— Доброе утро. – он пытается выжать из себя милую улыбку.
— Привет, пап. – прохожу к дивану и сажусь.
— Мариша, я вчера хотел поговорить, но ты быстро убежала.
— Я работаю, ты знаешь.
— Знаю. Ты у меня молодец. Ни то, что я.
— Ладно тебе. – махаю на него рукой. Не хочется слушать заунывную речь утром. – Что сказать хотел?
— Меня с работы того… уволили.
— Как это? – выпрямляю спину. – Опять за пьянку?
— Нет. Стоянку закрывают. – он грустно уронил голову.
— Кафе тоже.
— И кафе?! – воскликнул он. – Весь наш район хотят снести? Уроды.
Опускаю глаза в пол. Не уроды, а только один. Красивый, зараза. Хотя тот факт, что дома аварийные мы знали давно. С того момента, как их отказались ремонтировать.
— Папа, я как раз хотела поговорить на эту тему. Нам надо соглашаться на переезд. После нового года нас выселит город, из-за аварийности дома. А куда, не известно. Сейчас нам дают новую квартиру.
— Марина. – он мотает головой. – Я не хочу.
— А какой выход ты видишь? Забаррикадироваться здесь и помереть.
— Вот и хочу! Помереть здесь хочу!
— Я еще кое-что не сказала. Со мной разговаривал владелец компании застройщика. Которого ты выгнал вместе с помощником. – папа сузил глаза, видимо, вспоминая. Процент того, что вспомнил, очень мал.
— И что? – громкие слова и должность он пропустил мимо ушей.
— Он предлагает нам вместо одной однокомнатной квартиры – две.
— То есть? Вторая впридачу бесплатно? – его брови сиганули на лоб, подперев волны морщин.
— Да, бесплатно.
— Не может быть.
— Может.
— Ты согласилась? – прищуривает один глаз.
— Сегодня соглашусь. И ты то же.
— Хочешь бросить старика? Закинешь в новую квартиру без работы и уйдешь?
— С чего ты это взял?! Папа, очнись уже. Мы последние остались. Кафе закрывается, парковка уже. Это тупик. И я не брошу тебя! – повышаю голос, терпение заканчивается. Честное слово, как с ребенком разговариваю.
— Обещаешь?
— Обещаю! Если один не сможешь совсем, то заберу к себе. А квартиру в аренду сдадим. Ты понимаешь, как это выгодно? Понимаешь?
Он медленно кивает, осознавая возможности.
— Ну вот, не зря мы так долго тянули. – на его лице появляется улыбка. – Две квартиры получим теперь.
Я грустно вздохнула. Не знает и не надо, как мы их получим.
— Все так, папа. Я сегодня дам ответ, могут риэлторы наведаться. Ты уж спокойнее с ними. Подпиши, что надо. С переездом определимся.
— Хорошо, дочка. Сделаю. Надо будет вещи перебрать, с мебелью что-то думать.
— Вот и займись, а я на работу.
На улице мороз так и держится. Средний такой. Дышится легко. Я прибавляю шаг, хочу быстрее дойти до кафе и позвонить Гордею. За вечер, я все решила. Кто-то мучается в несчастливом браке всю жизнь, по собственной воле, не имея ничего. Как Таня, например. А мне немного побыть в роли жены, причем богатого и успешного, и получить в подарок мечту. Это выгодная сделка, как сказал Гордей. Я этого заслуживаю!
Захожу в теплое помещение и сразу направляюсь в кухню. Там сидит на табуретке Лида.
— Привет! – заглядывая в дверь, здороваюсь.
— Марина! – восклицает она. – Зайди!
— Лидочка, подожди пять минуточек. Мне позвонить срочно надо.
— Ладно, звони. Но потом зайди.
— Зайду обязательно! – Кричу в закрывающуюся дверь.
Сбрасываю куртку в подсобке и выхожу в зал, к барной стойке. Смотрю на экран телефона. Выбор есть всегда. И сейчас я выбираю новую жизнь. Набираю номер Гордея.
Он отвечает на звонок молниеносно:
— Привет, Снегурочка! Вчера в хороводах совсем закружилась, наверное?
— Привет, Гордей. – не поняла его намека. – Да, работы много было.
— Лучше обрадуй меня, своим решением.
