— Всё? — спрашивает.
— Всё.
— Пошли купаться?
— Пошли.
Бассейн сверкает бирюзой. Дима сразу ныряет, плывёт брассом, мощно, красиво. Я сажусь в шезлонг, намазываю кремом плечи. Смотрю на него. Мимо пробегает та самая девушка в розовом. Дима выныривает прямо рядом с ней. Она смеётся, что-то кричит. Он отвечает. Они смеются вместе.
Я сжимаю тюбик с кремом так, что он хрустит.
— Мамочка, смотри, какой дядя быстрый!
Рядом женщина с маленькой девочкой. Девочка тычет пальцем в бассейн.
— Вижу, — говорит женщина. — Это папа той тёти, наверное.
Я отворачиваюсь. Смотрю на море.
Дима выбирается из воды, подходит ко мне, стряхивает капли на мои ноги.
— Вода супер! Иди ко мне.
— Я чуть позже.
Он пожимает плечами, падает на соседний шезлонг, закрывает глаза.
— Отлично здесь, — бормочет он. — Спасибо тебе, Лен.
— На здоровье.
Я смотрю на его лицо. Спокойное. Расслабленное. Счастливое. И думаю о том, что готова на всё: собирать чемоданы, решать чужие проблемы, прощать его взгляды на молодых девушек. Готова быть диваном, едой, удобным халатом. Лишь бы он был счастлив.
Я удобная. Это моё главное качество. Удобная жена. Удобный врач. Удобная мать для уже взрослых детей. Удобная подруга для подруг, которые звонят только когда им что-то нужно.
Удобная Лена.
Звучит как название мемуаров. «Удобная Лена, или История одной дуры».
Вечером мы идём в ресторан. Барабулька действительно божественная. Дима много шутит, рассказывает байки, я смеюсь. Мы пьём вино, смотрим на огни набережной. Вокруг смеются люди, играет музыка, пахнет морем и шашлыком. Жизнь прекрасна.
— Спасибо тебе за всё, — мы выходим на набережную.
Он останавливается, берёт моё лицо в ладони. Смотрит долго, изучающе. Потом целует.
Коротко. Сухо. По-родственному. Как целуюттётку на дне рождения.
Снова берёт меня за руку, мы идём к отелю. Пальцы тёплые. Родные. В груди пустота. Большая, как это море.
В номере он падает на кровать, хватает пульт.
— Я в душ...— Чуть задерживаюсь. Жду, вдруг он скажет, как раньше: «Я с тобой!»
Но в ответ:
— Ага.
Стою под горячей водой и думаю о том, что завтра будет новый день. Новое солнце. Новое море. И я снова буду держать удар. Потому что я так умею. Потому что я так живу. Потому что я люблю.
Закрываю глаза и шепчу:
— Всё будет хорошо, Лена. Всё будет хорошо.
Вода смывает слова быстрее, чем я успеваю в них поверить.
А потом я выключаю воду и слышу его голос из комнаты. Он говорит по телефону. Тихо. Очень тихо. Почти шёпотом:
— Да, малыш, я тоже скучаю. Завтра позвоню.
Я стою под дверью ванной, голая, мокрая, с каплями воды на коже.
Малыш…
Он никогда не называл меня так.
Глава 2
Лена
Просыпаюсь не выспавшейся. Ворочалась, считала овец, потом волны, потом просто смотрела в потолок и слушала дыхание Димы. Ровное, спокойное. Он спал. А я лежала и думала о том, почему его взгляд на девушку в розовом купальнике до сих пор стоит перед глазами.
Плетусь в душ. Стою под горячей водой и приказываю себе успокоиться. Ты взрослая женщина, Лена! Кандидат наук. Врач. Ты людей из комы вытаскиваешь, а тут просто муж на девушек посмотрел. С кем не бывает.
За окном снова море, пальмы, солнце. Дима уже не спит, сидит в телефоне, что-то читает, улыбается.
Приветствую:
— Доброе, — голос звучит бодрее, чем я себя чувствую.
— Доброе. — Он поднимает голову, смотрит мимо меня. — Ты как?
— Лучше всех, — вру легко и привычно. — А ты?
— Нормально.Сегодня что делаем? — спрашивает он, откладывая телефон экраном вниз.
— Я думала в спа сходить. Расслабиться до яхты. У них массажи классные, я читала отзывы.
— Отлично, — кивает он. — А я, наверное, у бассейна почитаю.
— Конечно.
Мы улыбаемся друг другу. Идеальная пара. Если бы кто-то снимал нас сейчас на камеру, получился бы отличный социальный ролик о счастливом браке. Только его улыбка не доходит до глаз. И моя — тоже.
После завтрака переодеваюсь в купальник, накидываю халат, беру полотенце. Дима уже сидит в шезлонге с книгой. Смотрит поверх страниц, туда, где собирается компания аниматоров.
— Я в спа.
— Ага, — кивает, не оборачиваясь.
Возвращаюсь назад расслабленная, не через холл, а по дорожке вдоль бассейна. Разглядываю отдыхающих. Семья с детьми. Пожилая пара. Компания молодых ребят. В бассейне плещутся люди, смеются, брызгаются.
Я останавливаюсь.
