— Ещё скажи, что он казнил невинных бояр, — фыркнула Мария. — Оглянись вокруг, ты в них веришь? В невинных? Только ты сам прикончил пару тысяч всевозможных заговорщиков, повстанцев и террористов.
— Больше, если считать экипажи подбитых судов… На одном флагмане чёрного флота под пять тысяч экипажа было, — проговорил я, и мысль зацепилась за эти слова, начав постепенно раскручиваться. — А почему бы нет?..
— Похоже, тебе в голову пришла отличная идея, — улыбнулась первая жена. — Делись.
— Не то чтобы отличная, но и не плохая. Мы всё время шли от военных судов, и с точки зрения флота – это единственно верный вариант. Но что если рассматривать его иначе? Найти самую лёгкую модель воздушного катера или яхты, которые использовали даже гражданские одарённые низких ступеней.
— Но тогда в бою он будет почти бесполезен, — резонно заметила Мария.
— Зато сможет доставлять грузы и штурмовые группы, — не сдавался я, тут же сделав на листе несколько записей, чтобы не забыть. — Вот так, отлично. Теперь у нас есть задача для производственного соревнования.
Я даже не заметил, когда первая жена оказалась рядом. Обняв меня со спины, она пробежалась взглядом по расчётам.
— Судно, способное переносить до трёх тонн полезной нагрузки силами десяти одарённых низких ступеней, — прочитала первая жена, устроив подбородок у меня на плече. — Ну, может сработать, хотя инженерам придётся помучиться. Зато можно замотивировать молодёжную фракцию, а если выйдет дать по носу старшей. Сразу пучок проблем, ты молодец, что это придумал, дорогой.
— А наблюдать за всем этим поставим заместителей Константина. Кто лучше проявит себя, соберёт больше доказательств и задержит большее число шпионов, тот и возглавит внутреннюю разведку, — удовлетворённо кивнул я, вполне довольный собственной находчивостью.
На практике моя гениальная идея прожила ровно до первого совещания с руководством Тайной канцелярии. Там мне с глубоким уважением и удивительным терпением объяснили, что важнее не поймать шпиона, а завербовать его. Не раскрыть диверсионную группу, а проследить всю цепочку до организаторов и взять уже их. Не пресечь одну операцию, а понять, кто её заказал, оплатил и координировал. И так далее. В общем, план – говно, но идея отличная, они всё сделают и отчёты предоставят.
Запоздало вспомнил, что у меня есть ментат, способный не просто определить правду или ложь, а ещё и внушить нужные мысли, но дёргать Варвару, притом что она вообще не ко мне пришла, по таким мелочам не стал. Нужно самому тренироваться и развивать определение намерений по работе чакр собеседника.
— Барон Арылахский, граф Суворов … императорское величество Александр Романов! — заседание думы – мероприятие официальное донельзя, так что все мои титулы перечисляли чуть ли не минуту, но, отслеживая реакцию собравшихся, я понял, что это правильно. Пусть император сидит высоко, но вон, видишь, не отказывается от низовых титулов и Суворовым уважение оказывает.
— Садитесь, — махнул я, сам занимая трон над трибуной. — Этот указ я решил огласить вам лично. С этого дня объявляется инженерно-производственное соревнование. Вы сами, господа, должны собрать команды, разработать чертежи и переделать суда малого тоннажа для обеспечения армии и флота…
Три часа спустя, мастерская лично его императорского величества инженера, Максима Ивановича Краснова при Московском государственном университете имени Михаила Васильевича Ломоносова.
— Нам нужно участвовать, — настойчиво говорил Рублёв, крутясь вокруг друга, который склонился над какой-то платой и не распрямлялся с самого его прихода. — Это же открывает какие перспективы, ты только подумай!
— Какие ещё перспективы? Ты мой фронт работ видел вообще? — не оборачиваясь, зло спросил Максим. — Меня загрузили на годы вперёд, а эти лоботрясы ничего толком не делают, только мешают!
Лаборанты и техники, которые «только мешают», каждый занятый своим делом, вздрогнули. Некоторые даже обернулись, бросив на молодого начальника злой взгляд, но в основном тоже не отлипали от своих узлов собираемого резонатора Краснова, новой модели, под планирующую маневровую бомбу.
— Да послушай ты! Хочешь стать новым министром промышленности?
— Вот ещё! — фыркнул товарищ, аккуратно передвигая плату пинцетом.
— А лабораторию в четыре раза больше этой? — продолжал наседать на него Рублёв. — Деньги, известность, слава!
