Граф Суворов. Книга 17
Иван Шаман
Граф Суворов #17
Пожиратель уничтожен, но его отпрыски заполонили землю.
Но победа над чудовищем едва не стала началом новой катастрофы. Резонанс ослаб, привычный мир рушится на глазах, а великие державы спешно готовятся к новой эпохе. Одни пытаются вернуть утраченное могущество, другие строят союзы, способные изменить судьбу человечества.
Императору Александру Суворову предстоит удержать страну на грани кризиса, восстановить армию, сохранить единство империи и подготовить новое поколение защитников. Вот только старые враги никуда не исчезли, а за океаном пробуждается угроза, рядом с которой все прежние битвы могут показаться лишь прологом.
Иван Шаман
Граф Суворов. Книга 17
Глава 1
Глава 1
— Что это? — спросил я, когда Багратион положил мне на стол один-единственный лист титульной бумаги. — Для ежедневного отчёта как-то маловато.
— Прошение об отставке, ваше величество. Если хотите, могу расписать его на небольшое сочинение, но всё главное там уже написано, — с привычной улыбкой проговорил Леонид.
— И ты туда же, — вздохнул я, двумя пальцами беря документ. — У вас сегодня что, моровое поветрие увольнений?
— Кто ещё подал прошение? — поднял бровь грузин. — Видите, ваше величество, я даже о таких серьёзных вещах не в курсе.
— «Прошу освободить меня от занимаемой должности в связи с достижением преклонного возраста», — прочитал я и внимательно посмотрел на Багратиона. — Что-то не помню, чтобы у вас недавно был день рождения, как и не помню никаких жалоб на возраст в последние полгода-год.
— Старость подкрадывается незаметно, ваше величество, — развёл руками Леонид. — Вчера было ещё слишком рано, а сегодня может быть уже поздно. Искренне надеюсь, вы этого никогда не поймёте. Я же хочу ещё насладиться морем, вином, женщинами… понянчиться с внуками.
— Вот как, — я отложил бумагу, внимательно посмотрев на главу внешней разведки. Это было уже серьёзно, хоть с возрастом было никак не связано. — Могли бы честно написать, что просите об отставке в связи с конфликтом интереса.
— Так нет никакого конфликта, — едва заметно поморщился Багратион. — По крайней мере, пока нет. Но я люблю сына и хочу, чтобы наш род продолжился и укрепился. А если у вас когда-нибудь возникнет конфликт… а между государями он обязательно рано или поздно возникнет… я не смогу быть на вашей стороне до конца.
— И поэтому хотите бросить дело на своих заместителей и подчинённых. Тем самым людям, которые давно верны лично вам? И уйти на сторону Константина, прекрасно понимая, что они всё равно будут делиться с вами сведениями?
— Сведения, которые вполне могут оказаться дезинформацией, — невозмутимо пожал плечами Багратион-старший. — Я отлично их подготовил, и они исполнят свой долг полностью и до конца. В этом можете быть уверены.
Я откинулся на спинку кресла и некоторое время молчал, разглядывая старого разведчика. Пальцы сами собой отбивали по подлокотнику какой-то неровный ритм.
— М-да, ситуация… — проговорил я. — Но почему именно сейчас? Всего два месяца прошло, но до этого никаких особых проблем я не видел. Эскадра Суворова всё ещё расквартирована в Софии, жалоб на неё, как и просьб вывести войска, не поступало.
— Примите отставку, — твёрдо произнёс Леонид, игнорируя мой вопрос.
— Нет.
Багратион нахмурился, а я подался вперёд.
— Леонид, к кому вы придёте, чтобы гарантировать здоровье и продолжение рода внуков? К ордену Асклепия? К тем самым людям, которые пытались извести род королей Болгарии и ваш собственный в Грузии? Нет же, вы придёте ко мне. И Константин придёт. Не сейчас – так через пять-десять лет. И нам придётся договариваться, даже если политическая ситуация между нашими странами будет напряжённой.
— Вы готовы поставить на кон здоровье детей? — уточнил глава разведки.
— Несколько детей или миллионы погибших в случае начала войны? Что ценнее?
— Шантаж здоровьем и жизнью детей – это очень опасная тема, ваше величество, — покачал головой Багратион-старший. — Ведь у вас у самого их трое. Не думаете, что это может работать в обе стороны?