— Радовать тебя не собираюсь. Хочу ответы на вопросы.
— Задавай. – его голос с легкой хрипотцой, сбивает с мысли.
— Как долго мне придется быть твоей женой?
— До встречи с инвестором каждый день. После – по обстоятельствам. Несколько месяцев, я думаю.
— У меня есть условие.
— И какое же? – интонация поменялась.
— Никаких посягновений в мою сторону.
— А если сама захочешь? – явно улыбается.
— Никаких если. Не захочу!
— Договорились, Снегурочка.
— И не называй меня так! – начинаю злиться на эту зеленоглазую сволочь.
— Ладно, ладно. Значит по рукам?
— Да, я согласна.
— Вот и молодец!
— Что теперь? – внутри чувствую сильное волнение, но при этом и облегчение. Как будто перешагнула сложную преграду, и она осталась позади.
— Ты сейчас где? – его тон стал деловым или даже приказным.
— В кафе.
— Значит, пиши заявление на увольнение.
— Но…
— Не перебивай. – отрезал он. – Заявление на увольнение и идешь домой, собираешь вещи. Через два часа за тобой приедет машина, если я сам не смогу. Но я очень постараюсь забрать жену лично. – вот лис!
— Куда забрать?! – волнение начинает топить на всю мощность.
— Ко мне. Супруги, как правило, живут вместе. – игриво отвечает.
Вот блин! Так сразу? Хотя мне уже пора перестать удивляться и принимать все как есть.
— А как же папа?! Квартира? Что теперь будет?
— За это не переживай. Его никто не обидит. Переезд организуем. Твоему папе ничего не придется делать, только вещи собрать.
Я в ступоре зависаю, перевариваю столь быструю смену обстоятельств. Все слишком резко начинает меняться.
— Марин. – голос Гордея в телефоне, выдергивает меня из раздумий. – Ты меня слышишь?
— Да! Я просто… задумалась.
— О чем?
— О том, что все очень быстро происходит.
— Это тебе так кажется. Все идет своим чередом. – он говорит так спокойно и уверенно, что я прихожу в себя.
— Наверное.
— Через два часа!
— Угу.
Убираю телефон от уха и опускаю голову на столешницу барной стойки. В груди странное опустошение. Словно весь мой мир, вся привычная жизнь испарились внутри. Осталась только пустота, которую я могу заполнить заново. Это трепетное чувство перемен, любопытство и загадка. Что будет дальше? Жить с ним в одном помещении?! Шумно выдыхаю.
Поднимаю голову и трясу руками, чтобы сбить дрожь с пальцев. Пути назад нет. Засовываю телефон в задний карман и иду в кухню. Лида хотела поговорить. Федора Ивановича не видно.
В кухне странно тихо. Ни музыки, ни грохота посуды. Открываю дверь и захожу.
— Лида? – высматриваю ее.
— Да? – она выходит из небольшой кладовки.
— Почему ты не готовишь? – ответ на свой вопрос я предвижу.
— Мы закрыты, Мариша. Все. – Лида тяжело вздыхает и хватается за сердце.
Я устремляюсь к ней и поддерживаю за локоть.
— Садись. – подвожу к табуретке. – Это трудно принять, согласна. – присаживаюсь на корточки перед ней, взяв ее за руку.
— Федор поехал оформлять документы. В течение недели нам надо съехать. Вот я начала с кладовки.
Для меня это даже к лучшему, не надо писать заявление. Кафе все равно закрылось бы. Грустно, конечно.
— Лида, все будет хорошо. Федор говорил, что вам сделали выгодное предложение.
— Это так. Заплатят хорошо. Федор хочет уехать из города и начать новое дело.
— Ну вот видишь! – обнимаю Лиду за плечи, и она начинает успокаиваться. – Все будет лучше прежнего.
— Будет, Марина, будет. – улыбается, смахивая слезу. – Расскажи, что у тебя? Переезжаете?
— Да. Сегодня подписываем все бумаги и в путь. Стоянка отца закрылась еще позавчера.
— Я слышала. Многие удирают до нового года, чтобы больше получить.
— А как же Ваня? – вспоминаю я. Таня еще пару дней будет в больнице.
— Ваня с нами. Очень хороший мальчик. И Таня нам не чужая. Да вы девочки, как дочери наши! – снова мокрые глаза прячет.