— Куда ещё-то? — буркнул Максим и, наконец, убедившись, что пайка держит надёжно, обернулся на старого друга. — Я изобретатель резонатора, первой ракеты, поднявшейся до космоса! Какая ещё слава нужна?
— Так это не твоя заслуга, а Змея, — фыркнул Лёха и, увидев, как друг вздрогнул, понял, что попал в яблочко. — Можешь честно признаться хотя бы самому себе, что все эти гениальные изобретения сделал не ты, а та тварь, что тобой управляла и теперь летает над нашей планетой.
— Иди на хрен! — зло бросил Максим, и Рублёв, на удивление, пошёл на выход.
Несколько секунд инженер сжимал и разжимал кулаки, не в силах справиться с эмоциями. У него и так работы выше крыши, эти оболдуи без контроля нормально не сделают. Жена молодая, которую он видит хорошо если на выходных, ребёнок… а этот гад, по самому больному месту, по самолюбию…
— А, ещё забыл сказать… — уже у дверей произнёс Лёха. — Если мы с тобой сможем заказ выполнить, выйдет, что два вчерашних простолюдина утёрли носы всем племенным аристократам.
— Ладно, — неожиданно даже для себя сказал Краснов. — Но организацию производства будем делать по-моему, с профсоюзами для рабочих и инженеров!
— Договорились! — тут же расплылся в улыбке Рублёв, подскочив к товарищу, и они ударили по рукам.
Глава 2
Глава 2
— Реформа армии необходима, это непреложный факт, — продолжал настаивать князь Мстиславский, бывший командующий третьей эскадрой экспедиционного флота примирения, верный союзник Петра Морозова. Бородач с чёрными волосами и редкой едва заметной сединой, от волнения он даже расстегнул пуговицу кителя и, уперевшись о стол, доказывал свою правоту. — Флота нет, военные части остались без технического обеспечения, люди в панике…
— Лишь в некоторых частях солдаты проявляют недовольство, в основном же всё в полном порядке, — прервал его Суворов. — Строевая и стрелковая подготовка ведётся, наземные силы почти не изменились…
— Вот только это гарнизоны крепостей и городов, и они ничего не смогут сделать против европейского флота! — не сдавался Мстиславский. — Нам нужны мобильные группы ПВО, чтобы, по крайней мере, осложнить врагам жизнь.
— Не волнуйтесь так. Пока европейцы не будут уверены, что их флот не сверзнется с небес из-за одной ракеты, они к нам не сунутся, — довольно хмыкнул Мирослав. — Мы им задали трёпку, после которой они ещё год или два не восстановятся.
— Два месяца максимум, — задумчиво проговорил Леонид, не отрывая взгляда от листаемой папки. — И смею заверить, они прямо сейчас проводят ступенчатые испытания на основе переданных им для борьбы с неживым морем резонаторе.
— Вот именно! А учитывая их опыт, решение они найдут, это же всё же общество Теслы! Создатели резонанса! — горячо поддержал его Мстиславский. — Нельзя ждать, пока они оправятся, и бездействовать, мы обязаны провести глобальные реформы. Немедля! Пока ещё не стало слишком поздно.
— Ну да, только вот вместо реформы вы с Куракиными предлагаете подсадить армию на вашу торговую гильдию. Это вас тесть надоумил, я знаю, — погрозил ему пальцем Суворов. — Армия — это армия! Не ЧОП и не княжеская дружина. И методы её снабжения, централизации всего обмундирования, вооружения и техники не просто так придумали. Единообразие — залог успеха. И в обучении, и в бою.
— А теперь это единообразие сломано. Заводы только восстанавливаются, и мы обязаны предусмотреть разные нужды для разных подразделений! Пусть они сами выбирают, что им нужнее на текущий бюджет: два десятка винтовок и автоматы, ставший бесполезным резонансный доспех или спецтехника.
— Которую вы даже не производите, а большую часть компонентов закупаете у соседей, — нашёл чем ответить Суворов. — А о том, как они будут пользоваться этими новыми приблудами, вы подумали? Кто их будет учить? Сколько на это потребуется времени? А если товар будет некачественный и подведёт в самый ответственный момент — кто за это отвечать будет? Готовы пойти под суд, если ваши бирюльки сломаются?
— А вы готовы оставить всё как есть и дожидаться, пока противник будет утюжить гарнизоны с безопасной высоты и расстояния? — вопросом на вопрос ответил Мстиславский. — На проверки и сертификации уйдут годы, а оружие нужно уже сейчас!
— И потому вот вам, родные, непроверенная херня, которая может взорваться в любой момент, да ещё и втридорога, — скептически усмехнулся Мирослав. — Техника должна быть проверенная, универсальная и неубиваемая. Эти аксиомы непреложны, и только на них держится армия.