— Всегда так и происходит, — согласился я. — Только вот я не угрожаю прийти и убить или специально навредить чьему-то здоровью. Я говорю о том, что, если мы будем в ссоре, а у ваших внуков вдруг обнаружится смертельное заболевание, к кому вы или ваш сын придёте?
— Если будет… — чуть заметно поджав губы, проговорил Леонид, а затем выдохнул и расслабился. — Значит, вы не принимаете моей отставки?
— Нет. Если возникнет явный конфликт интересов, вы просто мне об этом скажете. Без двойной или тройной игры. Я отпущу вас, как только этот кризис закончится, и в стране воцарится мир, — ответил я и, взяв прошение об отставке, демонстративно сжёг его в синем пламени. — К тому же я не планирую портить отношение с Константином.
— Он теперь государь, а ради своего народа приходится идти на всякое. Вам ли не знать? — вздохнул Леонид, а затем резко подобрался. — Кто ещё подал заявления об отставке? Вы их приняли?
— Голицын, Лазарев и Куракин.
— Ого… весь блок министров финансов разом? Казначейство, промышленность и торговля, — у Багратиона даже взлетели брови от удивления. — Вы же понимаете, что это не просто так?
— Ещё бы, — вздохнул я, глядя на папки с докладами по этим ведомствам. — В стране назревает глобальный экономический кризис, с которым старыми методами совершенно ничего не сделать. Они не хотят, чтобы во всём винили именно их, так же как не хотят проводить коренные изменения. Вернее, говорят, что это невозможно.
— Учитывая их опыт и навыки, возможно, это и в самом деле нереально, — осторожно сказал Багратион. — Но даже если они все уйдут в оппозицию, весь силовой блок остаётся полностью за вами.
— Ну да, ну да… — хмыкнул я. — Только вот глава внешней разведки хочет подать в отставку, а глава внутренней недавно ушёл. Вы понимаете, как это выглядит?
— Как вы сами не так давно замечали, у государя два союзника – армия и флот. Хотя дворянское собрание в замешательстве, Боярская дума пока полностью на вашей стороне, — произнёс Леонид. — Даже оппозиция, которую смогут сформировать бывшие министры, лишь немного оттянет голоса.
— Сейчас и этого достаточно.
— Ну не настолько всё плохо, — покачал головой Багратион, но затем нахмурился, задумавшись. — А князя Нарышкина в этом списке не было?
— Как ни странно, нет. А должен был быть? Насколько мне известно, он продолжает выполнять свои обязанности в полном объёме.
— Но только их, — задумчиво произнёс Багратион. — И всё же позвольте узнать, чью отставку вы приняли?
— Ничью. Дал каждому время подумать и подобрать толкового заместителя. Заодно распорядился найти грамотных и достаточно сведущих в теме молодых людей, что могли бы если не заменить, то по крайней мере, взять на себя небольшие направления.
— Это ведь прямая угроза, ваше величество. Вы же это осознаёте?
— Они сами хотели покинуть кресла министров. Бросить ответственные посты в самый важный момент. Это близко к дезертирству, — покачав головой, ответил я. — Не предательство, конечно, но не сильно лучше. А у нас тут война на два фронта, если ещё и на них отвлекаться – будет совсем худо.
— Вот только для всех остальных война как раз закончилась, теперь она где-то далеко, в Европе, Африке и Америке. Не у нас, — заметил Леонид, махнув рукой на запад. — И это хорошо, людям нужен отдых, нужна передышка. Сейчас они не поймут, зачем нам вмешиваться в дела других стран, своё бы удержать. Даже Болгария, несмотря на то, что братская православная держава — чужое королевство.
— Но мы-то с вами понимаем, что это лишь прелюдия? Они уже начали отстраивать флот и попытались его применить, чудом удалось избежать большой крови.
— Я бы ракету с модифицированным резонатором Краснова чудом не назвал, — усмехнулся Багратион. — Но в остальном вы правы. То, что вам удалось спровоцировать китайцев, а нам записать все показатели применения и в лабораторных, и в полевых условиях — несомненное преимущество, которое необходимо использовать для производства оружия.
— Вот, — ткнул я в него пальцем. — То же самое я сегодня говорил Лазареву. А он принялся объяснять, что финансирование на военные нужды давно расписано и новых средств взять неоткуда. Ну, вернее, это уже Голицын доказывал. А Куракин – что налог на вывоз ресурсов существенно бьёт по развитию среднего и крупного дела.
