится, что он не навязывается. Ему достаточно присутствия, чтобы запустить её мысли в нужную сторону.
Он наклонился чуть ближе - без резкости, но так близко, что её кожа начала отвечать без команды.
– Анна - произнёс Илья, и её имя прозвучало иначе, будто стало частью тайного языка. - Мы ведь увидимся снова?
Вопрос был простым. Но в нём была дрожь, от которой у Анны учащённо забилось сердце.
Она хотела сказать "да", потому что хотела. Но вместо этого произнесла осторожно:
– Если вы сможете выдержать, что мне нужно время.
Его губы дрогнули - почти улыбка, почти подтверждение.
– Я выдержу, - сказал он. - Только не делайте вид, что вы не ждёте.
Анна замолчала.
И в этом молчании случилось главное: их взгляды снова встретились, и в них не было ни игры, ни притворства. Только договорённость, которая не требует слов.
Она сделала шаг назад - к свету у выхода - и внезапно почувствовала, что прощается с чем-то уже начавшимся. На секунду ей показалось: если она моргнёт, всё исчезнет. Поэтому она не моргнула, пока Илья смотрел.
Ева хлопнула ладонью по двери кабинета - будто возвращая их в реальность.
– Ну что, договорились? - сказала она, но тон был не деловой. Скорее - насмешливо-тёплый. - Анна, завтра вы придёте. Илья покажет запасники ещё раз, но уже в правильном свете.
Анна кивнула.
– Завтра, - произнесла она. Слишком тихо - и потому слишком честно.
Когда они разошлись, Анна не сразу вышла на улицу. Она стояла в тени за стеклом, будто проверяя: реальность всё ещё на месте? Сердце продолжало бежать, ладони - помнить прикосновение, а дыхание - искать ритм, который она не контролировала.
И только спустя несколько минут она поняла, почему ей кажется, что галерея стала меньше.
Потому что внутри неё появилось новое пространство - тесное, горячее, наполненное взглядом, который не отпускает.
И завтра оно снова распахнётся.
Глава 2
Время после галереи растянулось странным образом - не удлинилось, а как будто перепутало свои координаты. Анна вышла на улицу и обнаружила, что привычные звуки города звучат глухо, словно стены вокруг стали толще. Машины проезжали - но ей не удавалось уловить их скорости. Люди проходили - но лица будто теряли резкость. Всё, что оставалось отчётливо, было не вокруг, а внутри: взгляд Ильи, который всё ещё держал её за невидимую руку.
Она попыталась отогнать мысль, что это просто впечатление.