— И на подкупленных подрядчиках, и на подставных тендерах, куда могут попасть только свои, нужные люди и только за большую мзду. Или вы считаете, что никто не в курсе, как ваша семья поколение за поколением обогащались?
— Смеете называть меня казнокрадом? Желаете закончить всё дуэлью?
— Довольно, — прервал я жаркие дебаты. — Князь, извинитесь немедля.
— Как вам будет угодно, ваше величество, — поклонился мне Мстиславский и, повернувшись к Суворову, согнулся чуть ли не по пояс. — Прошу прощения, ваше сиятельство, за бездоказательные обвинения, мои слова были здесь лишними.
— Я принимаю ваши извинения, но не буду терпеть этого впредь, — мрачно ответил Суворов. — И всё же я считаю, что мысль князя о закупках оружия и брони самими подразделениями низводит нас до средневековья.
— Или личных дружин, — кивнул молчавший до этого Долгорукий-старший. Он хоть и представлял здесь жандармерию, но старался в дрязги армейских не вмешиваться. Как и большинство собравшихся в совете. — И меня куда больше волнует, не смогут ли по нам ударить резонатором Краснова? Он же подавляет любой резонанс, верно?
— Не совсем, только до стихийной ступени. Материю, даже из другого плана, он развеять не может, — ответил я, вызвав всеобщие вздохи облегчения. — По крайней мере, пока. Но если они научатся развеивать материю излучением, у них самих возникнет большая проблема со средствами доставки и прочим.
— Вы говорите об этом слишком легкомысленно, ваше величество. У нас в стране едва наберётся десяток стихийных одарённых. Включая вас и ваших жён, — теперь уже мне возразил Пётр. — И чудо, что у нас столько есть. На всю Европу сейчас наберётся одарённых стихийного плана человек двадцать пять-тридцать. Если они не продолжат эксперименты Теслы, которые сами же и запретили.
— Это было до того, как Пожиратель ворвался в наш мир, — покачал головой Долгорукий. — Теперь они могут решить, что опасность миновала, и можно творить всё что угодно. Или что уже всё равно, и пора идти ва-банк.
— Такое станет началом катастрофы, — сухо заметил я.
— Да куда уж хуже? — удивился Мстиславский, и многие закивали.
— А я оптимист, господа. Всегда может быть хуже, — ответил я, разведя руками. — Ещё недавно мы не думали о том, что страны Лиги сумеют договориться и выбрать единого монарха, а уже сейчас осталось, по сути, два альянса — немцев и англичан. До нас только щепки долетают. Кто знает, что нас ждёт? Вдруг пожиратели решат объединиться в одно целое и снова обретут разум?
— Сплюньте, ваше величество! — чуть не хором сказало несколько человек.
— К нашему счастью, пока происходит наоборот, — заметил Багратион-старший. — Аналитики утверждают, что по снимкам с орбиты видно, как два немёртвых моря — появившееся из Мексиканской зоны и поднявшееся со дна Атлантики — начали сражение. Выглядит оно довольно странно, и с уверенностью сказать, кто побеждает, нельзя, но океаническая тварь поднимается и заняла уже треть восточного побережья.
— Тогда почему не понятно, кто побеждает? Ясно же, что тот, кто потеснил врага, — не понял Долгоруков, основная задача ведомства которого всегда была – хватать и не пущать. С чем оно отлично справлялось, пока не возникала какая-нибудь экстремальная ситуация типа террористической группы, спонсируемой соседями.
— И на отступлении можно так измотать противника, что он сам сдастся, — заметил Суворов, на что Леонид кивнул. — Но раз они сражаются, нам же лучше, это в любом случае потери. Уж кого-кого, а этих тварей не жалко, пусть хоть полностью друг друга перебьют.
— А вот этого, к сожалению, не замечено, — со вздохом ответил Багратион. — Они, скорее, кромсают друг друга, пытаясь откусить кусок побольше. И что будет, когда один из них победит, никому не понятно.
— Да, в такие моменты жаль, что все лаборатории сестры были уничтожены, — поморщился Пётр, чем заслужил сразу несколько негодующих взглядов. — Я всё понимаю, сам отдавал приказ о зачистке, но нужно признавать собственные ошибки.
— Я не считаю, что это было ошибкой, ваше сиятельство, — ответил Долгорукий. — Наоборот, единственно верным решением, и сейчас поступил бы ровно так же. Нам ни к чему лишние волнения среди населения.