— Так, он и вправду бьёт, тут и сомневаться не приходится. И денег взять в самом деле негде – бюджет вы сами подписывали на этот год. Что до производства, тут вообще чудо, что оно держится на прежнем уровне, учитывая количество протестов и стычек между обычными рабочими и аристократами. Так что, простите уж, ваше величество, но они говорили правду.
— И именно поэтому нужно менять подход в целом. И в производстве, и в финансовой сфере, и в добыче полезных ископаемых.
— Если вы о создании профсоюзов, тогда я понимаю, почему финансовый блок так всполошился. У нас главенство крупного капитала, при поддержке аристократии. В прошлый раз мы с огромным трудом задавили эту меньшевистскую заразу. И далеко не факт, что сумеем повторить успех. Тем более что сейчас большинство сильных одарённых – из сирот. И пусть они преданы лично вам, сложно представить, что будет, если вы их пошлёте на усмирение голодных бунтов заводчан. А они неминуемы, если не соберут урожай, и не важно из-за чего это будет: из-за забастовок рабочих или природы.
— И я это прекрасно понимаю. Но без модернизации производства и его условий мы не сможем перестроить флот. А значит, нам придётся… ладно, мы ходим по кругу, — отмахнулся я. — Идите и занимайтесь государственными делами, ваше сиятельство, и я тоже ими займусь.
— Как прикажете, государь, — поклонился Леонид, поднявшись с кресла, и вышел из моего рабочего кабинета.
После рождения Миши пришлось всё же съезжать из покоев, чтобы не мешать стихийно образовавшемуся детскому саду. Разница в возрасте между детьми была несколько месяцев, супруги будто соревновались, кто родит раньше, хотя в действительности ничего подобного не было, и теперь мы всерьёз думали перенести спальни подальше друг от друга, чтобы дети могли засыпать в разное время.
Разумеется, я мог бы изменить их энергетические потоки и заставить спать в удобное для меня, но, на мой взгляд, вмешательство на таком этапе сильно вредило окончательному формированию чакр. Если будут проблемы, я немедля скорректирую, но пока, тьфу-тьфу, всё идёт своим чередом.
С каждым месяцем всё заметнее становилась разница в поведении супруг. Мария словно держалась на расстоянии от Елены. Она исправно проводила с дочерью несколько часов в день, но при первой возможности передавала её нянькам. Вероятно, причина крылась в собственном детстве: девушка сама выросла без материнской любви и теперь невольно переносила знакомую ей модель отношений на собственного ребёнка.
Родители Инги тоже ушли из жизни рано, однако от Яны она отходила, лишь когда малышка крепко спала, и то по уважительным причинам. Несколько дней в неделю Инга просматривала отчёты с предприятий княжества, решая попутно накопившиеся вопросы. Не то чтобы она не доверяла никому из управляющих, но предпочитала лично следить за тем, как идут дела.
Ангелина же души не чаяла ни в Мише, ни в двух девочках. Казалось, её любви хватало на всех вокруг, включая вечно хмурую Марию. После родов Лисонька в очередной раз преобразилась и будто светилась изнутри. Я даже на всякий случай проверил, не воздействие ли это Варвары, но нет. Монахиня, как и обещала, в нашем присутствии своими способностями не пользовалась.
Сам я тоже старался проводить с детьми как можно больше времени. Брал их на руки, сидел рядом, укачивал, чтобы они хотя бы по запаху, голосу и прикосновениям запоминали отца. К сожалению, забота о государстве с каждым днём отнимала всё больше времени.
Мир изменился. А вместе с ним изменились и проблемы, которые приходилось решать. Впрочем, старые никуда не исчезли. Они лишь терпеливо ждали своей очереди.
После предсмертного крика Пожирателя по всей планете выгорела микроэлектроника. Всё, что содержало платы с точностью больше четырёхсот нанометров, вышло из строя. Не так много, но, к сожалению, и не так мало: большая часть личных компьютеров, телефонов, планшетов, бортовые артиллерийские вычислители, навигационные системы, комплексы радиоэлектронной борьбы и многое другое.
Но самое обидное – были уничтожены производственные мощности. Приходилось заново восстанавливать техпроцесс и пытаться экстренно наверстать то, что раньше развивалось десятилетиями. Сверхусилие, которое должна была приложить страна, и без того обескровленная смутой, открытием Польской зоны и несколькими попытками мятежа. К счастью, провальными. Но сейчас от этого было не легче. Я отложил очередной доклад и устало потёр переносицу.