На самом краю, где поглубже, плавают двое. Мужчина и девушка. Он подныривает, выныривает прямо перед ней, стряхивает воду с волос. Она смеётся, бьёт ладонью по воде, обдаёт его брызгами.
Я смотрю и не могу пошевелиться.
Это Дима.
Мой муж. Отец моих детей. Человек, которому я отдала двадцать пять лет.
И та самая девушка. Розовый купальник. Длинные светлые волосы. Молодая. Красивая. Чужая.
Она что-то говорит, он наклоняется ближе, слушает. Потом вдруг притягивает её за талию и целует.
Я смотрю на это и не верю своим глазам. Это не кино… Это моя жизнь! Вот она, в бирюзовой воде, под ярким сочинским солнцем!
Я вижу каждое их движение. Как его рука ложится ей на поясницу. Как она запрокидывает голову. Как он целует её не быстро, не дежурно, а долго, глубоко, со страстью.
Вода прозрачная как стекло. Я вижу их ноги, переплетённые под водой. Вижу, как он держит её. Как она тает в его руках.
Мир сжимается до размеров этой картинки. Звуки исчезают. Смех детей, плеск воды, музыка из динамиков — всё глохнет. Остаётся только это. Его спина. Её розовый купальник. Их губы.
Я не чувствую ног. Не чувствую воздуха. В груди что-то обрывается и падает вниз, в животе образуется ледяная пустота. Я не ревную. Я проваливаюсь в чёрную яму, где нет ничего, кроме понимания: я — функция. Меня заменили. Как старый, удобный, но не нужный больше предмет. Он отрывается от неё, она смеётся, гладит его по плечу. Он что-то шепчет ей на ухо. Она краснеет, бьёт его по груди.
Я смотрю на часы. Одиннадцать утра. Я спала с ним в одной постели всего несколько часов назад. А сейчас он целует другую, и в его глазах свет, ради которого я готова была горы свернуть.
Я не подхожу. Не кричу. Не бросаюсь в воду. Зачем? Устраивать сцены? Доказывать, что я лучше? Доказывать нечего. Я не лучше. Я просто другая. Я — удобная. А она — новая. Новое всегда привлекательнее, это закон рынка.
Я разворачиваюсь обратно. Ноги не слушаются, но я заставляю их идти. Халат развевается, полотенце падает на плитку, я не поднимаю. В лифт захожу, и только там понимаю, что дрожу. Мелко, противно, как в ознобе.
— Возьми себя в руки! —Неожиданно говорю вслух. — Возьми себя в руки, Лена!
Голос чужой, хриплый.
Прислоняюсь к стене, смотрю на своё отражение. Женщина в зеркале бледная, с расширенными зрачками, сжатыми губами. Красивая? Наверное. Молодая? Уже нет. Ухоженная? О да, это единственное, что у меня осталось.
В номере достаю чемодан и начинаю собирать вещи. Два купальника, в которых я так и не искупалась. Платья, которые не надела. Книга по нейрореабилитации, которую читала, пока он спал.
Чемодан закрывается с сухим щелчком. Крышка гроба наших отношений захлопнута.
Сажусь на край кровати. Смотрю на руки. Они дрожат. Руки, двадцать пять лет готовившие ему еду, гладившие его рубашки, растившие его детей. Руки, которые он целовал когда-то.
Звонит телефон. Дима.
Я смотрю на экран. «Любимый». Сейчас это слово выглядит насмешкой.
Сбрасываю.
Он пишет: «Ты где? Я тебя в спа не вижу».
Не отвечаю.
Пишет снова: «Лен, всё хорошо?»
Я смотрю на эти три слова и чувствую пустоту. Громадную, холодную, как бассейн, где он только что целовал другую.
«Всё хорошо», — хочет ответить мозг. «Всё плохо!» — кричит сердце. Но сердце уже давно никто не слушает.
Выхожу из номера. В коридоре оглядываюсь. Красивые двери, мягкий свет, дорогие ковры. Наша сказка. Моя сказка, которую я строила для него. Спускаюсь вниз. Подхожу к стойке регистрации.
— Девушка, могу я заказать такси?
— Конечно. Скажите адрес?
Я смотрю на карту города за её спиной. Сочи. Большой, чужой, незнакомый. — В любую гостиницу. Подальше отсюда.
Она смотрит удивлённо, но кивает. Жены сбегают, мужья догоняют. Курортный роман в действии.
— Машина будет через пять минут.
— Спасибо.
Выхожу на улицу. Солнце слепит, пальмы шелестят, пахнет морем и цветами. Красиво. Невыносимо красиво. Хочется зажмуриться и исчезнуть, раствориться в каплях синеющего моря.
Сажусь в такси. Называю первое, что видела в интернете. Старый советский санаторий. Место, где он не станет меня искать.
— Туда? — водитель удивлён. — Там не фонтан.
— Туда!..— Рычу убедительно.
Машина трогается. Я смотрю в окно. Наш отель с золотыми буквами на фасаде уменьшается за спиной. Бассейн, где он плавает с ней, исчезает за поворотом. Расписанная по минутам жизнь остаётся в брошенном номере. Такси уносит меня в неизвестность.
Телефон вибрирует снова и снова. Сообщения, звонки. Я выключаю звук.