— И всё же, результаты её исследований нам бы сейчас очень помогли.
— Господа, успокойтесь, — оборвал я разгорающийся спор. — Да, согласен, сведения могли бы стать полезны, но могу вам пообещать: пока я император, в России не будет проводиться опытов над людьми. И неважно добровольцы это или преступники. Мы должны действовать осознанно.
— Спасибо, ваше величество, — выдохнул Суворов, которому явно было что сказать на эту тему. — Давайте вернёмся к нашим баранам, а не за океан. У нас под боком формируется гигантская держава с проблемами не меньше неё.
— Верно. Сейчас Европа переполнена беженцами, как из Англии, поддержанных флотом и обществом Тесла, так и из Африки. И последних, по моим сведениям, не меньше ста миллионов, — вмешался в разговор Леонид, оторвавшись от сводок и отчётов. — Перенаселение, да ещё на четверть, ведёт к быстрому росту преступности, снижению уровня жизни и голоду.
— Эти прописные истины мы все знаем. Вопрос, как они будут пытаться выйти из положения, — проговорил Пётр. — Закупать продовольствие в Азии?
— Верно. Турция, Персия, Китай и Индия, мелкие азиатские и южные страны – единственные, кто не пострадал от пожирателя, — продолжил свою мысль Леонид. — Сейчас они разрознены, лишены флота и перешли к привычной сотнями лет жизни. Что хорошо — там нет собственных производств и очень мало научных лабораторий, европейцы постарались, сотни лет на это ушло.
— Если азиаты откажутся поставлять продукты европейцам, те могут попробовать вновь захватить контроль в этих странах, и для этого им уже хватит флота, — заметил Суворов. — В отличие от нас, ни у Турции, ни у Персии или Индии нет действующих военных судов.
— Верно мыслите, Мирослав. Да только это не единственная возможность справиться с голодом. Вторая и более логичная с точки зрения страдающих жителей — выслать беженцев к соседям, то есть к нам, на освободившиеся от польского пожирателя земли. Они уже формируют колонны, под дулами пулемётов, но африканцы всё равно продолжают разбегаться.
— Вот ведь уроды. Мало им было чисток евреев и славян в прошлом веке, решили повторить, — недовольно поморщился Долгорукий.
— Мы можем использовать это себе на пользу? — в задумчивости поинтересовался я, глядя на карту. — У нас гигантская незаселённая территория на севере, можем попробовать переселить их туда.
— Увы, ваше величество, они почти не приспособлены к труду. Не в том плане, что тупые, такое и среди наших частенько бывает, просто все их предки были кочевыми племенами. Если им что-то не нравится, они встают и уходят, — пояснил Багратион с грустной улыбкой. — У них нет традиций землепашцев, и психология устроена иначе. Не думаю, что мы сумеем это исправить. А ещё у нас холодно и мокро, а они всегда жили в жарком и сухом климате. Заболеют и вымрут.
— Жаль, если так. Но население нам нужно поднимать. Желательно своими людьми и ненасильственными методами.
— В таком случае лучше всего подойдёт личный пример, шесть детей минимум, — хмыкнул Пётр, сам на месте не стоявший. У него скоро должен был появиться долгожданный мальчик, вторая жена, молодая Меньшикова-Суворова, приходила на консультацию и была весьма довольна собой.
— А до этого обеспечить их жильём, стабильным заработком и местом работы, — ответил я, прекрасно понимая, что без крыши над головой мало кто готов заводить детей. — Но это уже к другому комитету. Надо будет им задать вопрос, как они обычных работяг в Петроград раньше заманивали. Тут всегда сыро было, а не только в последний год, и всё же люди приезжают.
— Это столица, государь, — хмыкнул Суворов, потерев один из шрамов. — Хотя я сам лично предпочёл бы там, где посуше и потеплее.
— На перенос столицы у нас денег пока нет, — покачал я головой, и на меня уставилось несколько удивлённых взглядов. — Бюджет не резиновый.
— Вы всерьёз рассматриваете такой вариант? — откашлявшись, спросил Пётр. — И куда? В Москву?
— Да, рассматриваю, но в новое место. Бывали в истории примеры строительства столицы с нуля, и с нашей геополитической ситуации нужно смотреть именно в эту сторону: и чтобы мотивировать людей, и чтобы перенастроить денежные потоки на развитие всей страны, а не только западной части.
— Да, такие грандиозные планы наше государство сейчас точно не потянет, — вновь грустно улыбнулся Багратион.