— Как ты тут, дорогой? — поинтересовалась Мария, войдя без стука и усевшись в кресло напротив моего стола. — Говорят, поссорился с половиной кабинета министров и требуешь от них невозможного.
— Раз ты уже в курсе, зачем спрашиваешь?
— Хочу понять, с чем нам придётся работать в думе. У нас пока шаткое большинство, но, если они соберут вокруг себя костяк оппозиции, придётся продавливать каждое решение, — сказала Мальвина, закинув ногу на ногу. — И это может серьёзно повлиять на работу всего государственного аппарата. Негативно.
— Предлагаешь их не трогать? — хмуро спросил я.
— Нет, почему же? Просто нужно быть готовыми к последствиям и желательно начать действовать раньше них. Сформировать негативный образ министров, которые не справились со своей задачей, довели государство до экономического кризиса, пока государь мотался по фронту и исцелял людей.
— Проблема только в том, что Багратион прав: они профессионалы, которые довели страну до такого, а ведь она могла давно развалиться, ещё во время смуты. Но нет, они сумели как-то вытянуть весь тот кошмар, — нехотя признал я. — Так что они даже молодцы, что сумели продержаться так долго.
— Ты предложил им ввести профсоюзы? Вложить собственные деньги? Или может усилить государственное регулирование на местах?
— Всё вышеперечисленное. А ещё выбрать себе преемников, в случае их отставки, которую пока что я не принял.
— Оу… Это ты, конечно, собрал аргументы. Что бы с этим сделать?.. — проговорила Мария, стуча пальчиком по подбородку. — А знаешь, ведь не худший вариант! Раз они всё равно хотят уйти, устроим конкурс талантов, по всем трём направлениям. Чтобы молодёжная фракция глотки друг другу грызла за место министра.
— Шутить изволишь? Какой ещё конкурс? Ты ещё скажи турнир.
— Турнир бы нам тоже пригодился, народу нужен отдых и зрелища. Но речь сейчас не о нём. Конкурс обычный, как на любом высокооплачиваемом и важном месте. Сформируем несколько рабочих групп, в которых участники будут решать реальные текущие задачи.
— Предлагаешь выделить промышленникам по заводу и устроить между ними производственные соревнования? — нахмурился я, пытаясь представить, что там будет происходить. — Они тупо рабочих загонят до полусмерти.
— И за этим тоже будем следить. Три-четыре завода, промышленники внутри, на производство. И купцы тоже чтобы поучаствовали: минимизация закупочных цен, например. И финансисты туда же! — воодушевлённо сказала Мария. — И чтобы они соревновались не на жизнь, а на смерть!
— Ты сама понимаешь, что хороший директор завода и хороший министр финансов – это две вещи, которые могут быть несовместимы. А если мы возьмём кого попало, нам уже существующее производство окончательно испоганят.
— Всерьёз думаешь, что кто-то решится сделать себе такую подлянку? Это же больше в их интересах, чем в наших. Половина молодёжной партии мечтает попасть в кабинет министров, обеспечив себя, детей и внуков. Так же, как надеются выслужиться перед императором, а может, и получить новые титулы, как когда-то Меньшиковы.
— Считаешь, они смогут отсечь от конкурса врагов и шпионов? — задумчиво проговорил я, пытаясь развеять собственные сомнения. — С другой стороны, должны же безликие замы Константина показать себя. А то я даже их фамилии запомнить не могу.
— Потому что они стараются их не называть, боясь, что начальник вернётся, — улыбнулась, с рождения вращавшаяся в политических кругах, Мальвина. — А то ведь, знаешь, как было с Иваном Грозным? Захирел царь, совсем плох стал, и на его смертном одре бояре начали говорить, что они с его детьми сделают и как править станут. А он возьми да выздоровей.
— Представляю, как окружающие обрадовались, — хмыкнул я, прекрасно понимая, что окажись я в такой ситуации, карал бы нещадно.
— Тогда царская власть была не так крепка, и ему пришлось действовать постепенно. Но затем казнили всех, кто оказался причастен к попыткам мятежа. С выдумкой и пытками, — с каким-то проникновенным удовольствием произнесла Мальвина. — Ох, меня бы в средние века, я бы там развернулась!..
— И без тебя хватало развернувшихся. От царствующих деспотов до просто психов, что своих крестьян запарывали насмерть, — покачав головой, ответил я, но девушка лишь пожала плечами.