— Господа, давайте вернёмся к армии. Нам нужна реформа, и предложенное мной решение достаточно гибкое, чтобы солдаты выбирали именно то, что им нужно, а не то, что прописано по уставу, — не выдержав сторонней болтовни, проговорил Мстиславский. — За индивидуальным комплектованием будущее!
— Очень далёкое… — покачав головой, возразил Суворов. — Пока идут большие войны, нужны большие же войсковые группы. Дивизии, батальоны, армии. А не крохотные дружины с одним-двумя катерами. И не надо мне сыпать соль на рану! Да, с кораблями у нас беда, но, может, сработает соревнование, что его величество устроил.
— Точно сработает, вопрос в скорости и цене, — приободрил я собравшихся.
— А до этого времени мы будем защищаться двумя артиллерийскими фрегатами? Всю страну? Не поймите меня неправильно… — продолжал наседать Мстиславский, раз за разом бомбя нас своими аргументами.
Так-то идея была неплоха: сделать так, чтобы бюджет можно было потратить лишь на нужное подразделению. Как бюджетные на снабжение, так и собственные, получаемые в качестве зарплаты на руки. Теоретически это могло дать командирам на местах гибкость при исполнении задачи. Но в нашей ситуации могло выйти боком. Ведь когда командование рассчитывает, что на определённом участке есть орудия ПВО, пулемёты и гаубицы, а оказывается, что служивые решили обойтись только ПВО, аргументируя тем, что живую силу противника здесь в глаза не видели, ситуация может оказаться не из приятных.
А ведь это мы ещё не дошли до оружейного лобби, которое сидело в торговом совете и вполне могло объединиться с Голицыным и Лазоревым. Вот уж ядрёная смесь выйдет, хотя в кулуарах и так шепчутся, что государь начал прижимать торговых людей и предприятия, того и гляди в казну отбирать начнёт.
Нужно было кинуть им кость, при этом не ломая остальные планы. Да вот беда, большие заводы производили оружие массово. Качественное, тут никто спорить не будет. Те же автоматы Воронцовых поступали в войска исправно, хотя отношение с главой семейства у государства были натянутые – всё же мы казнили их единственного сына. Ну, пусть не казнили, пусть он сбежал, а потом умер… но всё же.
Лилины со своими полуавтоматическими пистолетами, пистолет-пулемётами для полиции и тайной канцелярии. Они выпускались меньшими тиражами, но всё равно сотнями тысяч штук. А тут предполагались десятки тысяч — максимум. Может, даже просто тысячи. Что неминуемо удорожает производство.
— Я не против запустить такой портал, но с уже имеющимся оружием на складах в качестве выбора и строгой отчётностью по подразделениям. Чтобы в любой момент Генштаб знал: кто, где и чем вооружён, сколько и чего поставлено в войсках и так далее. Начать можно с десятой части… и усилить контроль за тратами. Понятно, что прапорщики будут умудряться переть всё, что не приколочено, а потом перепродавать на стороне…
— Ну что вы, ваше величество, — попытался возразить Мирослав, но, поймав мой насмешливый взгляд, заткнулся.
— Для начала – одну десятую от бюджета подразделения, с роты как минимального деления. Так будет проще отследить… — как только я принял принципиальное решение, остальные тут же включились, составляя списки того, что должно быть на подобном портале и чего там быть не должно. Включили карточку военнослужащего, где каждый боец мог пожаловаться на вышестоящего и дать обратную связь.
А потом меня немного посвятили в цены, которые заламывают наши промышленники, и я приуныл. Почему-то мне казалось, что это на конкурс строительства нового судна для флота, я заложил гигантскую сумму, в сто пятьдесят миллионов золотых рублей. Это ведь целый квартал можно построить со школами и детскими садами! А выяснилось, что это копейки, которые даже десятую часть военного бюджета не покрывают, и это лишь по закупкам нового обмундирования и личного оружия, а не всего в целом. В общем, стало грустно, особенно от осознания того, что вскоре мне принимать годовой бюджет. Скорее всего, отрицательный.
Денег нет, людей нет, армии нет. А что есть? Как ни удивительно, прямо здесь и сейчас — мир. И это безумно много!
Прямо сейчас мы ни с кем не воюем, на своей территории. Наши войска не гибнут, люди живут тяжело, но ситуация медленно выправляется. Экономика на надрыве, на соломинке, но держится. И прямо сейчас, в эти дни и месяцы, решается, сможем ли мы выползти или свалимся дальше в пропасть.
Поэтому не нужно жалеть денег на инвестирование в будущее, к которому мы должны стремиться.
Уверенность. Стабильность. Справедливость.
А после, когда мы встанем на это плато, можно будет подумать о развитии и благополучии.
